Глава 20

Ветер забирался под тонкую ткань, жалил кожу. Полы длинной рубахи то и дело подлетали вверх, открывая ноги. Холодно. Только на плече лежит обжигающе горячая, тяжелая ладонь морт’аэна.

Прямо перед нами разрезал волны вереска Замок темной пленницы. Когда-то давно это был форт, но сейчас он больше походил на живописные развалины. Хорошо уцелели только крепостная стена да одна высокая башня. Рыжие камни крошатся, медленно превращаясь в песок, окна пустые, дверей нет. Двор — продолжение вересковой пустоши.

Не знаю, зачем такой подарок Морану. Здесь же нельзя жить.

Портал за нашими спинами засветился, и из него вышли двое. Тоже морт’аэны, догадалась я. Темные провалы под капюшонами, путающие доспехи. Корпус одного был покрыт металлическими чешуйками, при движении они плавно переливались. Так мог выглядеть дракон, если бы принял человеческий облик. У второго морт’аэна руки были густо покрыты шипами, а на одной перчатке красовались длинные звериные когти.

— Тьма с тобой, брат Моран, — сказал «дракон».

— Братья, — Моран приветствовал прибывших кивком.

— До нас дошли слухи… Странные слухи, брат. И мы находим тебя здесь, а рядом с тобой светлая. Это правда?

— Подарки повелителя, — сообщил Моран. — Такова его воля.

А потом морт’аэны заговорили очень быстро. Нет, это было темное наречие, но какое-то особенное. Я улавливала только отдельные слова, ну и общее настроение беседы. Напряжение нарастало. Двое прибывших магов были ужасно чем-то недовольны. Они указывали то на меня, то на развалины замка. Голоса становились все громче. Моран в ответ лениво огрызался.

«Дракон» повернулся ко мне, и горло сдавила невидимая рука. Теперь ноги едва касались земли. Я старалась схватить воздух, но вздохнуть не получалось. Магия затрещала в воздухе, «дракон» пошатнулся. Моран что-то сказал, и я упала в вереск, отчаянно кашляя.

— Ты забыл свое место, Моран, — сказал «дракон», отступая на шаг к порталу. — Как был заносчивым мальчишкой-рабом, так и остался.

— Подумай, — сказал второй, — готов ли ты потерять поддержку братства. Правители приходят и уходят. Принцы умирают, а тьма и братство — вечны. Подумай до утра.

Но в их голосах я уловила страх. Выходит, другие чудовища его боятся. Кто же он? Чудовище вдвойне?

Морт’аэны ушли в портал, после чего Моран деловито накинул на него сеть из мерзких щупалец. Выглядело отвратительно. Прямо из его ладони к порталу тянулись толстые жгуты, потом они разваливались на более мелкие части и соединялись между собой. Все это пульсировало, перетекало из стороны в сторону.

Моран подошел ко мне, не говоря ни слова, поставил на ноги и повел в сторону своего замка. Глаз пронзила острая боль, как будто по лицу полоснули ножом. От неожиданности я даже вскрикнула и заморгала часто-часто. Слезы потекли сами собой. Но потом я увидела развалины в совершенно другом виде. На рыжих камнях высились призрачные башни, которые венчали флаги, словно сотканные из клочьев тумана. Что это? Реальность или случайное видение далекого прошлого?

— Замок, он…

Я осеклась. Не стоит разговаривать с чудовищем.

Перед тем как мы с морт’аэном покинули логово принца-некроманта, а Клеа отправили в верхние покои, она успела мне крикнуть:

— Помни, Магда, ты светлая. Умри с честью!

Моран притащил меня к сохранившейся башне. Толстые стены надежно защищали от пронизывающего ветра, поэтому внутри показалось теплее. Винтовая лестница с истертыми ступенями вела в небольшую круглую комнату, которая оказалась вполне пригодной для жизни. На окне сохранилась решетка, рядом с камином лежало несколько сухих поленьев, а большая деревянная кровать была застелена бархатными покрывалами и шкурами — неожиданно роскошная деталь среди убогой обстановки.

