Глава 26

 Даня

Я вернулся в Москву в пятницу вечером. У меня особо не было выбор: пришлось давать чиновникам из комиссии на лапу и сворачивать дебаты. Наш юрист помахал ручкой, чем слил переговоры и подставил компанию. Это стоило больших денег. Судебные издержки плюс потраченное время оказались бы не дешевле, но мы даже не попытались, просто подмахнули дядюшка коррупционеру. За все благодарность Ковальской. По всем законам делового мира я должен ее уволить. Это могло бы показаться местью обиженного мужчины, но это бизнес, и она нарушила его законы. А мы… Да нет нас и никогда не было. Теперь я все понимал. Алина как те женщины из нуарных боевиков, которые появлялись, сводили с ума, а потом исчезли, заставляя мужчин страдать и умирать мучительной смертью. Я столько раз думал, что знаю ее, что понял, почувствовал, и каждый был ошибочным. С ней нужно рвать и держаться на расстоянии. Она как болезнь, смертоносный вирус, пожирательница мужчин, безжалостная и неотвратимая. Алина прониклась в меня и медленно убивала. Пора лечиться. От нее исцелиться.

У меня до сих пор внутри горел равнодушный взгляд. Потрясающе красивые пустые глаза. Знак, мимолетный жест, кивок, призыв, и я бы зубами прогрыз дверь лифта, но… Алина уезжала с мужем по своей воле. Она выбрала его. Нужно смириться. Ок, так и сделаю, но понимания от меня пускай не ждет! Слишком внутри болело. Сердце. Я ж полюбил ее. Как дурак втрескался! Думал, что со мной была настоящей: смеялась, смотрела, дрожала. Я всегда считал Алину подлинником, а она оказалась фальшивкой.

– Привет, – поздоровался с Олесей. Мы договорились встретиться в ЦДМ. Маленькой госпоже Валерии Синдеевой.

– Привет, Даня, – она сначала хотела подарить мне руку, но потом приобняла и поцеловала в щеку. Я никак не отреагировал. Если честно плевать. На всех баб. Даже на тех, что ни при чем.

– Что будем покупать? – сухо поинтересовался.

– У меня есть список, – весомо проговорила я Олеся.

А зачем тогда я тебе?! – хотелось спросить. Но я лишь холодно улыбнулся. Так даже лучше, гонять мысли не придется, занят же.

– Как тебе этот? – Олеся указала на огромный трехъярусный торт из подгузников с розовой лентой, а на верху плюшевый мишка с сердечком в руках. Градус милоты просто зашкаливал.

– Даже не знаю, – задумчиво сощурился. – У меня передозировка розового. Олеся смотрела на меня со смесью жалости и мольбы. Определяться надо. – Ну если это подходит, то берем. Не мне носить, слава богу…

Еще два часа мы выбирали детский шезлонг с виброрежимом, крутящиеся подвесные конструкции с музыкой, чтобы малышке было приятней засыпать и наряд на крещение.

– Еще крестик и все, – обнадежила Олеся, когда присели за столик в «Стар-кофе».

– Теперь я понял, зачем рожают детей, – проговорил со знанием. – Чтобы твоим друзьям жизнь медом не казалась.

Олеся звонко рассмеялась. Марк прав: из всех подруг его жены эта самая приятная. Я устал, в глазах рябило, но отвлекся от эмоционального пиздеца в своей жизни.

– Спасибо, – неожиданно поблагодарил.

– За что? – не понимающе улыбнулась.

– Что взвалила на себя все это, – обвел взглядом пакеты и коробки.

– Да, только платил ты.

– Фигня, – отмахнулся. – Хоть немного отвлекся.

– От чего? – негромко спросила. Я перевел на нее взгляд: красивая блондинка, ухоженная и подтянутая. Трендовая я бы сказал: все по фэн-шую современных московских девочек в поиске. Это не хорошо и не плохо, просто факт. Все на загляденье – с одной стороны, а с другой – похожи: губы, разлет бровей, ресницы неестественно длинные. Красиво, но я все это видел миллион раз. Плюсом Олеси был не пустоголовость. Не глупая приятная женщина. Это тот случай, когда возраст (если они с Алисой ровесницы, то ей тоже лет двадцать восемь) на руку.

– Да так: вопрос мучает один.

– Какой? – с интересом подалась вперед через узкий столик. – Может, смогу ответить.

– Может быть… – остро взглянул на нее. – Почему бабы такие суки?

Олеся понимающе улыбнулась.

– Какая-то конкретная баба?

Правильно все поняла. Я кивнул.

– А почему мужчины такие мудаки? – развела руками. – Взаимосвязь сучизма и мудизма в природе.

Я задумался. Да, это логично. Нам делает больно один человек, мы черствеем и звереем, обрастает цинизмом, затем все это несем окружающим.

– Давай, отнесу пакеты в машину, а ты иди в ювелирный.

Крестик выбрали быстро, потом поехали к Синдеевым – отвезли покупки, кроме крестильного набора и крестика. Алиса вся светилась, увидев нас с Олесей вместе, но сватовством не промышляла больше. Видимо, наш последний разговор возымел эффект.

– Подвезти тебя? – предложил Олесе. Мы спустились вместе, невежливо просто помахать ей ручкой. Да и нормально мы время провели.

