Глава 24

Цените тех, чьи руки теплотой

Согреют вас, когда на сердце вьюга…

Кто дорог вам душевной красотой,

Кто смотрит на проблемы без испуга…

Вот это поворот! Мыслей теперь в голове столько, что впору нанимать секретаря, который будет помогать эти самые мысли разгребать и сортировать. … Я переспала с Джорджем. … Кто и как за такое короткое время так вероломно переписал мою судьбу?! Боже, я переспала с Джорджем и мне это понравилось … потому что, между нами, что-то такое возникло, не знаю, как описать этот пульсирующий трепет, который взорвавшись, породил новую вселенную чувств, где не важны внешние данные или размер члена. Здесь что-то иное, здесь притяжение иных масштабов. Когда ты на физическом уровне ощущаешь, как сплетаешься взглядами, как срастаешься прикосновениями, и каждый вдох смешивает ваши души. С Кираном было по-другому, меня влекла его потрясная внешность и интрига, это искушение, которое обещали его глаза, эта вспыхнувшая страсть, благодаря его умело расставленным силкам. Я настолько впечатлилась, проникнув нежностью, что всё человечное во мне тут же откликнулось состраданием в ответ на его проблему, врубилось отречение и самопожертвование. … Но на самом деле я ничего ему не должна. Нет, я спасу его жизнь, но мы не пара, особенно после случившегося. Моя связь с Джорджем даже предательством или изменой не считается. Я свободная женщина и могу заводить отношения даже с будущим мужем. И кажется, фиктивным этот будущий брак будет назвать уже сложно.

Когда я спускаюсь на кухню, Эмма уже жуёт свой завтрак, а Шмель с замиранием заглядывает ей в рот, не обращая на меня никакого внимания, видимо, она скормила ему уже не один блинчик.

— Привет! — бодро улыбаюсь в ответ на её внимательный взгляд.

— Я, между прочим, уже выгуляла твою собаку. Наконец-то вы собрались, — ворчит она, замечая входящего Джорджа. — Привет, папуля. Я уже думала, что и завтракать я тоже буду одна. … Вы делаете мне брата? — подумав добавила Эмма, и у меня как на зло в этот момент от столь неожиданного вопроса выпала чайная ложка, со звоном покатившись по полу.

— Эмма, не тактично задавать взрослым подобные вопросы, — сделал ей замечание Джордж. — Налей и мне кофе, — взглянул он на меня, лаская этой новой теплотой во взгляде.

— А что, цыганка ведь нагадала ей сына и большую любовь, — Эмма так просто не собиралась оставлять эту тему. — Я не против, будет чем заняться. С кем-то поговорить, показать свои рисунки, когда вы будете запираться в своей спальне, — продолжала она бубнить с явным укором.

— Знаете что, юная леди, а не пора ли вам отправляться в школу? В качестве моих извинений за пропущенный ужин, сегодня ты вечером выбираешь наше семейное времяпровождение. Идёт? — проходя мимо неё, Джордж взъерошил ей волосы. Стараясь говорить строго, он тем не менее на неё вовсе не злится, видно по глазам. Это его забавляет, но в воспитательных целях он не может  выбрать другой тон.

— И Ава тоже будет с нами?

— Конечно, без Авы теперь никак, — улыбнулся Джордж, беря из моих рук чашку, и я словно намагниченная, не в силах совладать со своим порывом тянусь к его губам. Его это слегка удивляет, секундное замешательство и вот он уже отвечает на мой короткий поцелуй.

— Сахар я не добавляла, — бормочу я, присаживаясь вместе с ними за стол.

— Мне уже сладко, — хмыкает он.

— Вы такие смешные, — качает головой Эмма.

— Чем же? — смеюсь я. Мне, например, кажется смешным её серьёзное лицо.

— Потому что все влюблённые выглядят глупо! — заявляет она мне.

— Когда-нибудь наступит время, и ты тоже будешь выглядеть, как ты говоришь, глупой. Будешь рассказывать нам с папой о своём парне, кусая губу и улыбаясь при этом блаженной идиотской улыбкой всех влюблённых.

— А вот и нет! Вовсе я не буду улыбаться! И рассказывать вам тоже ничего не буду! — возмутилась Эмма.

— Поспорим?

— Поспорим!

Джордж только наблюдает за нами, удивлённо приподняв бровь.

— Я прямо так и вижу тебя лет через пять, взволнованную и запутавшуюся, потому что не будешь знать, кому отдать своё сердце, ведь мальчишки будут из-за тебя драться, ты же однозначно станешь красоткой, да к тому же ещё и умницей.

Она не знает, что мне ответить, рыжей вредине нравится мой комплимент, закусив губу, она сдерживает улыбку, прямо как её отец.

— Когда будете выбирать имя для моего брата, мне хотелось бы, чтобы вы спросили и моего мнения тоже. Я пошла собираться в школу!

