Глава 16

— С тобой все в порядке? — забеспокоился дедушка, оказавшийся рядом.

Кажется, я забыла, как дышать, а мое сердце — как биться. И лишь прозвучавший в тишине вопрос вывел меня из ступора.

— А, чего? — откликнулась я.

— Говорю, тебе что-то нужно? — повторил свой вопрос Ирпур. — Успокоительные капли или…

— Мне нужна лопата, — перебив дедулю, твердо произнесла я.

М-да, похоже, в список основных средств от депрессии этот садовый инвентарь не входил. Хотя зря! Универсальное же средство: можно и труп зарыть, и откопать надежду на воскрешение…

— Чего? — не понял дедушка.

— Мне нужна лопата, — твердо повторила я и пояснила: — Хочу взглянуть на уши одного дивного.

И, не став медлить, тут же и потопала в садовый домик искать требуемое, чтобы с наступлением ночи отправиться на то самое центральное столичное кладбище.

Дедушка хромал следом, когда мы шли меж могил, а я выискивала нужное мне надгробие над свеженьким холмиком. Наконец нашла нужную мне плиту. На той затейливой вязью было выгравировано эльфийское имя.

А после того без тени сомнения воткнула лопату в землю.

— Ирен, мы же не кладбищенские воры, зачем тебе это? — спросил Ирпур, не понимая, что я творю, но тем не менее пусть и осуждающе, но поддерживая.

— Хочу докопаться до правды, — выдохнула я и добавила: — А возможно, и отрыть свою любовь.

— Ты же не некромантка… — не понимая, протянул дедуля.

Да, если честно, я и сама толком не знала, что творю. Скорее, меня вела надежда и смутные догадки…

Когда заступ ударил о крышку гроба, было далеко за полночь. Луна уже выкатилась на середину неба, озаряя погост своим скупым светом. С меня градом лил пот, руки дрожали, но отступить — и мысли такой не было!

На смену лопате пришел лом. Я уверенно поддела им крышку и, поднатужившись, откинула ту, чтобы посмотреть на лежавшего в домовине. На Вирса он был похож мало, но на эльфа — еще меньше. Потому как сквозь дивный облик все же проступали знакомые черты. Разлет бровей, упрямый подбородок, а главное — уши. Они были идеально круглыми.

Я припала ухом к груди, пытаясь услышать пульс, потому как на магическое зрение надежды… потому как на заклинание надежды не было. Вирс некромант. И в том, как обмануть и смерть, и тайную канцелярию, и все эльфийское посольство, он знал куда поболее моего. Так что я не стала тратиться ни на сканирование ауры, ни на оценку жизненных потоков, веря: лишь сердце не обманет. Но оно не билось.

Нет, нет, нет, такого просто не может быть. Вирс придумал всю эту хитрую схему не чтобы вот так…

Магический разряд между пальцами возник сам собой, и я ударила им в ребра. А потом еще раз и еще. Мужское тело выгнулось дугой, и магия уходила будто в песок, а потом и вовсе потекла из моего резерва по каналам прямо в некроманта…

Я не сопротивлялась, скорее сама была готова отдать все силы до последней капли… И чем больше магии вливалось в эльфо-некроманта, тем больше черты лица плавились: дивность уходила, сменяясь знакомыми скулами, бровями, губами…

С которых в какой-то момент слетел судорожный вздох, огласив тишину вокруг.

— Хватит! Ты надорвешься! — услышала я хриплый голос, такой знакомый и родной.

Захотелось истерично рассмеяться, а еще залепить пощечину и поцеловать. Все разом. Но я лишь сжала кулаки и посмотрела на некроманта, который неотрывно глядел на меня.

— Ирэн, почему ты здесь…

— А ты ожидал пробудиться в окружении эльфийской знати? — фыркнула я.

— Вообще-то, я ожидал узреть перед собой, когда очнусь, крышку гроба, — отозвался мой напарничек. Бывший напарничек.

— И как бы ты из него выбрался? — гордо вскинув голову, спросила я, чувствуя себя при этом форменной дурой.

— Ну, я же маг смерти, а вокруг столько моих подручных. Неужели ты думаешь, что некому было бы меня отрыть? — протянул, ничуть не смутившись, брюнет, сарказм которого даже могила не смогла исправить.

