Глава 16. Незваные гости

В поместье Белого Рыцаря размеренная сельская жизнь шла своим чередом. Минуло ровно две недели с отъезда Дагмара, но Марина старалась не предаваться грусти, а мыслить лишь в позитивном ключе.

В самом деле, можно вообразить, что она сейчас в санатории отдыхает — среди живописной природы, на чистом воздухе. Вволю спит, питается натуральными продуктами. Идеальные условия для будущей мамочки.

Досадно, конечно, что пришлось отменить прогулки вдали от стен поместья, так и в замке найдутся увлекательные занятия. Например, вместе с верными служанками можно в очередной раз проверить кладовые, не завалался ли где неучтенный мешочек с горохом или связка сушеной трески, а в дальнем углу широкой ограды хорошо бы разбить небольшой цветник или огородик с пряными травами.

Марина даже немного жалела, что отправила спасенного вместе с ней менестреля в Ульфенхолл.

— Должна же я хоть чем-то отблагодарить леди Катрин за ее внимание и подарки. Лойди славно поет и умеет рассказывать всякие шутки, пусть повеселит невесту лучшего друга Дагмара накануне свадьбы.

А мне уже пора кроить пеленки и шить чепчики, а то и вязать крохотные башмачки из остатков некрашеной шерсти. Кто знает, может, в эпоху «памперсов» мне уже никогда не попасть.

Лисса теперь не отходила от госпожи ни на шаг, и даже подозрительная Сильда растрогалась от общения с будущей мамочкой. Теперь тайная наперсница Никоса вела себя с Марин словно заботливая тетушка, рассказывала о своих многочисленных родственниках в окрестных поселках и куче непоседливых, но нежно любимых племянников.

Дни шли за днями размеренно и спокойно, пока однажды в усадьбе не послышался громовой топот конских копыт, а вскоре в открытые ворота Тарлей влетел небольшой отряд вооруженных мужчин. Одному из них — полному коротышу помог спуститься с лошади дюжий слуга в черном плаще.

Едва справившись с одышкой, священнослужитель надменно обратился к встретившим его работникам поместья.

— Я — старший храмовник Кантар из Олберви. Со мной благородный де Верта и господин Алонсо де Рилль, бывший знаменосец Королевской Гвардии. Мы хотим видеть хозяев этого проклятого места. Где они сейчас?

Перепуганная Сильда опрометью кинулась в дом, даже забыв поприветствовать высоких гостей. Не дожидаясь приглашения, трое мужчин разительно отличных по комплекции уверенно прошли внутрь замка и бесцеремонно расположились на шатких стульях холла. Вскоре к непрошенным гостям вышла сама Марина.

Она была здорово обескуражена внезапным визитом, но старалась держаться уверенно, не чувствуя за собой никакой вины.

— Я рада встретить наших… эм-м… посетителей и прошу простить, если не воздаю вам должных знаков уважения. Я не так давно в Дэриланд и еще не различаю всех статусов и чинов. Позвольте просто поблагодарить за то, что почтили своим присутствием и предложить вам разделить с нами скромный обед. Хотя, полагаю, вы приехали не из чувства голода, а для важной беседы. Не так ли, дорогой родственник?

Брайан высокомерно улыбнулся, вздернув вверх острую бородку, пусть сейчас говорит кто-то другой. Кантар смерил потенциальную жертву холодным изучающим взглядом и, почти не разжимая губ, сурово заметил:

— Мне говорили, что ваша дерзость превосходит ваши понятия о приличии. Теперь я в этом вполне убежден. Впрочем, вы правы, мы приехали для того, чтобы засвидетельствовать, как древний род Белых Рыцарей принял на себя пятно несмываемого позора.

— О каком позоре вы говорите?

Обернувшись, Марина с тревогой наблюдала, как Никос спускается с лестницы, опираясь на плечо Сильды и толстую трость. При появлении истинного хозяина Тарлей старый Алонсо немедленно поднялся для церемонного поклона.

— Рад видеть вас на ногах, храбрый де Альба. Должен заметить, нас привел сюда довольно печальный повод. Дело в том, что о вашей скоропалительной женитьбе ходят всевозможные слухи, и мы посчитали своей задачей выяснить, насколько они основательны.

При этом заявлении де Верта даже поморщился брезгливо. Он ничего не собирался выяснять, и так очевидно, что эта волоокая дрянь нагуляла живот на стороне. Хотя, состоит признать, хороша… и в уме ей явно не откажешь.