Тут маг отпустил меня и, кажется, потерял всякий интерес. Я прильнула к стене и во все глаза наблюдала за тем, как он выдвинул из-под кровати сундук и достал оттуда простую рубашку. Затем морт’аэн избавился от перчаток, расстегнул пояс и бросил его на кровать вместе с кинжалом и магическим посохом.

— Зачем я вам? Мой отец может заплатить выкуп.

Ответа не последовало. Пришел черед наручей. Моран привычно и быстро снимал доспех. Мерно звякали украшавшие его «кости».

Я бросилась вперед и схватила кинжал. Лезвие вышло из ножен с легким шипением. Тяжесть металла в руке придавала уверенности и сил.

— Положи, — тихо сказал морт’аэн.

Я замотала головой и направила оружие в сторону мага. Тогда он обошел кровать и двинулся в мою сторону.

— Нет, не приближайся! — отчаянно крикнула я.

Но кошмар повторялся. Как тогда, в обители воительниц, маг надвигался на меня с неотвратимостью стихии. Тьма в районе его лица заколыхалась и… начала втягиваться. Она теряла густоту и непроглядность, словно вода, утекала туда, где располагались глаза и рот.

Моран откинул капюшон. Коротко стриженные волосы, на вид жесткие, как собачья шерсть. Чуть оттопыренные уши, на просвет беззащитно розовые. Обычное лицо. Золотистые глаза смотрят холодно и недобро.

Я приставила кинжал к своей шее. Холодок сменился теплом, острое лезвие укусило кожу. Капля крови поползла вниз, неприятно щекоча.

Рука дрожала.

— Не подходи.

Маг действительно остановился.

— Ты хочешь умереть? — поинтересовался он. — В смерти нет никакого достоинства или гордости. Особенной чести тоже нет.

Морт’аэн говорил спокойно, со знанием дела.

Напротив, я хотела жить. Очень. Руку, держащую кинжал, свело судорогой, и я перестала чувствовать свои пальцы.

— Я… Я…

— Хорошенько подумай, — сказал мужчина, внимательно наблюдая за мной.

— Стой на месте. А не то…

— А не то что?

Он уселся на кровать и сложил руки на груди.

— Я смогу! — пообещала я.

— Угу. Сможешь… стать нежитью.

О том, что его повелитель некромант, я не подумала. Они же темные маги! Будь проклято их темное колдовство. Стать живым скелетом — это ужасно унизительно.

— Нет. Вы этого не сделаете!

Моран вместо ответа пожал плечами — мол, я предупредил. Какое-то время он сверлил меня взглядом, потом медленно поднялся и в два шага преодолел разделявшее нас расстояние.

— Не прикасайся ко мне…

— Что, оставить тебя лежать на полу? — последовал вопрос.

Я не успела подумать о том, что означают его слова, когда он продолжил:

— Ты порезалась, а клинок отравлен.

Рука разжалась, и я отбросила кинжал, словно он был живой ядовитой гадиной. Жажда жизни оказалась сильнее. Тело решило за меня.

Моран усмехнулся. Он практически впечатал меня в стену, и его руки легли мне на талию. Ноги подкашивались, если бы не стена, я бы упала. Я вообще не могла пошевелиться. Это было пугающе, даже дыхание перехватило.

— Никогда не трогай мои вещи без разрешения, — спокойно сказал маг. — Повезло, что ты не схватила магический жезл. Тогда все оказалось бы гораздо страшнее. Могла вообще души лишиться.

Странное онемение разлилось по всему телу. Стало холодно. Голос Морана теперь звучал словно издалека, хотя вот он, стоит прямо передо мной.

Руки мага с талии сместились на бедра и обратно.

Становилось хуже. Теперь мышцы не просто не слушались, а словно превратились в желе. Я стала оседать на пол.

Моран хмыкнул и подхватил меня. Вопреки здравому смыслу, я попробовала оттолкнуть его, запротестовать, но из горла вырвался только сдавленный писк. Моя борьба не была замечена.

