Глава 13

Вирсент отвел взгляд и еще какое-то время молча смотрел на двух связанных и бесчувственных Бруковски. Ну да, с ними двумя, отрубившимися, было проще, чем с одной мной, активной и в сознании. Во всяком случае, задавать каверзные вопросы чета продажных супругов (в смысле, сумевших продать по сходной цене гостайны) не спешила…

А я не спешила быть деликатной и поинтересовалась:

— Мы все еще напарники?

— Ирэн, у тебя аналитический склад ума, ты… — начал было Вирс.

— Да, на моих ушах лапша не держится, потому утонуть в море лжи мне не грозит. Я жду ответа…

— Про море жаль… Я мог бы сделать искусственное дыхание, — иронично протянул некромант и добавил. — Но про напарников, я так понимаю, у меня нет выбора?

— А ты догадливый… — фыркнула я, для себя не определившись, какой корень в этом эпитете: «догад» или просто «гад».

— Ну раз ты настаиваешь, то да, еще все напарники. Но я предпочел бы разорвать наше соглашение. Ты выполнила свою работу. И выполнила отлично. Тебе незачем рисковать…

Мы стояли друг напротив друга в полумраке кухни, под аккомпанемент тихого посапывания Бруковски. Воздух снова загустел, и казалось, вот-вот проскочит искра. Но не любовная, а вполне банальная, магическая. А за ней и целый пульсар. Ибо я готова была им шарахнуть в одного упрямого некроманта. Так, что кончики пальцев зудели.

— А жену ты для встречи себе где возьмешь? Попросишь подыграть ту, из зачистки… Как ее… Ами? — фыркнула я, вспомнив абсолютно лысую даму с холодным и острым как бритва взглядом, вертикальными зрачками, флером, предупреждавшим: для «милой» беседы с этой девицей лучше припасти пару кинжалов с ядом, защитные амулеты и завещание…

Вирс, видимо, тоже вспомнив ее, враз переменился в лице. Видимо, представил в роли своей фиктивной супруги и понял: такая распугает всех посетителей выставки, а не только нашего тайного покупателя.

Я, дождавшись, пока на мужском лице отразится безысходность, мило поинтересовалась:

— Итак, какой у нас план?

Вирс резко выдохнул, повернулся ко мне и провел рукой по лицу — жест усталый, почти человеческий.

— Ладно, Ирэн. Твоя взяла. План прост, как удар кочергой по голове: ты делаешь все, что я скажу. Без споров. Без самодеятельности. Договорились?

— Если твои указания будут иметь хоть толику здравого смысла — да, — кивнула я, чувствуя, как от этого ответа напарничек готов рвануть: разом и от меня куда подальше, и во все стороны, словно разрывая проклятие.

— Ир-р-рен, — прорычал он.

— Я вся внимание, — отозвалась с видом послушной девочки.

Это выбесило Вирса еще больше, но он медленно выдохнул, смиряя гнев, и прошипел:

— Раз вся — тогда слушай внимательно. Если встреча назначена на одиннадцать, то я зайду за тобой в десять. Постарайся подобрать наряд, соответствующий не только вечернему рауту, но и погоне…

«Красиво, но не сильно жалко», — перевела я на женский. А напарник меж тем продолжил:

— Мне тоже стоит сменить этот костюм на что-то менее… многострадальное.

План был прост, и в этом был его главный подвох. Так что я лишь согласно кивнула, и Вирс направился к черному ходу, но на пороге обернулся.

— Десять вечера, Ирэн. Не заставляй меня ждать.

Я на это заявление фыркнула. У нас же не свидание, чтобы я задерживалась, а арест все же как-никак намечается… только это подчеркнутое некромантское «десять вечера» еще больше напрягло.

Вирс ушел, а я, оглушенные заклинанием Бруковски и мои подозрения по поводу того, что напарничек решил вести свою игру, остались. И если я хотела его опередить, то стоило поторопиться.

Поспешила наверх, в свою спальню. Открыла гардероб и уставилась на его содержимое с видом полководца, планирующего атаку на неприятеля, превосходящего числом. Что же надеть на встречу с таинственным заказчиком, который не видел своих продавцов ни разу, но при этом наверняка захочет их прикончить?

