Глава 18. Чудище ненаглядное

Заняв место хозяина Тарлей по старшинству в роду, Элизар задумал провести неотложные ремонтные работы внутри замка, поскольку не нашел себе подходящей жилой комнаты.

«Довольно странно для мужчины, двадцать лет мотавшегося по гарнизонам и дремучим лесам», — решила Марина, присматриваясь к энергичным жестам нового знакомого.

«Породу видно за версту! Голубая кровь, тонкая кость… А может, Никос именно в силу своей болезни стал непритязателен в быту. И хотя по темпераменту они с дядей также различны, теперь понятно, отчего нежная Исабель могла без памяти влюбиться в Белого рыцаря. Тихий нрав Никоса таит горячую кровь де Альба».

Наряду с отделкой замка, планировалось масштабное обновление конюшен, еще до наступления холодов Элизар рассчитывал обзавестись парочкой добрых скакунов, о чем охотно рассказывал Марине:

— Один будет резвый как ветер, черный как ночь, но с белыми бабками и белой звездой во лбу, а другого я вижу в мышином окрасе и с длинной развевающейся гривой. Со временем на лугах близ Тарлей будет резвиться целый табун, как в старые добрые времена.

Со всех окрестных деревень были созваны в Тарлей кузнецы и плотники, прямо сказать, Элизару понадобились все свободные мужские руки, умеющие обращаться с топором и лопатой. На просторном дворе перед главной башней была развернута строительная площадка. Де Альба обещал хорошо расплатиться с рабочими.

Марина со смешанными чувствами наблюдала за суетой в еще недавно угрюмом поместье. С одной стороны ей немного досаждали шум и толкотня вокруг, но с другой… Через пару месяцев Тарлей будет не узнать, даже старые ворота вчера свалили наземь, намереваясь заменить на прочную преграду с хитроумным засовом.

В эти дни бразды правления поместьем уверенно перешли в руки Элизара, но он вовсе не собирался ущемлять права племянника. Таким славным дядькой Никос только гордился, а Марина теперь могла спокойно оставить друга и строить собственный семейный очаг.

На третий день после приема целительного отвара Никос настолько окреп, что сам пригласил бывшую супругу на прогулку.

— Давно мы с тобой не беседовали по душам наедине.

— Знаешь, Никос, а ведь я чуточку струхнула, когда ты сказал, что отказываешься от меня, думала, рассердился из-за огласки моей связи с Дагмаром и торопишься сбыть с рук фальшивый товар.

— Что ты, дорогая! Напротив, я лишь хотел избавить тебя саму от такой скучной ноши, как я… Вы с Дагмаром будто созданы друг для друга. Если бы не затеи с переустройством спален и скотного двора, я бы сам отвез тебя в ближайшую церковь и передал рыцарю Черных камней.

— Вот уж нет! — притворно поразилась Марина. — Что бы сказал тот славный старичок, который недавно нас с тобой поженил? Получается, я меняю мужей чаще, чем королева перчатки, так не годится! Но я рада, что позволяешь мне обитать в твоем доме после развода.

— В моем убогом гнезде, которое я не променяю на королевский дворец, ты хотела сказать. Ах, Марин… Стены Тарлей помнят зов рога первого Белого Рыцаря, в одиночку сразившего Крылатую Тварь диких скал. Но, кажется, семейный склеп еще не готов принять мое бренное тело, настои Элизара творят чудеса, я словно заново родился и как младенец учусь ходить. Ты принесла в мой дом счастье, девушка из Другого мира, ты озарила тьму моей души и исцелила раны сердца…

— Довольно красивых слов, или я не выдержу и растаю, накинувшись на тебя с поцелуями, ведь ты всегда мне нравился, Никос, и румянец на твоих округлившихся щеках тебя очень красит. Учти, Дагмар и Сильда нас не простят!

— Предлагаешь возобновить брак? Право, стоит подумать… — прищурился Никос, галантно взяв Марину под локоток.

— Вот негодник! Едва смог немного окрепнуть, как уже готов приударить за ближайшей "юбкой", даже не взирая на ее беременность… Смотри, нажалуюсь твоей голубке со взором разъяренной соколицы, живо тебя приструнит!

— Сильда была со мной в самое тяжкое время, она выстрадала наше счастье, и я никогда ее не предам. Думаю, ты не удивишься, если вскоре она станет новой леди Тарлей?

— Вы оба заслуживаете счастье, Никос. Да будет так!

