Глава 31

Рози

Что помогает тебе почувствовать себя живой?

Бип. Бип. Бип. Бип. Биииииииип.

Все болело.

И я даже не понимала, что болело сильнее, а что меньше. Казалось, тело превратилось в сплошной комок агонии. Вдыхая воздух через кислородную маску, я посмотрела на прикроватную тумбочку, стоящую рядом с больничной койкой, и увидела маленькое зеркальце, которое, наверное, позабыла мама. Потратив остатки сил, я подхватила этот неподъемный груз и посмотрела на свое отражение сонными глазами… Моя кожа выглядела желтой. Неужели моя печень перестала работать?

Мне хотелось заплакать, но на это просто не хватало сил.

Мне хотелось закричать, но у меня не осталось эмоций, чтобы выплеснуть их.

Мне хотелось увидеть Дина, но его здесь не было.

Благодаря ему последние несколько месяцев стали лучшими в моей жизни, поэтому мне казалось справедливым, что он внес свой вклад в ее завершение.

В палате никого не оказалось, но я слышала приглушенные голоса за дверью. Я не знала, как давно они вышли в коридор, но со мной всегда кто-то находился рядом. Ухаживали за мной. Или мама, или папа, или Милли. Никто даже не заикался о возвращении в Тодос-Сантос, и впервые мне стало грустно из-за этого. Не потому, что захотела вернуться. А потому, что они не верили, что я проживу достаточно долго, чтобы сделать это.

Дважды ко мне приезжала Элли, но поездка из Нью-Йорка в Хэмптонс занимала слишком много времени, поэтому она не оставалась надолго.

И сейчас мне оставалось лишь ждать. Теряя терпение. Постукивая пальцами по бедру каждую секунду, я могла бы вести отсчет и по вдохам, но мои легкие больше не работали. Уставившись на выключенный телевизор, я пыталась осознать, сколько прошло времени, ведь за окном уже стояла ночь. А ночи в Хэмптонсе отличались от нью-йоркских. Здесь использовали меньше фонарей, отчего становилось лучше видно звезды.

Где же ты Земля, черт побери, и все ли у тебя в порядке?

Не передать словами, как меня раздражало, что приходилось ждать, пока кто-нибудь придет и избавит меня от скуки и страданий. В полном одиночестве я чувствовала себя ужасно. Потому что в такие моменты в моей голове открывалась темная дверь. А тревога вступала в свои права. Но как ей сопротивляться? Мой парень игнорировал меня, и я даже не знала, где он находился. Мое состояние не улучшалось. Врачи почти ничего не говорили, а доктор Хастингс постоянно советовала отдохнуть, словно я собиралась пробежать марафон перед Рождеством.

Ты скоро умрешь.

Исчезнешь. Задохнешься в могиле. А он будет жить дальше.

Найдет другую девушку. И будет жить дальше.

И не ты станешь жить с ним. Потому что он будет двигаться дальше.

Но ты не почувствуешь боли от этого. Ты больше ничего не почувствуешь. Потому что… умрешь.

Резкий стук в дверь оборвал мысли, кружившиеся у меня в голове. И судя по тому, как громко он прозвучал, кто-то уже несколько долгих минут пытается привлечь мое внимание. Мне не хотелось испытывать ложные надежды, но я не смогла удержаться.

– Да? – Я прочистила горло и прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать кашель. Мой взгляд сверлил дверь, моля, чтобы за ней оказался он.

И дверь открылись.

А затем кто-то вошел.

Это оказался не Дин… но тот, кого мне тоже хотелось увидеть.

Дин

Я не произнес ни слова, пока Вишес вез нас под дождем к больнице. Припарковавшись, он обошел машину, открыл мою дверь, а затем схватил за воротник и толкнул к ближайшей стене.

Это настолько удивило меня, что я едва удержал челюсть.

– Какого хрена, Коул? – зарычал он мне в лицо. – Мне казалось, ты сказал, что будешь держать свое дерьмо на замке. Она умирает.

– Я знаю, – прошипел я и оттолкнул его.

Осознание последствий моих действий грозило разрушить последние остатки моего рассудка. Сжимало легкие, не давая вздохнуть.

– Я знаю, черт побери. И пытаюсь все исправить.

– Тогда прекращай пить, – рявкнул он.