При таком раскладе лучшим вариантом бы стал полный боевой заговоренный рыцарский доспех. Только, боюсь, есть два маленьких «но». Во-первых, оного у меня в гардеробе нет. Во-вторых, если бы был я его и надела, то хоть молчи я всю встречу — для преступника все равно будут знаки… А еще скрипы и лязг металла.

Так что удобство и защита — это хорошо, но выглядеть я должна как досточтимая супруга Стефана Бруковски.

Выбор пал на голубое платье из легкого шелка. Слегка легкомысленное, оно было куплено мной на распродаже, потому что я, увидев его (скидку!), просто не могла пройти мимо. Помнится, потратила тогда на этот наряд половину зарплаты, хотя прекрасно понимала, что и выйти-то в нем будет некуда. Но… в жизни каждой девушки хоть раз встречается такая вещь, которую ты покупаешь, зная, что нет… но да-да-да… Потому что надо! Зачем — это уж другой вопрос. И вот у кого-то в комоде лежат ажурные дорогущие чулки для особого случая. Или корсет, или панталончики с фривольными кружевами… А вот у меня висело платье.

И я поняла: сегодня именно его день… Вернее, ночь! Правда, не в том смысле, в каком хотелось бы, но все же… И плевать, что под утро от наряда могут остаться одни лохмотья… буду считать это моим «свадебным» платьем! Да, я не дождусь от некроманта предложения. И прекрасно понимаю, что этот вечер может стать нашим с ним последним, но… Имею я право на отчаянную надежду конце-то концов⁈

Решительно стянула свою заждавшуюся выгула покупку. Платье было с длинными расклешенными рукавами и юбкой, которая не сковывала движений.

Переодевшись, принялась за волосы. Оставила их распущенными, лишь чуть прибрав парой длинных, острых шпилек, которые были скорее оружием, чем украшением. Макияж сделала минимальный, лишь бы подчеркнуть глаза и скрыть следы усталости. Последним штрихом стали туфли на низком каблуке — бежать в них, если что, — куда удобнее. Хотя взгляд, полный сожаления, на сапоги все же бросила — вот в них-то было бы самое то, но увы… Дресс-пекло-его-подери-код!

Глядя на свое отражение в зеркале, я решительно выдохнула и бросила взгляд на хроносы. Те показывали половину десятого. Зная Вирса — пора! Я спустилась, стремглав прошла мимо кухни, где по-прежнему храпели Бруковские, и выскользнула из дома, притаившись в густой тени бузины под пологом невидимости.

Темная улица была пустынна. Лишь одинокий фонарь отбрасывал желтое пятно света на брусчатку. Я ждала, вглядываясь в дом Вирсента, где горели пара окон, активировав заклинание (хоть на него и убила пару минут) проявления, которое позволяло увидеть тех, кто накинул на себя отвод глаз. И не зря!

В девять сорок дверь соседа приоткрылась и из нее выскользнул размазанный силуэт. Ну жук! Не пялься я на вход дома некроманта так пристально — точно пропустила бы…

Негодование готово было разорвать меня на кусочки. «Ровно в десять», «Зайду за тобой» — мысленно передразнила я напарничка.

А тот, как ни в чем не бывало, отправился вверх по улице и, дойдя до угла оной, убедился, что наши дома уже не видны, и скинул с себя отвод глаз. Ибо с ним поймать пролетку было бы слегка проблематично… Так что я, тихо шедшая за брюнетом, смогла наконец-то лицезреть уже не смазанную тень, а вполне себе четкого некроманта, которому от души хотелось врезать.

Вирсент был одет в безупречный черный фрак, под которым виднелась белоснежная манишка. Его обычно взъерошенные волосы были идеально уложены, а в руках этот гад держал трость с серебряным набалдашником. Ну точно аристократ, готовый отправиться в оперу или на прием. И не скажешь, что совсем недавно он тягал по коридору бесчувственные тела моих неудавшихся убийц.

Напарничек огляделся, взмахнул рукой и поймал проезжавший мимо наемный экипаж. Тот остановился. Кони всхрапнули, Вирс потянулся было за дверцей, но… я оказалась быстрее. А еще наглее. Ибо как только створка распахнулась, я подскочила к пролетке.

— Вирсент! Как хорошо, что ты не копался так долго, — протянула я некроманту. Тот посмотрел на меня в духе: хоть мы и не на кладбище и я не рою могилу, но дать бы тебе самой заступ… ом не отказался.