Дагмар явился на шестой день после того как Никос обрел потерянного родственника. Грозный рыцарь приехал в сопровождении небольшого отряда, оставив позади выезд из Ульфенхолла.

Марина с трепещущим сердцем склонила голову в поклоне приветствия, но Дагмар запросто сгреб возлюбленную в охапку, ни мало не смущаясь толпы народа у каменного крыльца.

— Я получил известие от тебя наутро после свадебного пира… или ближе к обеду… Подробности помню плохо, прости, дорогая, мы слегка набрались. Я хотел немедленно мчаться сюда, но Веймар сказал, что рискую свалиться с коня, уговорил переждать еще одну ночь, чтобы отправиться на рассвете всем сборищем. Катрин давно мечтает тебя увидеть, поверь, она вовсе не такая зануда, как мне показалось вначале.

На свадьбе Катрин здорово танцевала, и даже заигрывала со мной, из-за чего Волк чуть меня не покусал. Они безумно любят друг друга и забавляются вдвоем, словно малые дети, но им не затмить нашу с тобой любовь, Марин. Ты — моя радость, мое сокровище, я безумно скучал по тебе! Как там поживает наш отпрыск, еще не научился говорить? Могу поспорить, его первое слово будет «отец»!

— До его первых слов должно пройти полтора года, не меньше, чудовище ты необразованное, — прошипела Марина, едва дыша от страстных объятий. «Недаром его прозвали медведем…».

— Отпусти же меня и поздоровайся с Никосом как положено вежливому гостю.

— Хей-ох! Наконец-то белобрысый святоша додумался тебя отпустить! Я слышал, он уже не собирается к праотцам, ну и славно… Никос не плохой парень, ведь это по его милости мы встретились и обрели друг друга, Марин. Ну, веди же меня скорей в спальню или я возьму свое прямо на неструганных досках! Что тут творится, скажи на милость, вы собираетесь осаду держать? Боитесь, нагрянет из преисподней дух мстительного де Верты? Хо-хо! Надеюсь, ему здорово поджарили зад…

— Пожалуйста, выражайся прилично! Ты будто все еще пьян… — увещевала Марина, оглядываясь на прислугу.

— Я пьян от любви к тебе, давай же скорее уединимся!

Пораженная откровенной бесцеремонностью, Марина вспыхнула и сделала слабую попытку отстраниться.

— Рано берешься командовать, я тебе еще не супруга. И вообще, неизвестно, что будет дальше.

Внезапно Марину одолели недобрые сомнения, а что, если Дагмар увезет ее в свой далекий замок и начнет обижать, заступиться-то больше некому… От таких горячих натур можно ожидать чего угодно, даже резкой смены пристрастий — от любви до ненависти у них часто один воробьиный скок. Будто угадав опаску возлюбленной, рыцарь умерил проявление чувств и, понизив голос до ласкового шепота, кротко произнес:

— Я чем-то огорчил тебя, дорогая? Известно, что женщины делаются весьма капризны, когда носят младенца. Наверно, от меня воняет лошадьми или дымом костра… Где можно помыться с дороги?

Немного успокоенная его послушанием, она после краткого колебания указала на вход в банные покои.

— Идем, ванна готова для меня, но так и быть, я ее уступаю тому, кто более нуждается.

— Сочту за честь, Марин, хоть ты опять говоришь загадками. Никак не могу привыкнуть, — Дагмар с досадой поскреб всей пятерней небритый подбородок и деловито добавил:

— Ничего… впереди зима, заляжем с тобой в одну берлогу и хорошенько узнаем друг друга. Куда нам теперь спешить? А сейчас помоги мне помыться, я ужасно устал в дороге и едва на ногах стою.

От спектра захватывающих перспектив — одна другой интересней, у Марины не сразу нашелся бойкий ответ, зато рот приоткрылся и глаза округлились. "Берлоги мне только не хватало для полного счастья!"

В купальне было темно и душно, Марина скинула короткий суконный плащ, в котором встречала Дагмара, и зажгла масляный светильник на приступке печи. Позади скрипели ремни, шуршала одежда, один за другим падали на пол тяжелые дорожные сапоги рыцаря.

Проверив ладонью воду в дубовой ванне, Марина искоса наблюдала за тем, как Дагмар медленно стягивает рубашку, прилипшую к телу.

«Надо все его белье тщательно перестирать и высушить у огня, — небо второй день хмурится, Элизар к ночи дождь обещал».

Из легкой задумчивости ее вывел раздраженный голос Дагмара.