Если бы вдруг забитая жена Брайана неожиданно отошла к праотцам вслед за Никосом, можно оставить смазливую девицу в Тарлей вместе со своим выродком. Только при условии полного послушания с ее стороны… "Чужеземная шлюха, наверняка, искусна в постели".

Пока Брайан предавался развратным мыслям, храмовник Кантар перешел в наступление:

— Вы — леди Неизвестно Откуда, обвиняетесь в том, что околдовали рыцаря де Альба и обманом стали его женой. Вы обвиняетесь в нарушении вековых устоев брака и сожительстве с посторонним мужчиной, от которого сейчас ждете ребенка. Вам есть что сказать в свое оправдание? Можете вы поклясться жизнью и здоровьем нерожденного дитя, что были верны супругу и не делили ложе с чужим? Отвечайте же…

У Марины дрогнуло сердце и руки похолодели. Взгляды присутствующих сейчас были обращены на нее в ожидании ответа. Но что сказать, когда этот, судя по всему, местный инквизитор так ловко повернул вопрос…

На помощь пришел Никос. Гордо выпрямившись, он возвысил голос, наконец показав, каким доблестным воином бывал прежде.

— Марин — моя законная жена и носит моего ребенка, я не позволю вам унижать эту женщину! Думаю, слово де Альба еще что-то значит в стенах этого дома!

Он тяжело перевел дыхание, на лбу выступила испарина, в глазах потемнело.

— Вам следует присесть, друг мой, вы нездоровы.

Алонсо подошел ближе, чтобы поддержать Никоса, но тот пренебрежительным жестом отвел его руку и устремил строгий взгляд на дядю.

— Я просил тебя только об одном, Брайан… Я тебя даже умолял… Дай мне дожить год в Тарлей и, как завещано предками, умереть под гербом Белого рыцаря в своей постели. Но ты нетерпелив… И Боги накажут тебя за эту спешку, вот увидишь. Сурово накажут!

В ответ на грозное предостережение Кантар подскочил с места и, путаясь в долгополом одеянии, визгливо проверещал:

— Но ваша женщина молчит, сеньор! Не признать ли нам ее молчание, как горечь собственной вины? Мне не требуется более доказательств — печальная истина очевидна. И властью данной мне Высоким Храмом, я признаю вашу супругу мерзкой ведьмой и блудницей! Во всеуслышание заявляю, что лишь тяжкие страдания помогут обрести свет и покой ее заплутавшей душе.

От такой пламенной речи Марина опустилась на ступеньку лестницы и прижала холодные руки к необычно горячим щекам.

«Ничего себе заявление! Без суда и следствия еще костерочек прямо во дворе разложите и поджарьте меня, как индейку на Рождество. Вот тебе и сказочка… вот тебе и Дэриланд…».

Обстановка была накалена до предела, кое-кому из гостей уже мерещились багровые всполохи пламени, пожирающие белую женскую плоть. Но у порога холла вдруг раздался громкий чуть хрипловатый возглас:

— Не слишком ли вы торопитесь с приговором, Храмовник?

У открытой настежь двери стоял высокий худощавый мужчина в заношенной одежде с объемной сумой через правое плечо. Волосы его были, наверно, когда-то совершенно белыми, а сейчас имели желтоватый оттенок, спускаясь грязными прядями до плеч.

Алонсо немедленно узнал в госте того самого путника, что суетился возле опрокинутой повозки. Не собирается ли он предложить свой товар в замке… Сейчас не время для забав.

Мельком взглянув на засаленный кафтан незнакомца, Кантар скорчил кислую физиономию и уныло проворчал:

— Если ты пришел просить подаяние, то жди у ворот, нищий… Кто позволил бродяге заходить в дом? Хотя эту обитель разврата даже нельзя называть домом. Всеблагой наш отец давно оставил его, а на святое место явились демоны похоти и бесстыдства. Прочь, оборванец! Когда разберемся с потаскухой, получишь пару медных монет во спасение черной души.