Но он мог бы этого и не говорить. Я уже понял, что необходимо закончить мой роман с алкоголем. Я отказался от него в ту же минуту, когда Рози сказала, что беспокоится обо мне. И все мои срывы оказались вызваны обстоятельствами.

Но я собирался держать себя в руках. И перестать лажать. С этого момента я планировал вести себя хорошо. Если в моей жизни останется хоть что-то хорошее, когда все закончится.

– Так позволь мне рассказать тебе, что происходит, Рукус, – Вишес буквально выплюнул мое прозвище мне в лицо и покрепче сжал воротник.

Я позволил ему насладиться моментом, потому что надирал ему задницу каждую неделю, когда мы были подростками. Но сейчас я раскаивался. Провинился. И даже такое искупление не вызывало у меня вопросов.

– Я помогу тебе. Один раз. Один гребаный раз. И не вздумай заставить меня пожалеть об этом. Нет. Ты пойдешь туда и извинишься перед ней. Перед ее родителями. Перед Милли. Перед гребаной медсестрой, администратором и даже мойщиком окон. Перед всеми. Потому что ты. Облажался. По полной. Так сильно, что другим пришлось лететь с другого конца страны, чтобы разгрести собранную тобой кучу дерьма. Понял?

– Хватит нести чушь, Опра. – Я оттолкнул его и направился в больницу. – Я и без тебя знаю, как сильно напортачил, и хотя ценю твою поддержку, сам знаю, как все исправить.

Мы почти прошли мимо Милли, которая пила травяной чай в Starbucks у больницы. Но Вишес остановился и указал на нее подбородком.

– Помирись с ней.

– Мы никогда не ссорились.

Под моими глазами появились мешки, а во взгляде виднелась усталость. Мне не хотелось тратить время на Милли. Потому что я собирался все исправить, а не зацикливаться на прошлом.

– Не придирайся к словам, Дин. Ты же и сам понимаешь, что Рози не простит тебя, пока ты не получишь благословения Милли. Так что просто сделай это.

Я неохотно направился к своей бывшей девушке, которая была беременной и разозленной, сидя за столиком и потягивая чай. Вишес остался снаружи, делая вид, что кто-то написал ему сообщение.

Засранец.

– Привет, – сказал я.

– Привет, – ответила Милли.

Мы редко разговаривали. Но не из-за того, что злились друг на друга. А из-за полнейшего безразличия. Да, мы болтали о пустяках, когда отмечали День благодарения, и я даже помог ей вымыть посуду. Но большую часть времени мы держались подальше друг от друга.

– Скажи мне кое-что, Дин. Ты любишь мою сестру? – Ее голубые глаза внимательно смотрели на меня.

И мне пришлось проглотить раздирающую меня злость, чтобы не сорваться на нее.

– Она весь мой гребаный мир, – признался я.

– Тогда почему ты ее подвел?

– Я думал только о себе.

– Моя сестра не может жить с мужчиной, который станет думать только о себе.

– Я изменюсь.

– А если ты не сможешь измениться?

– У Вишеса же получилось, – огрызнулся я. – Он изменился ради тебя. Послушай, Милли, ты мне нравишься. Всегда нравилась. Но Рози… Рози моя половинка. Все, что, по твоему мнению, Вишес может сделать ради тебя… я готов сделать ради Рози. Если не больше. Я облажался всего один раз. И усвоил свой урок.

Теперь она раздумывала над моими словами, сдерживая слезы.

– Я боюсь, – кусая губы, призналась она. – Мне так страшно.

– Мне тоже, – ответил я.

Мы обнялись. Крепко и долго. А я считал каждую секунду вдали от Рози. Но когда Милли наконец отпустила меня, я понял, что получил ее благословение.

– Я действительно ее люблю, – смахнув большим пальцем слезу с ее лица, сказал я.

– Знаю. – Она кивнула и засмеялась сквозь слезы. – Боже, как мы вообще могли встречаться?

– Не знаю, – ответил я. – Думаю, просто каждой девушке хочется заполучить хоть пару минут со мной.

Милли хлопнула меня по руке.

– Покажи ей, как любишь ее, Дин.

Именно это я и собирался сделать, даже если это будет последнее, что она увидит в жизни.