— Марин, что случилось — ты молчишь и вздыхаешь, будто не рада моему приезду. Тебе не здоровится? Или есть другая причина? Я слышал, в Тарлей грядут большие перемены. Бродяга родственник обещал Никоса исцелить. Уж не надумала ли ты остаться наложницей при бывшем муже, а? Или приглянулся этот тощий пройдоха Элизар? Хотел бы я знать, за какие заслуги Гальбо отвалил ему кучу золотых монет!

— Он привез королю лекарство, — тихо пояснила Марина.

— Ах, да…точно, Гальбо намерен сам вырастить сына… Так ведь и я тоже! Но почему теперь, когда все препятствия меж нами устранены, ты от меня отворачиваешься, Марин? Что сейчас происходит в твоей голове, женщина?

Он стоял перед ней совершенно голый и ничуть не смущался, только с какой-то детской непосредственностью пожимал широченными плечами и разводил руками, на которых бугрились стальные шары мускулов.

Грудь Марины пронзила горячая стрела нежности, растопила тонкий ледок сомнения.

— Прыгай уже в воду, буду тебя купать.

— «Прыгай в воду…» — ворчливо передразнил Дагмар, неуклюже переваливаясь через высокий борт купели. — Разве я похож на лягушку? Я спешил к тебе, загнал коня и сам в пене, а ты прячешь от меня розовые губки и дергаешь носом… Такая вся чистенькая и ладная… Наверно, и впрямь околдовала меня, маленькая ведьма.

Игривый комплимент слегка царапнул недобрыми воспоминаниями о яром храмовнике, но Марина не стала подливать масло в костер отчуждения, вряд ли Дагмар нарочно хотел ее задеть. Мстительно усмехнувшись, она вылила на голову рыцаря кувшин горячей воды и принялась втирать в непокорную гриву настой мыльного корня.

— Погоди, вот отмою тебя хорошенько, тогда и поговорим по душам!

— Уф! Колдуй хоть всю ночь, чаровница, я полностью в твоей власти.

И как можно было на него сердиться после такого смиренного заявления… Присев на широкий край ванны, Марина ворсистой тряпочкой, смоченной в травяном отваре проводила по спине и плечам Дагмара, бережно умыла лицо и заглянула в довольные темные глаза.

— Нас ждет очень ответственное решение. Никто меня из Тарлей не выгоняет, но, если позовешь — поеду к тебе в гости, попробуем пожить вместе.

— Вот это новости! — гаркнул Дагмар. — Я мчался сюда по твоему зову, Марин, я твердо намерен тебя забрать, а ты с порога встречаешь меня бадейкой холодной воды… ну, ладно, горячей, почти кипящей, у меня толстая шкура, еще не то выдержу. Но отчего такие сейчас перемены? Ты сердишься, что я задержался у Волка? Да, я чуток прибавил насчет симпатии его милой женушки, по правде, мы даже не танцевали с Катрин… прости, я соврал. Клянусь, у тебя не будет повода для ревности, рыбка моя!

— Знаешь, Дагмар, одно дело — встречаться тайком, предаваясь всяким любовным нежностям, а совсем другое вести общее хозяйство. Вдруг ты будешь мной недоволен или… гм… у меня накопятся неодолимые претензии. Давай сразу уговоримся, что все разногласия будем мирно решать, без ругани и оскорблений, а если не сойдемся характерами, то…

Марина замялась, обнаружив, что рыцарь все крепче сжимает ее запястье, заставляя склониться ближе.

— Отвечай, кто тебя настраивает против меня! Неужели прельстило золото Элизара? Так я гораздо богаче, поверь. Или призрак де Верты тревожит твой сон? По дороге в Черные камни есть монастырская обитель, мы проведем там ночь и демоны отстанут. Отец Тарбин ревет на службе как раненый бык, ни одно исчадье тьмы не выдержит такой святой муки-скуки. Но стоит ли идти на крайние меры, радость моя? Отныне я сам буду стеречь твой покой, в моих объятиях тебя ничто не потревожит. Скажи, что мне для тебя сделать прямо сейчас, любимая?

Ах, Марин… одна твоя улыбка дана мне наградой за все тяготы минувших лет. Как хорошо… ты больше не хмуришься.

Вместо ответа вслух растроганая Марина жарко обняла его могучую, изрядно намытую и оттого ароматную шею. "Чудище ты мое ненаглядное!"

Других намеков и поощрений уже не потребовалось.