— Все просчитал, да? — Вдруг меня одолела злость. — И то, как выберешься из кладбища, из тайной канцелярии, из столицы, оставив одну дуру одну рыдать по тебе. Что ж, считай, я выполнила за твоих марионеток их работу! — выдохнула и со злостью воткнула заступ рядом с гробом, а потом начала выбираться.

— Ирен, ты чего? — садясь в домовине, отозвался ошарашенный Вирс.

— А того! — перестав пытаться остановить истерику, выпалила в ответ и ударила по краю могилы. Земля осыпалась. Рука, только недавно зажившая, отозвалась болью. И вот странность: пока махала лопатой, той и не чувствовала! — Я все слезы по тебе прорыдала, так что больше, кажется, не осталось ни одной. А ты, оказывается, живой! Гад! Сволочь!

— Это был единственный способ, чтобы быть с тобой рядом, — произнес некромант, и его слова заставили меня, начавшую было вылезать из могилы, остановиться. А Вирс продолжил: — Меня бы не отпустили из тайной канцелярии живым, поэтому пришлось стать мертвым. И тебе я не мог ничего сказать, чтобы все выглядело по-настоящему. Сколько дней прошло с моей смерти?

— Шесть… Нет, семь. Нет, уже семь, — ответила я, подсчитав.

— Я был должен очнуться через месяц. Как раз и аура бы постепенно восстановилась. Но ты меня опередила и поделилась силой, так что…

— А весь этот месяц я должна была по тебе страдать, оплакивать или записаться в агенты канцелярии, чтобы отомстить за любимого, который погиб? — перебила я брюнета.

Вирс и так бледный посерел.

— Надеюсь, ты не сделала такой глупости? — спросил он.

— Я, может, и влюбленная идиотка, но не настолько.

— Влюбленная? — уточнил некромант.

— Идиотка! — рявкнула я.

И, вскинув голову, крикнула дедуле:

— Подай руку!

Тут же над краем могилы выпросталась мозолистая ладонь, за которую и ухватилась. Быстро подтянувшись, встала на землю и глянула вниз.

Какая-то часть меня, та самая, которая зиждилась на гордости, шептала: нужно бросить Вирсу что-то в духе «счастливо оставаться» или «поздравляю, твой план удался» и уйти. Но другая половина, над которой властвовало сердце, приказывала остаться, и я ей поддалась.

Но выбирался из ямы некромант сам. Правда, у ворот погоста наши пути разошлись. Ему нельзя было возвращаться в снятый дом или ко мне, потому что за теми могли следить.

— Мы увидимся совсем скоро, — пообещал Вирс на прощание.

— Учти, больше полумесяца я ждать не буду. Не появишься в этот срок — и я найду себе жениха, у которого точно не будет темного шпионского прошлого. — Пообещала я то ли некроманту, то ли самой себе.

Брюнет как-то нахмурился и, взяв мою руку, поцеловал ее на глазах у дедушки. А после был таков.

Вернуться домой после ночной эксгумации чувств и недотрупов было… странно. Дом пах пылью, одиночеством и призраками последних недель. Дедушка, хромая, прошелся по комнатам, будто проверяя, на месте ли все самое ценное: книги на полках, его кресло у камина, недопитый кофе в чашке.

— Ну вот, мы и вернулись, — выдохнул он, опускаясь на софу с тихим стоном. — Как будто и не уходили. Только вот нога напоминает, что вылазки на погост в моем возрасте стоит делать все же уже лежа в гробу, а не пытаясь тот откопать…

Я молча поставила чайник, чувствуя себя выжатой, как лимон после всего. Рука ныла — спасибо удару о стенку могилы.

Но несмотря на все это, в душе было впервые за эту неделю спокойно…

На следующее утро я впервые после взрыва в музее снова пошла на работу. Дорога казалась до неприличия обыденной. Торговцы раскладывали товары, извозчики ругались на неповоротливых пешеходов, а солнце светило так, будто никаких некромантов, интриг и ночных раскопок не существовало никогда вовсе. Моя жизнь снова сузилась до размеров мастерской, где мне, конечно же, учинили разнос за пропущенное время.