Морт’аэн легко перенес меня на кровать и положил на шкуры.

Разрезы на рубашке! Медленно проползла мысль, что сейчас я должна сгореть от стыда, но все чувства были словно заморожены. Страх тоже исчез. Вздумай маг разорвать меня на куски, это бы нисколечко меня не взволновало.

Морт’аэн снял с меня туфли и бросил на пол. Почему-то его ужасно заинтересовала моя голая ступня. Он подергал за пальцы, приложил ладонь, оценивая размер. Что-то его развеселило.

— М-да, — глубокомысленно изрек он, — интересный подарок.

Потом Моран подобрал кинжал и вместе с магическим жезлом тщательно запер его в сундуке. Я едва могла повернуть голову, так что следить за магом было непросто. А он как ни в чем не бывало продолжил заниматься тем, что делал до того, как я взяла кинжал, — раздеваться.

Стянул через голову тонкую черную рубашку.

Сколько шрамов… Большие, маленькие, прямые, изогнутые, белые и багровые покрывали его тело причудливой вязью. На обоих предплечьях темнели рисунки — разорванная цепь. Аристократы не делают татуировок.

Морт’аэн в драконьих доспехах говорил о том, что Моран был мальчишкой-рабом. Неужели это правда и тот, кому меня подарили, начисто лишен всякого благородства? Светлейшая, за что ты придумала мне такое изощренное наказание!

— Мы поговорим. Никуда не уходи, Магда, — Моран коротко улыбнулся и кивнул.

Очевидно, это была попытка пошутить. Маг собрал свою одежду и оставил меня одну.

Итак, что меня ждет? Зачем я нужна в этом полуразрушенном замке? Смутные слухи и разговоры о судьбах пленниц начинали приобретать смысл. Отчего-то постоянно возникал образ «красной книги» леди Алисаны. Гнетущая тишина комнаты становилась невыносимой. Страх, на время усыпленный действием яда, снова пробудился.

Я с силой стиснула зубы.

«Он сделает все, что захочет, — сказала себе. — Что можешь ты, Магда, обездвиженная и распластанная на кровати, против боевого мага? Ничего».

От судьбы, как видно, не уйдешь. В сущности, какая разница. Что Силан, который обещал запереть в своем поместье и преподать урок супружества, что этот темный маг, который уже запер меня в своем замке. Правда, он пока ничего не обещал. Но все равно это не обнадеживает.

Ладонь слегка дернулась. Кажется, подвижность возвращается. Пусть не надеется на покорность. Если он до меня дотронется, шрамов у него прибавится. Я скосила глаза на свои ногти. Да, определенно.

Виски начало ломить, да еще и солнце проникло в глубь комнаты и резало глаза. Я чуть подвинулась. Это простое действие отняло массу сил. Полулежа я устроилась на подушках, когда услышала легкий шум на лестнице. Дверь со скрипом открылась.

На меня смотрел морт’аэн.

* * *

К счастью, Моран был одет. На нем красовались свежая льняная рубашка, бархатный камзол и мягкие брюки. Все траурно-черное.

— Вижу, тебе немного лучше?

Маг прошел в комнату и сел рядом. В руках он держал крошечную чашку, от которой шел резкий, незнакомый аромат.

— Выпей, это поможет.

Он поднес к моим губам напиток.

Я проглотила терпкую обжигающую жидкость. Во рту осталась горчинка. Сил как будто сразу прибавилось, дурман и головная боль отступили. Но я не смогла его поблагодарить.

Мужчина придвинулся ко мне почти вплотную. Я не пошевелилась, но приготовилась впиться ногтями ему в лицо.

— В самом начале войны земли, на которых стоит этот замок, были вашими. Но сейчас они погрузились во тьму очень глубоко. Ты знаешь, почему Замок темной пленницы так называют?

— Нет.

Я была напряжена до предела и совершенно не готова к светской беседе.

