Глава 12

Вирс перетащил эту милую парочку на кухню, усадив на стулья. То, что при этом он не использовал магию, дало понять: некромант не в резерве и экономит энергию. Что ж, с учетом его работы на четыре фронта, вернее, трепа, это и немудрено. Я когда с одним-то заклинанием сложным работаю, порой выматываюсь до предела, а тут…

Напарник меж тем усадил вырубленных Бруковски рядышком и туго связал им руки за спинками стульев, а ноги — и вовсе обмотал веревкой вместе с передними ножками мебели.

За окном меж тем по улицам вовсю шествовала в сопровождении луны со своей свитой из звезд ночь. Так что я зашторила окна поплотнее и зажгла лампу. В ее тусклом свете взгляд некроманта был настолько льдисто-спокойным, что от него даже у меня по спине прошел холодок. А Стэфана это, кажется, и вовсе вымораживало до дрожи.

— Кто заказчик? — голос напарника прозвучал тихо, почти ласково, но в воздухе запахло озоном и сталью.

Марта сжала губы в тонкую линию. Стэфан судорожно выдохнул. Но в чем Бруковски были едины — это в молчании.

— Хорошо, — Вирсент сделал шаг вперед. — Тогда почему Ирэн? Почему именно ее нужно было убить?

Марта фыркнула, но ее глаза метнулись к мужу — быстрый, полный ненависти взгляд.

— Ну? — настойчиво повторил Вирсент, и его пальцы коснулись ее подбородка. — Что такого особенного в Ирсэн? Она мешала твоему мужу? Или… тебе? Моложе, красивее… Независимая. Успешная… Та, кто не проводит жизнь лишь на кухне у плиты, во всем зависимая от воли супруга. Это зависть или ревность, Марта?

Некромант чуть тянул слова, от души приправляя каждое из них скрытой издевкой.

— Да иди ты! — рявкнула Марта, тем дав понять, что ее задело услышанное.

И Вирс, как опытный гробокопатель, чья лопата наконец ударила о крышку домовины, удвоил напор.

— Полагаю, все же зависть… Наверняка и в школьные годы вы, Марта, были в тени. Невзрачная серая мышка, которой всегда приходилось довольствоваться малым… Брать от судьбы по остаточному принципу все: любовь родителей, дружбу одноклассников, даже внимание парней… Замуж тоже вышли из одного опасения, что никто, кроме него, — Вирс кивнул в сторону Стэфана, — больше не возьмет? А тут такая возможность отыграться за все неудачи в жизни разом на той, кто является воплощением всего, что вы могли бы добиться, будь смелее, решительнее…

— Заткнись! — вдруг выкрикнула Марта, и ее голос прозвучал точно камень, брошенный в стекло. Звонко, громко. Осыпавшись осколками самообладания. — Я была счастлива. Я была правильной. Женой при муже. Как и положено женщине! Это никакая не месть!

Кажется, Марта сейчас отвечала не Вирсу, а себе. Словно так пыталась защитить свой мир, в котором она была права… Как всякий человек, который понимает, что услышанное — и есть истина, но отказывается в нее верить, до последнего защищая собственные иллюзии.

— А что же тогда? — Вирс навис над Мартой, как хищник, приготовившийся плотно пообедать.

— Эта девка просто лучше всех подходила, чтобы повесить на нее все. Кто-то ведь должен быть козой отпущения! Кто же знал, что она такая живучая окажется настолько, что ее даже чернокнижие не взяло. Хотя заказчик уверял, что из той ловушки никому не выбраться.

В моих ушах зашумело. Пульс ударил, кажется, прямо в барабанную перепонку, замолотив по ней. Бум-бум-бум! Кровь.

«Кто-то должен…». Словно я не человек, а расходник. Оглянулась вокруг невидящим взглядом и схватила первое, что попало под руку — тяжелую чугунную сковородку. Та в этот миг показалась легче пушинки.

Замахнулась, целясь в это злобное лицо в обрамлении чепца. Но мою руку в последний момент перехватили.

— Зачем бить, когда можно сразу убить, — голос Вирса прозвучал прямо у уха. — Я сейчас отправлю кого-то из них за грань, чтобы второй стал сговорчивее — и все.

Едва некромант это произнес — и черное пламя вспыхнуло на его свободной ладони — живое, пульсирующее, пожирающее тусклый свет вокруг.

На кухне враз стало темнее. А еще отчего-то холоднее.