Уже в восьмой раз за последние три дня я поднимался в палату Рози, в надежде, что она не спит и ее родители окажутся достаточно великодушны, чтобы позволить мне встретиться с ней. Аппараты лениво пищали в палатах, расположенных по бокам от длинного коридора. Медсестры в синей униформе спешили по своим делам, задевая меня плечами, потому что все их внимание занимали карты пациентов. Вишес шагал рядом со мной. Мы завернули за угол. Но за четыре двери до ее палаты я замер. И Вишес остановился следом.

– Что? – спросил он, не отрывая взгляда от телефона.

– Скажи, что у меня галлюцинации из-за похмелья. – Я указал на дверь.

Он прикусил верхнюю губу, пытаясь понять, что меня так возмутило.

– Даррен, – выплюнул я. – Чертов Даррен. Доктор Кретин только что вошел в ее палату.

По моим венам потекло столько адреналина, что все нервные окончания в теле зашипели. Зачем он пришел и кто пригласил его сюда. Почему он получил приглашение, которого я так и не дождался? Неужели это сделала Рози. Она не могла. Я ускорил шаг, и Вишес не отставал.

– Что ты творишь, чувак? Забудь об этом.

Черта с два.

– Шарлин! – окликнул я ее мать, стоявшую в другом конце коридора.

Ее голова резко поднялась над пластиковым стаканчиком, в который она смотрела. Поднявшись на ноги, она посмотрела на меня с таким серьезным выражением на лице, словно перед ней находился сам Люцифер. И я бы не сказал, что она не права. Но мне уже надоело все это дерьмо. Так что я остановился в полуметре от нее, указав пальцем на дверь.

– Это ее бывший парень сейчас зашел в палату? – Клянусь, у меня изо рта шла пена. – Какого черта тут творится?

– Это Даррен, – подсказала она, а на ее опухшем лице и в опухших глазах отразилась робкая улыбка. – Милый мальчик, – произнесла она.

И, наверное, так оно и было.

– Кто его пригласил? – требовательно спросил я.

– Пол. – Отец Рози. – Даррен всегда находился рядом с ней. И мне показалось правильным сообщить ему о случившемся.

– Я тоже всегда находился рядом с ней, – напомнил я, ударяя кулаком в стену, но не чувствуя ни боли, ни жжения. Ничего.

– Но в тот момент, когда она в тебе нуждалась, Дин, ты пропал.

– Я вышвырну его. – Я направился к двери.

Рози явно не спала, если его впустили в палату. В двери находилось маленькое квадратное окошко, но я знал, что не стоило в него смотреть. Может, он держал ее за руку? Обрадовалась ли она его приходу? Собиралась ли выгнать меня? У меня закружилась голова от возникших вопросов.

Вишес схватил меня за руку и крепко сжал.

– Чувак.

– Пошел. Ты.

Я ворвался в палату. Даррен развалился на стуле у койки Рози. Она не спала. И выглядела ужасно. Я никогда не видел ее такой. Непохожей на себя. Ее взгляд потускнел, а вокруг голубых глаз появились темные круги. Она похудела килограммов на пять и выглядела измученной и грустной. И в тот момент я понял, что Нина никогда не разбивала мне сердце.

Потому что Рози сделала это одиннадцать лет назад.

Сделала это, когда толкнула меня в объятия своей сестры.

И делала это сейчас, лежа на больничной койке.

Потому что, если ей суждено умереть, я умру вместе с ней.

– Уходи, – приказал я, не сводя глаз с девушки.

Моей девушки.

В палату ворвались Пол и Шарлин, крича на меня так громко, что резало уши.

Но я не слушал их. Меня, черт побери, не интересовало, что они говорили. Мне безумно хотелось дать Даррену повод задержаться в больнице, если он не уберется отсюда к чертовой матери.

– Рози хочет, чтобы я находился здесь, – сказал «милый мальчик» Даррен своим нежным голоском с коннектикутским акцентом.

Боже, держу пари, он никогда не говорил слов «черт» и «дерьмо».

– Даррен. – Рози подалась вперед, чтобы похлопать его по руке, а ее легкие зашипели, как шарик, из которого выпускают воздух. – Прости, что мой отец втянул тебя в это. В моей жизни сейчас многое происходит. Прошу, пойми меня правильно. Я благодарна, что ты приехал сюда. Но тебе пора уходить.

Услышав, что она выгнала его, я слегка успокоился. Глотнул стерильный больничный воздух и шагнул в глубь палаты.