А потом посмотрел еще раз, будто до этого видел меня отдельно от платья и только сейчас заметил тонкий шелк, который облегал фигуру, и… гулко сглотнул, поправил галстук, словно тот был удавкой, перекрывшей кислород, и прикрыл глаза.

Не стала дожидаться, пока напарничек подавит в себе убийственные в отношении одной прыткой меня желания, а также сможет сформулировать приличный цензурный ответ, и, технично отстранив брюнета, первой села в карету.

Он же стиснул зубы и с досадой выдохнул:

— Как мне повезло, дорогая, что ты у меня такая пунктуальная…

«Ого, как быстро к нему вернулся дар цензурной речи! И пары секунд не прошло!» — мысленно хмыкнула я.

— А мне-то как с таким предупредительным кавалером… — произнесла я в тон, грациозно присаживаясь и расправляя юбку.

Вирс выдохнул тихо, скорее обращаясь к мирозданию, но получилось, что и я краем уха услышала:

— Видят боги, я не хотел… — и с этими словами напарничек влез в карету.

Дверца захлопнулась, и я тут же предупредила:

— Убери заклинание стазиса. Оно у тебя заготовлено в левой руке…

— Почему именно в левой? — приподняв бровь и ничуть не раскаиваясь, уточнил Вирс.

— Правой ты дверцу закрывал, — пояснила я.

Напарник выдохнул, признавая, что я оказалась права, и, вытянув руку вперед, открыл ладонь и медленно втянул в себя чары, прекрасно понимая, что раз я узнала про них, то и о щите позаботилась. А зря он так подумал… Я просто не успела тот сотворить. В отличие от непробиваемого выражения лица. Оно-то меня и спасло.

В замкнутом пространстве пахло кожей, дорогими благовониями и одеколоном Вирса — легким, летним ароматом, напоминающим о пряных травах и ночном лесе.

— Ирэн, зачем тебе рисковать? — прямо, без обмана и фальши, как-то устало протянул некромант.

— Может, потому, что ты мне небезразличен. И раз уж у нас с тобой в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности не получится долго и счастливо, то я хочу, чтобы хотя бы коротко и живо… — отозвалась я.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

— Я хочу, чтобы мы были столько, сколько это возможно… Рядом.

— Догадывался, что с тобой все просто не будет. Но, наверное, поэтому я влюбился именно в тебя, Ирэн Ирсен…

— И если тебе дорога эта любовь, то не пытайся решать за меня.

— А еще мне дорога ты! — вспылил напарник.

— Значит, всегда будь рядом! Потому что самое надежное место для меня в мире — за твоей спиной! — не осталась в долгу я, тоже переходя на крик и наклоняясь чуть ближе.

— Я пытаюсь уберечь тебя!

— Побереги себя! — с угрозой предупредила я. — Иначе тебе же будет хуже, если не возьмешь

— Взять? Если только замуж! — выпалил Вирс.

«Давай без замуж, просто бери, прям здесь! До алтаря с твоей работой мы не дотянем», — пронеслось в моей голове. А потом вдруг озарило: так это что? Предложение? Правда, в духе некроманта, когда о главном — между делом… но не успела я этого в полной мере осознать, как в следующую секунду некромант резко, хищным рывком дернулся вперед и… что могу сказать: мечты порой сбываются!

Мужские пальцы впились в мои волосы у виска, откинув голову назад. В глазах у Вирса плясали демоны — яростные, голодные.

Я не успела ничего сказать, не успела даже понять, а нужно ли для приличия посопротивляться. Его губы обрушились на мои — жесткие, требовательные, без тени сомнения или просьбы. Это был не поцелуй, а захват. Вирс наказывал. Присваивал. Клеймил.

Все вокруг исчезло, кроме ощущений. Одновременно жгучих и манящих. Яростных и нежных. Горьких и сладостных. Я замерла, на миг парализованная этим натиском и чувствами, которые он рождал во мне. А потом во мне будто что-то сорвалось с цепи.