Мое запястье отпустили, но отчего-то эта свобода отдавала легким морозцем. Я начала опускать свое оружие возмездия, когда Стэфан, дергаясь в веревках, завопил:

— Ее! Убей мою жену! Это она все задумала! Я все расскажу!

— Ах ты собака! — зашипела Марта, пытаясь вырваться. — Я тебя сама прикончу, только дай мне выбраться!

Пламя в руке Вирсента дрогнуло и поползло в сторону Стэфана. Тот забился.

— Нет! Нет! Я говорю! Заказчика мы ни разу не видели! Все через шкатулку! Телепортационную! Она стоит у Ирсэн на столе в мастерской! А деньги мы получали потом, приходя на указанное покупателем место. А сегодня… сегодня в полночь должен состояться полный расчет! А после я сообщу в записке отпирающее слово!

— Захлопни пасть! — рявкнула жена.

На миг Стэфан смолк: страх перед женой оказался сильнее, чем перед смертью. Но Вирс, как настоящий некромант, сумел убедить артефактора, что вечное важнее сиюминутного.

— Продолжай… — напутствовал напарник. — Лучше рассказать все, будучи живым, чем мертвым…

— Труп тебе ничего не скажет, — выдохнула Марта с победным видом.

— Мне — еще как, — усмехнулся Вирс и щелкнул пальцами…

Миг. Второй. Дверь тихонько приоткрылась, в кухню вошел мой двойник. Тот самый, которому Марта проломила камнем череп.

— Всем привет, — протянул мертвяк моим голосом и, глянув на Марту и Стэфана, поинтересовался: — Кто желает ко мне присоединиться на Грани?

Стефан при виде второй меня еще сильнее побледнел, икнул и попытался спрятаться в обмороке. Но от некроманта даже в гробу не скрыться. Он кого хочешь из-под земли достанет. Буквально. А уж из бессознательного состояния — тем паче.

— Не советую, — бросил Вирс, глядя в упор на артефактора, а после задумчиво так протянул: — И вообще, если так разобраться, мертвых мне допрашивать даже удобнее. Поэтому спрашиваю всего один раз: что за слово и где должна состояться встреча?

Стефан на это так активно закивал, что мне даже в какой-то момент показалось — у него голова вот-вот отвалится, и забормотал:

— Слово… я каждый раз запечатывал отсылаемый конверт охранными чарами… чтобы снять их, нужно это самое слово… каждый раз новое. Без него конверт не открыть — сгорит все внутри. Это моя гарантия, что заплатят деньги. А сегодня… сегодня… последняя встреча. Заказчик сам хотел прийти на нее и заплатить. Обещал даже больше уговоренного за то, что все так быстро отправил.

— Конечно, он заплатил бы вам больше оговоренного. Добавил бы к деньгам еще и два пульсара. По одному в лоб каждому, — хмыкнув, произнес Вирс.

— Ты врешь! — в отчаянии выкрикнула Марта.

У нее сегодня был, похоже, оглушительный вечер: она и камнем моего двойника оглушила, и с оглушительным же звоном сегодня разбивались ее иллюзии. И одна из них — что госпожа Бруковски будет до конца своей жизни быть при деньгах. Хотя, если предположения Вирса верны (а в последнем я опытному шпиону доверяла и ничуть не сомневалась, что он прав), жизнь Марты и Стефана могла закончиться в эту полночь. А значит, и умерли бы они, как и мечталось женушке моего, после всего случившегося в моем доме сегодня, уже бывшего приятеля, держа в руках внушительный капитал. Кстати, какой именно? Почем нынче гостайны и жизнь друзей в довесок?

— И сколько же вам заплатили? — выдохнула я, откладывая сковородку.

— Двести тысяч золотых за все, — нехотя признался Стефан и, глянув на меня исподлобья, опустил глаза в пол, словно вдруг впервые за долгое время увидел во мне не мишень, а человека. А после добавил: — Это вместе с той частью, которую нам должны передать сегодня.

— Продешевили, — хмыкнул Вирс.

А у меня засосало под ложечкой… Как? Я же считала его приятелем, почти другом… Улыбалась, разговаривая с Мартой на рынке… Неужели им так хотелось денег, что ради них они готовы были на все: предать, обмануть, убить… Лишь бы мешок с деньгами был побольше. А его тяжесть придавит совесть… Если та вообще была у такой с виду добропорядочной парочки.

Я не могла удержаться от вопроса, об ответе на который догадывалась. Но мне важно было услышать его от Бруковски.

— Почему ты не прикончил меня, когда приходил сам?