— Хм, кажется, ты начинаешь ей нравиться, — усмехается Джордж, когда мы, наконец, остались с ним вдвоём, но в его глазах мечется какая-то встревоженность. — Ава, скажи мне что ты принимаешь противозачаточные? 

— Э-э-э, нет.

— Чёрт, Ава, мы не предохранялись! — раздражённо мотнул он головой. И чтобы стереть это хмурое выражение лица, подхожу к нему, и обнимаю, встав позади. Мои руки уже бродят где-то по его груди, а губы оставляюсь дорожку из поцелуев на шее:

— Всё будет хорошо. От одного раза беременеют очень-очень редко.

— Да? Эмма как раз такой случай! — в сердцах бросает он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Расскажешь мне как-нибудь о её матери? — перебираюсь на другую сторону, с наслаждением впечатывая каждый свой поцелуй, покусывая за мочку уха.

— Эвелин … что ты … делаешь? — протяжно выдыхает Джордж, закатывая глаза.

— Настраиваю тебя на хороший день и правильные мысли.

— А по-моему, ты сводишь меня с ума…

— У меня вопрос, мистер Олкот, а если секс случается не в одной из спален, кто командует тогда?

— Вы сегодня просто блещете провокационными вопросами, мисс Графтон, — одним движением Джордж перетягивает меня к себе на колени. — Я стараюсь, чтобы это происходило только в спальне, потому что в другом месте можно оказаться застуканным Эммой.

— А когда она в школе? — хитро улыбаюсь я, глядя на это меняющееся выражение лица.

— Тебе было мало? — спрашивает он вмиг осипшим голосом. Теперь я знаю, что голос у него садится только от сильного возбуждения.

— Мало тебя. Ты слишком быстро сбежал… — он не даёт мне договорить, затыкая рот поцелуем. Джордж целуется очень здорово, душу можно продать за такие поцелуи. И он целуется с таким страстным упоением словно … человек пытающийся насытиться … перед смертью. Я только сейчас осознаю, что у него ко многому такой подход. Он наслаждается вкусом кофе, не как обычные люди, он смотрит на дочь, таким взглядом, словно пытается наглядеться, потому что каждый раз может быть последним, и меня он целует и касается так … будто напоследок.

— Что это? Слезы? — бормочет Джордж, прерывая поцелуй, заметив в моих глазах предательскую влагу.

— От переизбытка эмоций, — шепчу я, беря себя в руки. Эти мысли я ему озвучивать не собираюсь категорически.

— Я оставлю тебе визитку. Сходи к врачу, пусть тебе выпишут контрацептивы и тогда мы продолжим разговор кому чего мало. Окей?

— Хорошо, — улыбаюсь я, нехотя вставая с его колен. — Вот прямо сегодня и съезжу.

И через пять минут, я уже смотрю в окно, как Эмма залезает в отцовскую машину, а Джордж … подзывает к себе Кирана. Неожиданно! Что он ему говорит??! Со второго этажа я не могу разобрать по губам и мне не видно лица Джорджа, но вот Киран хмурится, играя желваками, бросая в ответ какие-то короткие слова. После, Джордж садится в машину, громко хлопая дверцей — он тоже зол. Что происходит?

Собираясь в спешке, чуть не забыла оставленную Джорджем визитку, выскакивая из дому, ищу глазами, обязанного топтаться рядом Кирана. Ладно, так и быть я с ним поговорю, но только чтобы узнать о теме разговора между ним и Джорджем. На удивление рядом со мной вырос вовсе не Киран.

— Доброе утро, герцогиня. Меня звать Пол Уэсли, я ваш новый телохранитель. Мне подогнать машину? — отчеканил высокий, невозмутимый, голубоглазый блондинистый шкаф.

— А куда подевался мой бывший телохранитель? — с трудом изобразив равнодушный тон, выдавила я. Но на самом деле я шокирована  такими переменами. А как же условия сделки?

— Мистеру Кэплеру запрещено покидать территорию.

— Ясно, — разворачиваюсь и топаю в помещение для охраны.

Киран лежит в своей комнате, растянувшись на кровати, закинув руки за голову. Я поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, но Пол стоит прямо на пороге.

— Оставаться с вами наедине ему тоже запрещено, — поясняет сообразительный шкаф.

— Я теперь отдыхаю, как ты и велела, — со злой горечью отзывается Киран, продолжая смотреть в потолок. — У меня теперь не жизнь, а сказка. Чуть лучше, чем на нарах. И какого только дьявола ты согласилась, Эвелин!?

— Что он тебе сказал? — цежу я сквозь зубы.

— О, много чего. И судя по его тону, вас можно поздравить, Эвелин? — бросил он на меня полный обиды и боли взгляд. — По-моему, пытаясь мне помочь, ты слишком перестаралась, очаровашка.

— Я спросила, что тебе сказал Джордж?! — выкрикнула я.