Я на это пожала плечами и сказала: раз здесь нельзя даже заболеть, то можно и уволиться… На что начальство тут же пошло на попятную, назвало прогулы отпуском за свой счет и потребовало ускориться с проектом, напомнив о премии. В общем, все как всегда: кнут, пряник и немного истерики.

Работу над самопостроением векторов я доделывала с каким-то исступленным, почти яростным упорством. Каждый силовой поток, каждую спайку я проверяла по нескольку раз…

В этой круговерти новость об аресте Бруковски, которая все же просочилась в мастерские, прошла как-то мимо. Как и проверки по этому поводу. К слову, после них шкатулку с моего стола таки убрали.

Жаль, что так же нельзя было избавиться от Нориса, который первое время с гордо-обиженным видом ходил мимо, а потом решил «простить» и вновь стал подкатывать…

Ничего этого франта не берет. В отличие от Морриса. Тот, удивительное дело, завязал с бутылкой. Совершенно. И был стекл как трезвышко! И как-то подозрительно на меня смотрел, словно искал то ли признаки моей трупности, то ли своего безумия, но не находил ни того, ни другого.

Впрочем, и грымза тоже. А еще она предпочитала обходить меня по широкой дуге. Хоть какой-то профит от этого шпионажа!

О последнем я старалась не думать, как и о Вирсе. Но некромант прочно поселился в моих мыслях и уходить не думал. Так что я сама сбегала от него. В работу.

Дедушка наблюдал за моим трудоголизмом, хмурясь и качая головой.

— Внучка, так ты же себя вгонишь в гроб раньше времени, — ворчал он за завтраком, заботливо подкладывая мне еще один бутерброд. — Я вот на воды все-таки поеду. Ты меня, старика, ведь проводишь? Как закончишь свою железяку.

Он сказал это не как просьбу, но прозвучало, как дело уже решенное. Видимо, ночная эпопея с лопатой окончательно убедила его, что оставлять меня одну в городе опасно.

И я сдалась. Отчитавшись о проекте, который закончила даже раньше оговоренного срока, получила свою премию (шеф, скрепя сердце и скрипя пером, но таки подписал чек) и отправилась в банк, чтобы его обналичить.

Там-то и выяснилось, что на мой счет уже поступила неприличная по своей внушительности сумма… ровно такая, чтобы открыть свое дело.

«Мой гонорар и отступные», — вдруг поняла я, вспомнив, что на такое вознаграждение за мою помощь в расследовании мы с некромантом и договаривались. И отчего-то подумалось, что мы теперь в расчете, и, похоже, больше не увидимся. Ведь Вирс обрел долгожданную свободу от ярма тайной канцелярии.

Он перекинул большую часть своей ауры на эльфа, а вместе с ней — и свою клятву, которая доставала до самой смерти ее носителя. А раз оным стал остроухий, который скончался, то и Вирс, получается, теперь свободен…

И хоть расчет был смертельным, а шансов мало, у некроманта все получилось. А дивные послы, которые находились под неусыпным наблюдением разведки, не рискнули ни проводить ритуалов над мертвым собратом, ни вскрывать его. Лишь убедились, что душа того отбыла за грань и все. Поспешили закопать.

Хотя, как Вирс сам пояснил, его сердце билось… Раз в несколько часов. Да и аура была как у трупа, на момент похорон разорванная… Но он все учел. И опасливость дивных в том числе. А сейчас рассчитался и со мной…

Так что я грустно улыбнулась и… сняла сто золотых со счета. Почему бы не отдохнуть с дедушкой на этих самых водах?

До оных я купила два билета на магопоезд, что следовал до Тувры. А еще я надеялась так сбежать от себя и мыслей о Вирсенте.

Решила для себя, что с меня хватит. Хватит шпионских страстей, хватит опасностей и хватит этой жизни одним мигом. Мне будет достаточно тихого, спокойного счастья. Работы, которую я люблю. Дедушки, который жив и здоров. И даже мыслей о том, что где-то там он, этот невыносимый некромант, жив — уже было почти достаточно. Почти.