Марта глянула на меня, как на идиотку, и с чувством превосходства — хотя какое оно могло быть со связанными руками? — хмыкнула:

— Чтобы перед законниками Стефан мог поклясться хоть на крови, что в последний раз видел тебя живой и здоровой.

— А заодно и заклинание на замок двери черного входа наложить, — невесело усмехнулась я.

— Вообще-то еще и сонным зельем напоить. Но это ничтожество даже элементарного не смогло. «Она и так плохо себя чувствовала», — явно передразнив супруга, сказала, как выбухнула Марта и попыталась ткнуть локтем сидевшего на соседнем стуле супруга. Но не достала. Зато словами — еще как.

— Это ты во всем виновата! — не выдержал артефактор.

— Ты всю жизнь меня пилила, что я мало зарабатываю, что я не такой успешный, что я хуже, чем наш сосед, Стайкер или новый муж твоей подруги! Ты всегда смотрела на других, не замечая, что есть у тебя!

— У меня? Да у меня ничего не было никогда! Путного — уж точно. Один муж-неудачник — и все! А ты даже детей сделать не смог, не то что состояния!

— Ты знала, что я такой, когда я предложил тебе выйти за меня!

— Знала? Да я рассчитывала…

Бруковские начали самозабвенно ораться между собой, не обращая никакого внимания на все вокруг. А я вдруг вспомнила, как на рынке столкнулась с Мартой и та при мне же, оказывается, покупала для меня сонное зелье.

Интересно, если бы с покушением не получилось, завтра бы Бруковски угостил меня убийственной дозой пирожков? Вполне возможно.

Но этого не произошло лишь благодаря подсадному соседу, появившемуся в моей жизни. И сейчас я, взглянув на них, на некроманта, тихо спросила так, чтобы парочка моих убийц не услышала:

— И что дальше?

— Выясним, где встреча, и я отправлюсь на нее? — одними губами ответил напарник.

— Мы направимся, — поправила я.

— Ири, нет, — с нажимом произнес напарник. — Это безумие.

— Но кто-то сам говорил, что оно необходимо. К тому же, когда крыша немного сдвинута, в нее могут залететь умные мысли, — напомнила я напарнику о его же словах.

Он все прекрасно понял и хмыкнул. А потом, щелкнув пальцами и тем привлекая внимание парочки, спросил, где и когда назначена встреча и все подробности.

Внезапно оказалось, что в музее. Где сегодня было открытие ночной выставки. Как раз за час до полуночи та и открывала свои двери.

— Как забавно… — задумчиво протянул Вирс тоном, который намекал: ничего комичного в этом факте нет.

Услышав что хотел, напарник подошел сначала к Марте, взял ее за подбородок так, что заставил голову в чепце запрокинуться, и произнес:

— Обещаю, у тебя будет много времени… чтобы поразмыслить о том, что ты совершила. И на рудниках оно течет очень медленно…

После чего щелкнул пальцами, и госпожа Бруковски обмякла, как тряпичная кукла.

Стефан, увидев это, запаниковал:

— Ты убил ее! Убил!

Вирс прекратил мужскую истерику самым эффективным способом — хуком в челюсть.

— Нет, — возразил напарник. — Но поверь мне, она много раз пожалеет о том, что я не прикончил ее сегодня.

Стефан закатил глаза и то ли реально отрубился, то ли талантливо изобразил обморок. Кулак Вирса прошелся по нему еще раз. Кучерявый ойкнул, а после напарник вырубил его заклинанием.

— А зачем дважды-то? — приподняв бровь, уточнила я у напарника.

— Он подозрительно дернулся, — хмыкнул некромант, стирая кровь с костяшек и добавил: — И все же, Ирэн, я хочу, чтобы ты осталась.

— Желать — не вредно. Но разочарований в жизни куда как больше, чем исполнившихся мечтаний.

— А это что — окончательное «нет»? — мрачно уточнил напарник.

— Абсолютно, — заверила его. — Я собираюсь отправиться с тобой хоть на смерть, хоть на каторгу.

— Чтоб их испортить? — фыркнул напарник.

— Конечно, дорогой, — отозвалась я.

— Знаешь, такой язвы, как ты, я ждал всю жизнь… И наконец дождался! — выдохнул Вирс.

— Гастрита?

— Если ты так называешь любовь, то да, — прошептал Вирс мне в губы и склонился, чтобы поцеловать, но я, слегка поднаторевшая в шпионаже, потребовала: — Поклянись, что сейчас не задумал меня вырубить…

— Вот демоны! — выругался Вирс, тем дав понять: кажется, мы с ним чуть ближе узнали друг друга…