Марина ахнула и схватилась за перила лестницы так, что треснуло старое дерево:

— Нет, это возмутительно! Это махровое средневековье какое-то, уму непостижимо! Да за что же вы хотите меня наказать? С чего вы взяли, что я погрязла в пороке? Мы с Никосом любим друг друга, мы живем дружно и никому не мешаем, чего вы к нам привязались, как осы на мед слетелись? Нужен Тарлей? Так вы его получите, господин Брайан, я вам обещаю. Если с Никосом случится несчастье, я не буду претендовать ни на какие права, я тотчас уеду…

Глаза Марины наполнились слезами, она стала чересчур ранимая в последнее время. А прямо сейчас от нее требуется быть сильной, ведь надо постоять за себя и за Никоса, ни в коем случае нельзя раскисать. Неужели никто не вступится, придется пропадать ни за что…

Тронутый ее обращением, неожиданно Марину поддержал один бывший гвардейский знаменосец Алонсо де Риль, изначально не спешивший с угрозами и обвинениями. Он решительно вышел на середину залы и, подняв руки с раскрытыми ладонями, оглядел представителей спорящих сторон с высоты своего немалого роста.

— Возможно, нам, и правда, не следует торопиться с обвинениями. Предлагаю сесть за стол и подписать соглашение, которое было бы выгодно всем. Брайан претендует на поместье, но пока жив его законный владелец не стоит заявлять какие-то права. Леди объявила, что в случае печальной кончины своего супруга обязуется покинуть замок — в таком случае, не вижу причин поднимать шум и устраивать казни. Дело можно уладить и без лишнего дыма. В самом прямом смысле…

И тут снова подал голос никому не известный путник, почему-то уж слишком уверенно разместившийся у окна:

— Ого, какие прекрасные новости! А я думал, в столице шутят… Никос, ты действительно станешь отцом? Я за тебя очень рад.

Брайану желчь бросилась в лицо, какая неслыханная наглость! Проходимец не только не собирается покидать холл замка, но ведет себя словно долгожданный гость.

— Убирайся вон, грязный торгаш, пока тебя не вытолкали мои люди! — зашипел де Верта, покраснев от гнева.

— С каких же пор, интересно, хозяев выгоняют из своего жилища разбойники в богатых плащах? Сейчас в разгаре война и Тарлей захвачен врагами? Неужели за те долгие годы, что я был в Гиблом лесу, сменились законы королевства и вернулись дни, когда Храмовникам было позволено обирать народ, прикрываясь мнимым благочестием? Странно, Гальбо заверил меня в обратном…

— Что ты несешь, убогий? — ахнул Кантар, вытаращив глаза и разинув рот.

В ответ загадочный посетитель добнее расположился на высоком стуле и сбросил тяжелую суму на пол.

— Я несу свиток с печатью короля о назначении меня смотрителем Тарлей и опекуном его нынешнего владельца по праву кровной родственной связи. Мое имя — Элизар де Альба, я — родной брат ныне покойного Сальмо де Альба и таким образом прихожусь… хах… бедному Никосу еще одним дядюшкой.

И клянусь всеми тварями Инсекты, уж я-то точно не собираюсь подыхать! Более того, имею надежду даже поставить на ноги дорогого племянника, вернуть поместью Тарлей надлежащий вид и уважение всей округи. У меня достаточно для этого золота и милости Короля.

Насладившись эффектом от сказанного, Элизар продолжил монолог в гробовой тишине холла:

— Я привез Гальбо знатное лекарство из самого сердца Гиблого леса и теперь дни нашего монарха продлятся на радость благодарным подданным. Да хранят Боги его маленького наследника, ну и безутешную Королеву заодно, она все еще дуется, так кто ж виноват, что эта женщина умела производить на свет только писклявых девчонок? Если мужчина хочет сына и вдобавок сидит на троне, ему простят даже кухарку в постели.

На краткое время яркая эмоциональная речь заставила присутствующих погрузиться в глубокие раздумья, но Брайан опомнился первым:

— Заявляю, что все сказанное тобой ложь и бред умалишенного! Элизар давно признан умершим, был оплакан Сальмо и даже моей бедной сестрой. И ты — наглый самозванец, смеешь назваться его именем? Я лично отрежу твой поганый язык и брошу голодным псам…

Глаза путника налились кровью, он медленно закатил рукав на правой руке, но появление нового персонажа избавило от применения тяжелых доводов.

— Господин… это вы?

Из каморки под лестницей выбрался старый Ронсо. Многочисленные ушибы и раны уже не мешали конюху выходить во двор и долго сидеть на солнцепеке, сетуя на людскую злобу и несправедливость. Неужели теперь Ронсо послана радость перед своей кончиной лицезреть прежнего хозяина, родного брата доблестного Сальмо.