С глухим стоном я ответила Вирсу. Мои пальцы вцепились в складки его дорогого пиджака, сминая безупречную ткань. Я кусала его губы, я отдавалась этому поцелую с той же яростью, с какой мы только что спорили. Это было сладкое, головокружительное падение. И хотелось, чтобы оно продолжалось и продолжалось…

Некромант остановился так же внезапно, как и начал. Его дыхание сбилось, глаза потемнели, став почти черными. На его надменном лице читалось то же недоумение, что клокотало и во мне.

Карета резко дернулась, выходя на ровную мостовую. Он отстранился, не сводя с меня взгляда. А я сидела, пытаясь поймать воздух, с губами, распухшими от его поцелуя, и с единственной мыслью в голове, ясной и беспощадной: все стало только хуже. И нет сил желать, чтобы этого не было.

— Кажется, нам с тобой не везет с каретами… — рвано выдохнул брюнет, как и я пытаясь найти закатившееся куда-то под сиденье самообладание.

Как по мне, так оно давно сбежало от нас обоих…

— Не везет? Как же тогда мы едем? — фыркнула я, пытаясь за не очень ладной шуткой скрыть смятение. А еще не признавать то, что Вирс, похоже, прав: уже не первый раз экипаж на нас так целовательно действует…

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я взглянула в окно. Огни города мелькали, с улицы доносились запахи цветущих каштанов, железной окалины, конского пота и не только его, нагретой за день мостовой… Я сидела, стараясь дышать ровно и не смотреть на напарника. Хотя невозмутимость давалась тяжело: мои губы еще помнили вкус Вирса, а тело — его прикосновения.

Воздух в карете был густым, наполненным невысказанными словами и напряжением. Брюнет нарушил неловкое молчание. Он поправил носовой платок в нагрудном кармане фрака аккуратным, выверенным движением, которое выдавало некроманта с головой: так контролируют каждый жест лишь те, кто готов вот-вот взорваться…

— Однако, какой знак выбрал заказчик для того, чтобы узнать своего продавца, — выдохнула я, взглядом указав на злополучный платок.

Тот был не ослепительно-белым, а алым… но именно его Стефан указал как способ связи. Дескать, требование покупателя было — прийти именно с таким в музей.

— Ну что, теперь я — Стэфан Бруковски, артефактор с неплохим аппетитом как до булочек, так и до золота…

— Для любителя ты слишком мало ешь… — фыркнула я, намекая, что гастрономическая мозоль уж очень мала.

— Как кормят, так и ем, — иронично отозвался Вирс.

— Это намек или вызов? — я приподняла бровь, как бы предупреждая: если что, учти, ты сам нарвался на мой свекольник!

— Это месть… — заговорщицки протянул напарник в тот момент, когда экипаж замедлил ход, сворачивая на широкую, залитую светом площадь перед Императорским музеем древностей.

Здание пронзало полночное небо острыми шпилями. Его колонны из светлого камня уходили ввысь, высокие витражные окна лили на мостовую теплый золотистый свет. У ступеней парадного входа теснились кареты, из которых выходили дамы в вечерних туалетах и кавалеры во фраках. Воздух гудел от голосов. Порой слышался приглушенный, будто отрепетированный смех, из тех, что идет в базовой комплектации к любой светской беседе. Из распахнутых дверей доносилась музыка…

Наш экипаж влился в общий поток. Вирсент распахнул дверцу и вышел первым, с легкостью аристократа, привыкшего к подобным мероприятиям, и подал мне руку. Я оперлась на его твердую прохладную ладонь, выходя из кареты, и постаралась придать своему лицу слегка высокомерное выражение, под стать остальной толпе.

— Готовься, милая, — прошептал Вирс, наклоняясь ко мне так близко, что его губы едва не коснулись моей щеки. Со стороны жест наверняка походил на нежный супружеский, а не предостерегающий. — И улыбайся более натянуто. Озирайся нервно. А то сейчас ты выглядишь слишком естественно, как светская дама или профессиональная шпионка…

— Хорошо, буду выглядеть по-дилетантски, — заверила я, сладко улыбаясь в пространство.

— Выучил агента на свою голову, — фыркнул напарничек, успевший посвятить меня в некоторые тонкости магического шпионажа и уже об этом, похоже, жалевший…

Меж тем за этой «супружеско-напарнической» беседой мы поднялись по широким ступеням и оказались у дверей, в которых стоял слуга, проверявший входные билеты. Только вот в отличие от Бруковски, последними мы не успели озаботиться…