– Спасибо. Я немного устала, – призналась, хотя перед Алисой храбрилась, что пара пустяков. – Тяжеловато с детками, да?

У мелкой начались то ли колики, то ли пукалки я хз, но Алиса выглядела замученной. Марк работал до ночи, потом по мере возможности помогал. Тоже был забавным.

– Да, нелегко… – согласился. – Что, материнский инстинкт отказал? Насмотрелась?

– Да нет. Я как и большинство женщин уверена, что мой ребенок будет идеальным! – иронично воскликнула. – А у тебя как с отцовским инстинктом?

– А такой бывает? – бросил короткий взгляд на Олесю и выкрутил руль, съезжать с проспекта. Почти приехали.

– Не знаю. Ты скажи.

Я задумался: когда Алину обнимал, прижимал к прохладном кафель горячее тело, был в ней и все казалось по плечу мне: и жениться, и родить, мир к ее ногам бросить. Когда смотрел на нее спящую, беззащитную, нежную… Меня снова захлестнуло яростно болючей волной. Как же так?! Как так! Почему я полюбил женщину, которая не может или не хочет, а может в принципе не способна полюбить. Меня. Да, я злился на нее, но внутри не верил, что Алина реально не способна на сильные чувства. Она любит мужа. Только, что это за любовь такая? Я не понимал, да и не хотел понимать. Пусть варятся в своем открытом браке, сколько душе угодно. Без меня.

– Приехали, – Олеся бросила взгляд на кирпичей многоэтажку, затем на меня. Губу прикусила и откровенно произнесла: – Даня, поцелуй меня.

Мои брови удивленно взлетели. Не ожидал предложения.

– Пожалуйста.

Я подался ближе, в глаза ей смотрел, почему нет? Я ведь свободен. Возможно, что-то пойму.

Погладил ее щеку и слегка прихватил нижнюю губу, затем надавил и скользнул языком внутрь. Олеся отвечала, шла за мной и покорялась и никакой инициативы. Приятно, сладко, трепетно. Но не то. Просто другое. Уверен, мы можем сейчас подняться к ней, заняться сексом и будет хорошо. Первые пятнадцать минут, а потом ничего. Мне нравилась Олеся, но я не хочу обижать будущую куму ни пустыми обещаниями, ни обязательно последующим равнодушием.

– Может быть потом, – разорвал поцелуй. Вдруг почувствую что-то, но позже? Я хочу попробовать, отвлечься, забыть ее. Алину забыть…

Утром в понедельник Ковальская сама пришла ко мне. Спокойная, сдержанная, хладнокровная. Алина Юрьевна в образе. Хотя нет, это наверное она настоящая.

– Даниил Сергеевич, я хотела извиниться…

Я вздернул бровь: за что именно? За то, что кинула меня? Или про свои должностные обязанности?

– Алина Юрьевна, вы понимаете, что сорвали важные переговоры?

– Да, – сухо кивнула, – и готова к последствиям. Но я…

– Я обещал вам неделю, – был подчеркнуто вежлив и холоден. Не хочу, чтобы думала будто бы это месть. Это не так. Алина Юрьевна прекрасный специалист. Была. Ей с личной жизнью разобраться нужно. Подальше от меня. – У тебя она есть. Дальше будут разбираться компетентные органы. А ты, – я не договорил, по лицу понял, что она знает.

– Ты увольняешь меня?

– А ты бы что сделала на моем месте? – снова отбросили условности.

Алина тряхнула волосами и коротко рассмеялась, зло так, агрессивно.

– Наверное так же. Вы все правильно делаете, Даниил Сергеевич. Молодец.

– Я не просил оценок моим решением, – холодно бросил.

– Это месть, Дань. Это месть, – развернулась на каблуках. Я не выдержал, рванул к ней, за локоть схватил и дернул на себя.

– Да что ты за суку такая! – жестко тряхнул ее. – Тебе вообще все похуй, да? Ровно?

– Пусти, – прошипела сквозь зубы. – Руки убрал.

– Ты вообще знаешь, каково мне было отпускать тебя? Знать, что ты с мужем? Быть вторым после него? Да я с ума сходил каждую минуту! А сейчас стоишь такая гордая королева, словно и не было ничего. Ты хоть кого-нибудь реально любишь, кроме себя, а?!

– Ты знал, на что шел! – Алина тоже сорвалась. – Знал! – вывернулась и отскочила. – Я замужем! И ты знал!

– Я не думал, что ты настолько бесчувственная стерва. Я думал, что хоть что-то значу.

– Да, – вздернула подбородок, – я сука и стерва.

У меня дыхание от тугой ненависти сбилось. Как же можно быть такой. Я хз какой, но руки на шее согнуть охота. Не могу с ней, себя не контролирую: ее либо любить, либо ненавидеть.

– Ну и пошла нахрен! – прорычал. Алина вылетела из кабинета. Нас слышала все приемная. И похуй! Схватил бутылку с водой и швырнул в большое зеркало. Оно моментально треснуло и осыпалось острыми осколками на пол, как и моя жизнь. Сука, ну какая же сука! Всю душу мне вывернула. Упал в кресло и за голову схватился: попал, как же я так попал…