Глава 20

Седрик видел, как Эстер сладко повела плечами, посмотрела на него затуманенным взором, взяла его руку и перекинула через свое плечо, а затем придвинулась к нему.

— Можем посидеть обнявшись.

Последним завершающим и вполне логичным действием было положить голову ему на грудь. Эстер окончательно расслабилась и прижалась к нему со всей доверчивостью.

Седрик чуть не забыл как дышать. Воздух так и застрял в легких, не найдя для себя выход.

Эстер была у него под боком и ему черт возьми это нравилось!

Придя в себя, он крепче обнял ее, свободной рукой взял ее кисть, покоившуюся на коленях, вложил в свою и продолжил большим пальцем поглаживать маленькую ладонь, а затем опустил голову и прижался щекой к ее волосам. Он вдохнул пьянящий аромат чего-то сладкого, от которого у него тут же закружилась голова.

Они сидели так, будто были самыми родными людьми.

Много раз Седрик обнимал женщин, но впервые испытал желание защитить находящуюся в его руках девушку. Захотел заботиться о ней, быть для нее надежной опорой, проводником во взрослую жизни и открыть ей чудесный мир зрелой любви. Эстер была настолько хрупкой, трогательной и нежной, что пробудила в нем самые светлые чувства. И эти чувства наполняли его мужественной радостью.

Седрик наслаждался теплом ее тела, изящной ручкой и девичьим запахом.

Он и сам не понимал как, но Эстер незаметно пробиралась к нему под кожу и отвоевывала в его сердце для себя пространство.

— Сейчас тебе нравится быть со мной? — спросил он тихо, не желая разрушить ту близость, что как нить протянулась между ними, но желая услышать, что все это было взаимно.

— Нравится, — чуть слышно ответила она и, закрыв глаза, поудобнее устроилась у него подмышкой.

Всего одно слово вызвало невероятный восторг у Седрика. Он вспомнил их прежний разговор.

— Расскажи мне еще что-нибудь о своих наблюдениях. Что там роднит супругов? И неужели страсть не может прожить больше трех лет?

По тому как Эстер встрепенулась, села ровнее и с азартом посмотрела на него, Седрик понял, что попал в цель. Ей нравилось рассуждать на эту тему.

— Страсть может прожить хоть сто лет, но над этим нужно работать, — с умным видом сообщила она.

— И что же для этого нужно? — снова притягивая ее к себе, спросил он.

Эстер не стала сопротивляться и вернулась к нему подмышку, а когда пустилась в рассуждения, Седрик перестал водить большим пальцем по ее ладони и переключился на пальчики, исследуя каждый их дюйм.

— Нужно много общаться, проводить больше времени вместе, почаще писать друг другу сообщения о том, как скучаешь. Быть непредсказуемыми, не бояться экспериментировать. Ну и не забывать устраивать друг для друга неожиданные сюрпризы. Вообщем, подогревать любовный интерес.

— Писать сообщения? — немного непонял Седрик. — Это значит все время держать при себе слугу и отправлять его каждый час с запиской?

Эстер издала какой-то неопределенный звук.

— Ну нет, это уже перебор. Тогда сообщения можно исключить.

— А ревность? Она помогает поддерживать остроту отношений?

— Обычно ревность, наоборот, разрушает отношения, особенно если она болезненная.

Седрика все больше увлекали рассуждения Эстер.

— Так ревновать это плохо?

— Мне кажется тут нет однозначного ответа. Но если она есть, нужно понять, чем она вызвана. Она может быть как беспочвенной, так и вполне оправданной.

Седрик тут же прикинул, а на чем основывалась его ревность к Скарлетт? Но дальнейшие слова Эстер заставили его вновь вернуться к разговору.

— Прежде чем заводить отношения, нужно хорошо узнать человека, а то можно нарваться на кого-нибудь абьюзера или нарцисса.

— Кого, кого? — снова не понял он.

Эстер второй раз издала тот же непонятный звук, а потом продолжила, тщательно подбирая слова.

— Ну тирана, который использует манипуляции и насилие, чтобы подавлять жертву, или эгоиста, который любит только себя и пытается самоутвердиться за счет другого. Не зря такого человека называют нарцисс. Он как цветок, что любуется только собой.

— А можно поподробнее об этом нарциссе? — по-настоящему заинтересовался Седрик. — Им может быть только мужчина? Или женщина тоже?

Эстер пустилась в подробную лекцию о нарциссах, на примерах описывая как такой человек думал и действовал, а Седрик все больше ловил себя на мысли, что знал один такой цветок.

Выслушав ее речь до конца, он достал часы и, посмотрев на них, заключил с задумчивым видом:

— А ты, оказывается, знаток человеческих душ. Не знаю почему, но я верю тебе как своему доктору. Но как бы мне не хотелось прерывать наш разговор, нам пора ехать за леди Фриман. Мы и так уже опаздываем.

Седрик без разрешения поцеловал руку Эстер и помог ей подняться, а затем проводил до коляски.

До дома маркизы они ехали одни, так как Скарлетт жила недалеко и мистер Дэвис посчитал, что за пять минут с его дочерью не произойдёт ничего неприличного.

Хотя сам Седрик очень даже желал этого неприличного, но продолжал держаться условий Эстер. Ему было интересно, что она придумает в следующий раз и как скоро позволит ему поцелуй.

Он все больше чувствовал себя учеником на лекции, которому сначала нужно было закрепить предыдущий урок, а затем перейти к новому, чтобы хорошенько усвоить его. За сегодня он закрепил урок с рукой и перешел к новому — целомудренным объятиям.

Но так же вместе с уроками он получал бонус в виде интересных тем об отношениях между людьми. Седрик не знал, почему так доверял рассуждениям Эстер, но все они для него звучали логично и убедительно, будто их произносила не неопытная девчонка, а столетний человек, собравший мудрость веков.

Эстер, с ее детской непосредственностью и взрослыми мыслями, была для него загадкой. Он сидел напротив нее и всматривался в ее лицо, пытаясь понять, как в ней совместилось несовместимое. А с появлением Скарлетт, его взгляд уже всматривался в два лица, и оба они вызывали в нем противоречивые чувства.

Эстер со Скарлетт были как день и ночь, свет и тьма, ангел и демон, и его с одинаковой силой влекло как к хорошему, так и к плохому.

Седрик испытывал к Скарлетт то, что не испытывал к Эстер, и наоборот.

Скарлетт влекла его острыми ощущениями, взрывом эмоций, порочностью, и даже гневом, переходящим в месть, а Эстер — чистотой, недоступностью, непредсказуемостью и желанием оберегать ее от всех неприятностей.

Одна любовь была распутной и безумной, а вторая — чистой и разумной, а он находился между двумя этими полярными мирами и не мог понять, какой из них привлекал его больше всего.