Глава 89 Гена

Гена

Анастасия машет мне бокалом, из которого во все стороны плещется содержимое, и порывается выбраться из-за стола, но Александрия не дремлет – резко дёргает её обратно и, судя по мимике обеих, обещает маме мучительные пытки.

– Кирюх, спасай тёщу от рыжей зверюги, – я киваю в их сторону, – иначе праздник будет громко обосран.

– Твою мать! – едва успевший подойти Кир разворачивается обратно.

– Тётя Настя сегодня в ударе, – хихикает Наташка, но смотрит в другую сторону, откуда на меня надвигается Сомов: – И мой муж, кажется, тоже. Ген, ты только не убивай его, если он ляпнет что-нибудь не праздничное.

Вряд ли её муж способен спровоцировать меня на убийство, но уточнить, что между ними случилось, я не успеваю.

– С возвращением, парижанин! – приветствует меня Стас и протягивает ладонь. – И как там, во Франции?

– Вкусно, дорого и мокро, – я улыбаюсь и, перекинув корзину с цветами в левую руку, отвечаю крепким рукопожатием.

Замечаю, как собственнически Стас притягивает к себе Наташку, и как хитро и зло она улыбается (да эта засранка его дразнит!).

Полагаю, наш разговор со Стасом не окончен, потому что он не сводит с меня глаз и по-прежнему продолжает сжимать мою ладонь. При желании я мог бы легко сломать ему пальцы, да и всё остальное, что можно сломать… но у меня нет такого желания. Впрочем, как и нет времени дуть на его уязвлённое эго.

– Стас, если ты сильно по мне соскучился, то давай отложим обнимашки, я должен поздравить именинницу, – киваю на цветы, продолжая улыбаться.

– Как видишь, любимый, Гена пришёл сюда исключительно ради нашей Стефании, а не для того, о чём ты подумал, – язвительно щебечет мужу Наташка, обстреливая нас обоих своими изумительно синими глазками.

Я не очень понимаю, что происходит, но сейчас и не хочу ломать над этим голову, а взгляд зелёных глаз Стефании, прожигающий меня через весь зал, совершенно не способствует концентрации. Я резко высвобождаю ладонь от затянувшегося рукопожатия и, обойдя парочку нервных супругов, двигаюсь к намеченной цели, чувствуя, как с каждым шагом ускоряется пульс.

Ну вот и свиделись, нежная девочка с персиками.

– Геночка, иди сюда! – зазывает голос Анастасии, перекрикивая музыку и гомон гостей, но я больше не отвлекаюсь на внешние раздражители, не замечая ничего, кроме широко распахнутых зелёных глаз…

И всё же сбиваюсь с шага под этим немигающим взглядом, за один удар сердца растеряв уверенность и непринуждённость. Задерживаю дыхание, но поздно – уже вдохнул всей кожей... и забыл все слова на хрен.

Вот только что я точно знал, ради чего сюда приехал… и вдруг остался один и потерял опору – будто в пропасть сиганул. Сейчас мне точно не помешала бы помощь зала, но все остались там, позади, а звуки слились в единый неразборчивый гул. В корзину в моей руке будто мешок с цементом подкинули, ноги стали неподъёмными, а улыбку на лице заклинило. Чувствую себя хромым и неуклюжим мудаком. В фойе наверняка было зеркало… почему я в него не глянул?

Я должен выдать что-нибудь оригинальное и яркое, подходящее случаю, чтобы развеселить эту маленькую растерянную принцессу, да и самому, наконец, расслабиться. Обычно всё получается само собой, а вот сейчас тупик… и я злюсь на собственную заторможенность и на зеленоглазую Златовласку, отравившую мой мозг. Но я на месте – отступать уже некуда. Мы оба здесь – опытный, искромётный и находчивый Геныч и тот безмозглый кретин во мне, что рычит пересохшим горлом:

– С днём рождения… Стефания.

– Спасибо, Гена, – едва слышно отвечает она и облизывает губы, отчего в моей голове становится совершенно пусто, а в штанах очень тесно.

Ну… вот, собственно, и всё.

– Очень к-красивые цветы, – тихо произносит зеленоглазый ангелочек, опустив взгляд. – Эт-то мне?

А я с удивлением обнаружил, что всё ещё сжимаю в руке плетёную ручку корзины. Ой, муда-ак!

– А, да… с днём рождения, – соригинальничал я и протянул цветы имениннице.

– Сп-пасибо…

Кажется, это уже было…

– А там ещё эти… – не разрывая зрительного контакта, я киваю на корзину и пытаюсь изобразить на пальцах «эти». Чёрт, как же их?.. – А… ну… конфетки всякие… там…

Твою ж Анастасию! Сейчас, когда я провалился в эти зелёные омуты, мой язык полностью потерял соединение с мозгом и мелет что попало. Лучше бы его вовсе замкнуло – умнее бы выглядел.

Стефания закусывает нижнюю губу, глаза её слегка сощуриваются, а плечи начинают подрагивать. Она надо мной смеётся, что ль?

И в этот момент в мой омут проникает режущий слух голос. Вот же, помяни Анастасию!..

– Танцуют все! – командует мать семейства и, перекрикивая ангельское сопрано Лары Фабиан, сеет панику в рядах присутствующих мужчин: – Дамы приглашают кавалеров!

Ох и женщина – катастрофа ходячая! Я не оглядываюсь, но мои инстинкты уже вопят об опасности, и сбежать неудобно. Наверное, душевные страдания всё же отразились на моём лице, потому что Стефания вдруг сокращает дистанцию между нами и кладёт ладошку мне на грудь, отчего моё загнанное сердце буквально подпрыгивает.

Бывало, что женщины, не слишком обременённые комплексами, в качестве приветствия ощупывали мой пах (а-а, да чего только не бывало), но прямо сейчас ладошка Стефании поверх моей рубашки ощущается гораздо волнительнее и интимнее.

– П-позвольте Вас п-пригласить, – она улыбается и тоже волнуется, а меня хватает только на кивок. Да и куда я теперь денусь?!

Вдыхаю одуряющий запах её волос, обнимаю ладонью прохладные хрупкие пальчики и совершенно пьяный уплываю в наш первый танец.