— Погоди, для этого мне нужно спросить разрешения. Пол, я могу ответить герцогине на её вопрос? Потому что мне запрещено с тобой разговаривать, сопровождать и, как заметил уже Пол, оставаться наедине. Меня защитят, условие сделки в силе, но отныне всякое общение с герцогиней запрещено! — захлёбываясь гневом, Киран резко сел на кровати, и Пол за моей спиной напрягся. — Я теперь буду охранять парк, пялиться в мониторы на белок!

— Какая трагедия с твоей-то подготовкой. Пялиться в прицел снайперской винтовки, конечно, куда интереснее, как и следить за девушками, разрабатывая стратегии завоевания.

— Мои чувства к тебе тебя уже не волнуют, да?! Ты разбиваешь мне сердце, Эвелин!!!

— Добро пожаловать в клуб. …Что ты ему ответил?

— Вообще-то, вы меня отвлекаете, герцогиня! Мне заступать в ночную смену, не мешайте мне пытаться уснуть!

— Что ты ему ответил, Киран?!

— Я спросил, что будет с этими правилами, когда мы забросаем его гроб землёй.

— Какай же ты придурок! — пулей выскочила я на улицу, Пол еле за мной угнался. — Мы едем в город, Пол. Вот визитка, здесь указан адрес! — забралась я в машину, колотясь от эмоций.

Меня очень мило приняли, осмотрели, задали стандартные вопросы и выписали противозачаточные, которые я там же и приобрела. Я терпеть не могу походы в больницы, эти запахи, белые халаты, но сегодня я не очень придавала этому значения, в основном отвечая автоматически, потому что все мои мысли были заняты Джорджем, разговором с Кираном, моей перевёрнутой с ног на голову жизнью, этими чувствами, сердцем, что ноет. Поэтому вернувшись «домой», я первым делом приняла успокоительное вместо противозачаточных, упаковку которых забросила на полочку в ванной за зеркалом. Мне нужно немного упорядочить мысли, а значит, нужно заняться чем-то привычным. Поэтому самое время открыть ноутбук и поработать над текстом.

— О чём книга? — раздался тихий голос Джорджа, но я всё равно подпрыгнула от неожиданности, порывисто обернувшись к нему, расцветая улыбкой. Он сидит в кресле у камина, а я на диване посреди гостиной. И как это я не заметила, как он подкрался?

— Ух, ты, какой сюрприз! Давно тут сидишь?

— Минут двадцать.

— А почему втихаря?

— Любовался, — улыбнулся он. — Так о чём книга?

— О рухнувшем в горах самолёте и двоих выживших, — отвечаю я, зачарованно уставившись в его сторону.

— Наверняка парень и девушка, между которыми вспыхнуло нечто похожее на любовь?

— Ага. Как ты догадался?

— По эмоциям на твоём лице. Вот и сейчас на нём отражается всё, о чём ты думаешь, глядя на меня, — Джордж пружинисто поднимается с места и не сводя с меня глаз, неспеша подходит ко мне, нависая надо мной, опершись на спинку дивана. — Тебе хочется облизывать губы, у тебя учащённое сердцебиение, тебя бросило в жар, ты чувствуешь, как тянет низ живота и твердеют соски. Ты знаешь, что сейчас будет, Эвелин?

— Да, — судорожно сглатываю я. — Ты дашь мне добавки, — но я вижу, что Джордж не шевелится и добавляю чуть тише, охрипнув. — Мы займёмся любовью.

— Верно, детка.

— Ты нарушил свой график и решил заехать домой среди дня? Интересно почему?

— Ч-ч-ч, не болтай о ерунде, всё потом. Сейчас сосредоточься лишь на том, что я буду любить тебя, а ты будешь отвечать мне тем же. Попробуем на нейтральной территории, хочу, чтобы ты ко мне привыкла, — его горячий шепот опалил мою кожу у виска. И прежде, чем свести меня с ума своим поцелуем, ладонь Джорджа с ласковой властностью легонько сжала моё горло. И только потом эти губы стали собственнически исследовать моё тело. Уверенно, предугадывая и восхищая. И я с готовностью откликаюсь на каждое его требовательное прикосновение дрожью и стоном, подаюсь вперёд и ловлю его губы. Он следит за мной пристальным взглядом, лаская и одновременно оценивая своими пепельными глазами. Он знает, как возбуждать женщин, делая их податливыми, он знает, как доставить наслаждение и знает, как заставить просить его об удовольствии.

— Джордж, я умру если ты сейчас же не войдёшь в меня, прошу тебя, — шепчу словно в бреду, сидя у него на коленях.

— Я сам буду задавать ритм и сделаю это немного грубо, — опрокидывает он меня диван. Но я уже согласна на что угодно, со мной такие штуки ещё никто не вытворял. И я взрываюсь! Улетаю, кружу искрами, растворяясь в сером пепле его глаз.