Даррен перевел взгляд с Рози на ее отца. Пол поджал губы и покачал головой. Мама обошла койку и обняла Рози. А Милли, скорее всего, отдыхала где-то. И Вишес с ЛеБланами вскоре присоединятся к ней, чтобы я наконец смог провести несколько гребаных минут наедине со своей девушкой.

– Хорошо, – через секунду сказал Даррен. – Как пожелаешь, Козявочка Рози. Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, как со мной связаться.

Но стоило Даррену уйти, как в палате повисла гнетущая атмосфера.

Все взгляды устремились ко мне.

– Все на выход, – сказал я.

– Даже я? – Рози изогнула бровь и попыталась улыбнуться.

Но у нее не получилось.

И мне стало больно даже за эту попытку.

– Нет. Ты остаешься. В любом случае, никто, кроме меня, не справится с тобой.

– Почему мы позволяем это? – Шарлин ЛеБлан всплеснула руками. – Да ради всего святого, он же оставил ее мокнуть под проливным дождем! Это. Сделал. Он.

Она указала на Рози дрожащей рукой.

– Пол, сделай что-нибудь.

– Мама… – встряла Рози.

– Дорогая, я знаю, но… – попытался успокоить жену Пол.

– Господи, да заткнитесь, черт возьми. – Вишес хлопнул ладонями по тумбочке, и все тут же замолчали. Наверное, от шока, что он приказал им заткнуться. – Вы сейчас серьезно? Дин ведь уже доказал свои чувства. После того, как столько лет гонялся за ее юбкой. Я никогда не видел, чтобы мужчина терпел столько дерьма от девушки до Дина Коула. Шарли, Пол, я люблю вашу дочь. Сильно. Я бы умер за нее, если потребовалось. Но стоит признать, что я заставлял ее проходить через ужасные вещи. Те, что, казалось, уже не исправить. Поэтому то, что она согласилась выйти за меня замуж, маленькое чудо. А то, что она прекрасно знает меня, но все же согласилась родить от меня ребенка, еще поразительней. Но Дин… Дин не ужасный. Он совершил ошибку, а не сознательно причинил Рози боль. И уж точно заслуживает того, чтобы его выслушали. – Он повернул голову и пригвоздил Рози к месту пристальным взглядом.

А у меня перехватило дыхание, в ожидании ее слов.

Она прокашлялась. Затем поерзала на койке, чтобы поправить подушки за спиной. А затем слегка кивнула.

– Мама, папа, мне необходимо услышать то, что он хочет сказать.

Родители Рози обменялись встревоженными взглядами.

Шарлин вздохнула.

– Мы подождем в коридоре.

Дверь со щелчком захлопнулась. И наши взгляды встретились. Я видел, что она не очень хорошо справлялась. И теперь пришло время сказать, что я наконец-то понял, почему она толкнула меня в объятия своей сестры. Почему она заставила нас обоих страдать из-за этого дерьма. Любовь вынуждает нас совершать иррациональные поступки. Любовь и смерть связаны невидимой нитью. Дерни чуть посильнее, и ты умрешь. И я не мог жить без Рози. И это, пожалуй, единственное, что не вызывало у меня сомнений в данный момент.

Плюхнувшись на ее кровать в районе бедер, я схватил руку Рози и прижал к своему сердцу.

Извинений не хватит. Мне следовало придумать что-то получше. И пройти весь гребаный путь до конца.

– Ты перевернула мою жизнь с ног на голову, и я никогда не стану прежним, – признался я.

Казалось, мои слова превратились в живые существа. Потому что я не просто произнес их, а прочувствовал каждой клеточкой тела.

Она улыбнулась и пожала плечами. И на секунду стала похожа на прежнюю, молодую себя.

Не считая желтого оттенка ее кожи.

– Я не виновата, что ты полюбил умирающую девушку.

– Я не виноват, что ты все так усложнила.

– Где ты был? – ее голос звучал еле слышно.

Она спрашивала про тот день, когда ждала меня в Хэмптонсе, или про время, проведенное в больнице?

– Прямо здесь, малышка ЛеБлан. Все это время. Я примчался сюда в ту же минуту, как узнал, что ты здесь. Но они не позволили мне увидеть тебя, поэтому я остановился в доме, который арендовал для нас. И напился. Потонул в жалости к себе. Поддерживал образ неудачника-засранца. Спасибо, что спросила.