На перроне царила привычная суета. Дедуля, опираясь на трость, бодро ковылял к нашему вагону, отпуская язвительные замечания в адрес медлительных носильщиков. Я шла следом, сжимая ручку маленького чемоданчика и чувствуя, как камень на душе понемногу становится тяжелее с каждым шагом, уводящим меня из города.

Мы устроились в купе. Дедушка тут же прикорнул, а я уставилась в окно, наблюдая, как проплывают мимо знакомые до боли улицы, а затем уступают место полям и перелескам. Поезд, в топке которого бушевали огненные элементали, набирал скорость, унося меня от всего, что было так больно и так сложно.

Я уже почти убедила себя, что все к лучшему. Что нужно отпустить. Что некоторые истории просто не должны иметь продолжения…

Когда до конца пути осталось каких-то полдня, дверь купе плавно отъехала, я даже не обернулась, решив, что это проводник с чаем или новый сосед, с которым мы скоротаем остаток дороги.

— Места свободны? — прозвучал голос.

Нарочито томный, с легкой франтовской игривой ноткой.

Я обернулась и обомлела.

В дверях стоял Вирс и… не он одновременно. Безупречно одетый в костюм из светлой дорогой ткани, с тросточкой в руке и легкой, беззаботной улыбкой на знакомом лице, но… блондин! Яркая выцветшая на солнце светлая растрепанная шевелюра, знакомая смуглость и глаза, которые смотрели на меня, будто я была самым родным в мире человеком.

У меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось где-то под ребрами, а на пол с тихим шелестом падали осколки недавних решений о «спокойном счастье» и «тихой жизни».

— Д-да…

Выдавила из себя я, чтобы услышать:

— В пекло все! Ирэн… Наконец-то!!!

Выдохнул Вирс и шагнул в купе, закрывая за собой дверь. И шагнул к начавшей было вставать мне. Объятья. Долгие. Настоящие. Такие родные. А после некромант вдруг опустился на одно колено и, чуть качаясь в такт движения магопоезда, произнес:

— Ирэн Ирсен, перед богами, людьми, и… — Вирс замолчал на мгновение, глянул в сторону, где как раз прикорнул дедуля, а после добавил: — И Ирпуром Ирсеном, прошу тебя стать моей женой.

С этими словами некромант достал из внутреннего кармана коробочку и протянул мне. Я взяла ту в руки и только открыла крышку, чтобы увидеть кольцо и сказать «да», как дедушка крякнул во сне и повернулся на другой бок, приоткрыл глаза и тут же встрепенулся:

— Да ты кто еще такой? У Ирен уже есть жених.

Я готова была провалиться сквозь пол вагона. Но Вирсент лишь рассмеялся — тихим, бархатным смехом, который отозвался где-то внутри меня.

— Жених? — он поднял бровь, и в его взгляде заплясали чертовские искорки. — Надеюсь, он ценит такую прелестную невесту.

— Некромант, — мрачно и с гордостью выдал дедуля, явно пытаясь произвести впечатление или спровоцировать. — Лучший в империи. Так что с ним таким проходимцам, как ты, лучше не связываться!

Наступила тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Вирсент медленно повернулся к Ирпуру, и дедуля наконец признал своего будущего внучатого зятя.

— И почему я встречаю вас, господин маг, с самых неожиданных ситуациях? То потянув лодыжку, то после сразу после нападения неупокойника, то в гробу… Вы не могли бы выбрать для рандеву что-то более традиционное?

— Купе — разве это не традиционно? — изогнув бровь поинтересовался Вирс.

Дедуля сварливо поджал губы, нехотя признавая: все же нынешняя встреча самая традиционная из всех предыдущих. А главное, сегодня никто не пытался на нас напасть, убить и сами мы были целы и живы!

Я не смогла сдержать смешок, который прозвучал как нелепое всхлипывание. Дедушка нахмурился, глядя на нас обоих с подозрением.

А Вирсент, не отводя от меня взгляда, протянул руку через столик.

— Позвольте представиться. Вирсмор Аларион. Очень рад знакомству с вами… и Ирен. Настолько рад, что прошу ее стать моей женой, — светски произнес некромант и, не выдержав-таки тона, порывисто добавил, повернувшись ко мне: — Так ты выйдешь за меня?

И со второй попытки я сказала-таки «да»!