Узнав лицо старого слуги, Элизар не сдержал доброй ухмылки:

— Э-э… да ты, как я погляжу, все еще топчешь мою землю, старая развалина! Отчего же так запустил некогда знатные конюшни? Не грусти… скоро я заведу здесь отличный выезд и тебе хватит работы, приглядывай пока помощника половчее, одному будет тяжко.

— Мой господин… я так виноват… я считал вас пропавшим…

Ронсо добрел наконец до дверей, у которых расположился новый гость и рухнул перед ним на колени. Марина облегченно вздохнула, поглядывая на Никоса, а тот вдруг, схватившись за сердце, прошептал:

— Дядя Лизаре, я помню вас… я был совсем юн, но вижу как сейчас — вы учили меня ездить верхом, вы всегда любили лошадей… дядя Лизаре, какая радость!

И тут случилось нечто совершенно непредвиденное. Сначало раздался нечеловеческий вопль взбешенного Брайана, понявшего, что Тарлей навсегда ускользает из его рук. Потом де Верта с обнаженным мечом кинулся в сторону обнявшихся супругов. Марина успела только негромко ахнуть и закрыть глаза, пытаясь крепче ухватиться за Никоса, а тот выпрямился, загораживая жену.

Храмовник попятился назад, Алонсо хотел было вцепиться в край взметнувшегося перед ним плаща, но его руки ухватили лишь воздух. И только один человек оказался быстрее разъяренного рыцаря, — Элизар мгновенно вскочил на ноги и резко распрямил правую руку в сторону нападавшего.

Брайан замер с поднятым мечом, а затем, пошатнувшись, выронил оружие и попробовал зажать рукой кровоточащую рану на шее, из которой торчала рукоять маленького кинжала. Что-то негромко булькнуло в горле, когда он плашмя свалился на пол, едва не повалив стоящего рядом Никоса.

У Марины все поплыло перед глазами, и она снова села на широкую ступень лестницы, обхватив руками тяжелую голову. Возле госпожи тут же захлопотала Лисса, а Никос сделал несколько неуверенных шагов вперед, опираясь на трость.

Алонсо медленно подошел к распростертому на полу человеку и вскоре заверил присутствующих, что Брайан де Верта мертв.

— Я всегда знал, что он жестокий человек, но поднять руку на женщину, ожидающую ребенка и на своего родного племянника, значит, перейти границы моего понимания. Пусть Боги решат его участь там, а я… не могу даже слов найти…

Храмовник Кантар сжал мясистые губы в одну линию, свел руки перед грудью и обхватил одной ладонью сжатый кулак второй руки.

— В этом доме только что произошло убийство. И я готов это свидетельствовать даже перед Королем!

— Хоть перед самой всевидящими Богами, мне что с того… — мрачно проговорил Элизар, приблизившись к умершему и вынимая орудие кары из неподвижного тела.

— Здесь множество свидетелей того, как этот Бешеный Лис хотел зарезать хозяина Тарлей и его беременную супругу. А вы привезли мерзавца сюда, так значит, вполне могли быть сообщниками возможного злодейства. Я слышал, Гальбо недоволен тем, что творят храмовники в его землях… будет новый повод лишить ваш орден привилегий.

— Наше дело еще не завершено, мы не решили, как поступить с этой падшей женщиной! — визгливо настаивал Кантар, отступая от растекаюшейся лужи крови на каменном полу.

— Как вы меня уже достали со своими пороками, ребята! Просто сил никаких нет…

Марина подняла голову и шумно выдохнула воздух из груди:

— Хорошо, я сознаюсь… Никос не причастен к тому, что у меня будет ребенок. Но мужу своему я никогда не лгала, мы с самого начала обговорили все условия нашей женитьбы, брак сразу же был фиктивным, ну… то есть не совсем настоящим. А малыш нужен был мне для простого женского счастья и для того, чтобы от Никоса отстал этот… вот этот самый злодей.

Марина гадливо кивнула в сторону Брайана, которого Алонсо уже полностью накрыл плащом.

— И я вам еще кое- что хочу сказать: если вы попробуете меня обидеть, вам точно не поздоровится! Надеюсь, слуги уже отправили посыльного к соседу в Эйрокс, и тот передаст весть дальше кому следует. Не пройдет пяти дней как Дагмар будет здесь и оторвет голову любому, кто посмеет на меня руку поднять или сказать дурное слово.