Она фыркнула.

– А в пятницу?

Я вздохнул и потер щетину.

– Дин? Как прошла ваша встреча с отцом?

Слова хлынули из меня, словно вода. И я рассказал своей умирающей девушке, что произошло, не упуская ни одной детали. Она пролила несколько тихих слезинок, сжимая мое лицо в своих ледяных руках, но я никогда не чувствовал большего тепла, чем в этот момент. Я целовал ее губы и извинялся снова, и снова, и снова.

– Прости. – Скользнул губами к ее лбу. – Черт побери, Рози. Мне так жаль. – Прижался к щеке. – Ты не представляешь, что я испытываю, видя тебя такой и зная, что ты попала сюда из-за меня. – К кончику носа. – Это не может так закончиться. Не может.

И вновь вернулся к губам.

Она притянула меня в объятия, и я почувствовал ее горячие слезы на своей шее.

– А я бы не расстроилась, если бы все так закончилось. Ты сделал меня счастливой. Невероятно счастливой. Но… ты заслуживаешь всего. Жену, детей, дом с белым забором.

– И у меня все это будет. С тобой.

– Ты же знаешь, что со мной этого ничего не случится.

– Но я не хочу этого с кем-то еще. Не будет следующей Розы. Или такой истории, как наша. Это конец, Рози ЛеБлан. Конец для нас обоих. Не станет тебя, не станет и меня.

Знаешь, я всегда ненавидел «Ромео и Джульетту», – продолжил я. – Пьесу. Фильм. Саму идею. Слишком много трагизма. Глупого трагизма. Нет, ну подумай, сколько им было? Тринадцать? Шестнадцать? Как глупо убивать себя, потому что твоя семья не позволила пожениться. Но в чем-то Ромео и Джульетта правы. А я оказался настоящим идиотом. Посмотри на меня. Я встретил свою любовь в восемнадцать лет. И следующие одиннадцать лет медленно убивал себя, оплакивая тебя. А когда ты вернулась в мою жизнь, я все списывал на очарование. И сейчас, когда знаю… – Я отстранился, чтобы посмотреть на нее. Она угасала. И я видел это. Легкие Рози практически не работали. А врачи сказали, что инфекция распространилась на другие органы. Ее тело горело в лихорадке. И несмотря на постоянные поездки в больницу, на этот раз все по-другому.

И ничего из этого не случилось бы, если бы я не напился.

Я прижался щекой к ее ладони и поцеловал запястье.

– И сейчас, когда я знаю, что мы созданы друг для друга, ты должна выздороветь, чтобы Земля не взорвалась. Ты сможешь сделать это, Сириус? Я обещаю, что не выйду отсюда без тебя. Даже для того, чтобы принять душ. Даже для того, чтобы купить твое любимое шоколадное печенье. Но обязательно найду кого-нибудь, кто доедет до Нью-Йорка и привезет их тебе.

– Я люблю тебя. – Слезы Рози полились по щекам.

Скользнув по моей щеке, ее дрожащие пальцы прижались к моим губам, и я понял, что тоже пролил несколько слез. Хотя не мог вспомнить, когда плакал в последний раз. Я не относился к тем людям, которые рыдают. И честно считал, что плакал в последний раз, когда Нина бросила меня в Walmart. Но сейчас по моему лицу текли слезы, потому что женщина, которую я любил больше самой жизни, проигрывала битву, на которую попала из-за меня.

– Я люблю тебя, малышка ЛеБлан, – сказал я. – Чертовски сильно. Ты научила меня любить. У меня хорошо получается?

Она улыбнулась, и по ее щеке скатилась еще одна слеза.

– На пять с плюсом, – прошептала она. – У тебя прекрасно получается. Можешь мне кое-что пообещать?

– Все, что угодно.

– Живи.

– Только с тобой.

– И заведи детей. Много детей. Они прекрасны.

– Рози…

– Я не боюсь. Потому что получила от жизни все, что хотела. Тебя.

– Рози…

– Я люблю тебя, Земля. Мне было очень хорошо с тобой.

– Роза!

Ее глаза закрылись, двери тут же распахнулись, а звук на ее мониторе стих, разрывая мое сердце на части.

Кусок.

За куском.