— Как-то Светлые захватили ведьму. Тебе знакомо это слово? — Он пощелкал пальцами. — Мы так называем женщин, одаренных колдовской силой.

Я кивнула.

— В замке располагался гарнизон. В центре двора ваши воины поставили большую клетку, в которую и поместили пленницу. Каково, а?

Я не смогла придумать достойный ответ, поэтому просто нахмурилась. Куда он клонит? Хочет посадить меня в клетку за то, что сделали наши маги и воины тысячу лет назад? А Моран оценивающе посмотрел на меня своими ореховыми глазами и продолжил:

— Надо сказать, что ведьма была юна и хороша собой, — тут он быстро коснулся моего подбородка и вынудил сильнее повернуть голову в его сторону. — Каждый день один молодой маг приносил ей еду. Завтрак. Обед. Ужин. При встрече они обменивались парой слов, ловили долгие взгляды друг друга, и очень скоро между ними вспыхнула любовь.

Рассказчиком Моран оказался хорошим. Мне было интересно узнать продолжение, но он замолчал.

— И что было дальше? — пробормотала я, поторапливая его.

— А дальше произошло то, что должно было рано или поздно произойти. Воины отправились к начальнику гарнизона и потребовали отдать им ведьму на потеху.

Ладони похолодели. Очень живо я представила двор, не заросший вереском, посыпанный мелким щебнем, и клетку в центре. А в ней — девушку в лохмотьях, но с удивительными фиалковыми глазами.

— Маг не пришел восторг от того, что ему придется делить любимую со своими сослуживцами. И пока они тянули жребий, кто будет первым, освободил ведьму. Они убежали.

Я облегченно выдохнула.

— Но, — безжалостно продолжил рассказчик, — пропажу быстро обнаружили. И разозленные, распаленные мужчины бросились в погоню.

— Их не поймали?

Маг усмехнулся.

— Тут недалеко есть река. Ведьму и светлого мага догнали, когда они собирались перебраться на другой берег. А дальше есть две версии. Светлые рассказывают эту историю так: маг взял ведьму за руку и бросил своим товарищам со словами «делайте с ней что хотите». Считается, он раскаялся и устыдился своего недостойного поведения, думал поступить правильно. Но от злости ведьма немедленно умерла, и товарищи разорвали мага на части, поскольку он все равно был виновен в том, что потехи не вышло. Но у нас, Темных, другой конец. Светлый маг поцеловал ведьму и вонзил ей в сердце кинжал. Она умерла мгновенно. Тогда он обернулся и сказал: «Делайте с ней что хотите»… — А потом без всякого перехода маг задал вопрос: — У тебя был жених, Магда? Кто-то уже любил тебя?

В голосе Морана я уловила легкую иронию.

— Н-нет, — опешила я.

Внезапно мужчина подался вперед, с силой притянул к себе, обнимая. Мой затылок упирался в подушку, а маг нависал сверху, не давая пошевелиться. Хватка у него оказалась железная. Лицо Морана было очень близко: губы почти касались губ. Я вскрикнула и задергалась в попытке освободиться, вывернуться из этих страшных объятий.

— Волей темного принца, маленькая девственница, ты теперь принадлежишь страшному магу.

Так же неожиданно Моран выпустил меня и отстранился. Сердце выбило сумасшедшую дробь.

— Я не стану брать тебя силой, Магда, хотя у меня есть такое право, а варварские традиции войны прямо-таки обязывают это сделать. Подчинить, сломать, заставить, внушить ужас — это все так легко. Но что-то подсказывает, что смысл обладания женщиной совсем в другом.

Я забилась в самый уголок и пристально смотрела на мага.

— Когда-нибудь ты научишься смотреть на меня без страха и перестанешь дичиться.

Он поднялся и отправился к двери.

— Отдохни, Магда. Вся постель в твоем распоряжении. Сегодня я не потревожу твой покой. А может быть, ты сама придешь ко мне за лаской, — маг улыбнулся. — И нет нужды хвататься за нож.