— "Медведь" постарался, вот оно что… — задумчиво произнес Алонсо, потирая кулаком колючий подбородок.

— Рыцарь Дагмар де Даркос? Кха… кха…. - храмовник едва мог справится с приступом неожиданного кашля, а когда ему это наконец удалось, вкрадчиво обратился к Марине:

— Брайан мне подло солгал, и его заслуженно постигло возмездие. Я искренне надеялся, что в появлении младенца замешаны Темные Силы… хоть какие-нибудь демоны и злые духи, но у меня нет ни малейшего желания ссорится с рыцарем Черных камней. Я приношу извинения и с вашего позволения немедленно покидаю Тарлей… кха… кха… гхм…

Марина с презрительной улыбкой наблюдала, как грузный священнослужитель в длинном одеянии тяжело перевалился за порог и скрылся из вида. Теперь же внимание к себе привлек Алонсо де Рилль. Он вежливо поклонился хозяевам замка и с достоинством произнес:

— Искренне рад, что вы нашли в себе силы и мужество открыться. Я также несколько понимаю и серьезные мотивы ваших поступков. Позвольте лишь рассудить вслух, насколько прилично вам по-прежнему считаться супругой достопочтенного Никоса…

— Дагмар давно все знает и готов забрать меня к себе в любой момент, я думаю, мы это вскоре обсудим, — небрежно бросила Марина, чувствуя страшную усталость в ногах.

«Не хватало еще, чтобы дикая сцена убийства повредила малышу. Я перенервничала не по- детски, конечно, так ведь было с чего…»

— Ах, вот в чем дело! — смутился Алонсо, окончательно разобравшись в непростой ситуации.

Никос опустился на потертую тахту и вытянул вперед свои длинные худые ноги, вид у него при этом был самый что ни на есть довольный.

— О чем тут долго говорить… Я немедленно готов отказаться от своей сумасбродной жены и признать ее совершенно свободной женщиной. Да будет так! Я сказал свое слово.

Молчащий до поры Элизар — напряженный и будто готовый к новой атаке, вдруг звонко хлопнул в ладоши:

— Поздравляю вас, леди, теперь вы вольны выбрать себе супруга по душе! Эй, Ронсо, помоги-ка мне вытащить во двор зловонную тушу, нам еще предстоит говорить с его людьми, надеюсь, они возьмут золото в качестве компенсации и не станут устраивать долгую тяжбу…

Марина с беспокойством переводила взгляд с деятельного Элизара на улыбающегося Никоса:

— Что означают ваши слова, господа? Как я должна их понимать?

— Вы только что получили развод, леди! — весело пояснил Элизар. — Для этого супругу нужно лишь произнести при свидетелях несколько громких заявлений. И мы все только что их услышали… Эй, племянник, не смей умирать прямо сейчас! Я закончу с твоим вторым дядюшкой и приготовлю доброе снадобье для тебя, оно способно оживить даже мертвеца, но у меня нет никакой охоты пробовать его на этом исчадье Тьмы.

Ронсо и еще один более крепкий слуга потащили тело Брайана ближе к выходу, а расторопная Лисса уже начала замывать пол. Марина немедленно отвернулась, с трудом подавляя приступ тошноты, но вскоре звуки чьих-то сдавленных рыданий заставили ее снова обратить внимание на середину холла. Теперь у ног Никоса сидела верная Сильда, обильно орошая слезами дрожащие руки своего господина.

А тот ласково успокаивал подругу суровых дней:

— Не плачь, солнце мое, не плачь… Если чудо возможно, и я снова смогу стать хоть немного прежним, ты одна будешь мне дорога как самое ценное сокровище. Ибо не хочу другой жены кроме тебя, моя голубка.

Алонсо грустно вздохнул и, пожав широкими плечами, стал намекать на то, что не худо было бы промочить глотки после тяжелого дня.

Элизар, оказывается, привез с собой пару бутылей отменного пива и вскоре бессменный повар Тарлей — одноглазый Сарлем объявил, что готов угостить всех поздним обедом или даже лучше сказать ранним ужином.

Сославшись на усталость и желание «помолиться в тишине» Марина ушла к себе, а новоприобретенные родственники и добродушный гость еще долго-долго воздавали должное хмельному напитку и жареном гусю. Разговоры затянулись до темноты… И ведь было о чем…