Часть 4 · То, что мертво. 1

Состояние, близкое к полусну, в котором лич проводил большую часть времени, когда не случалось ничего любопытного, снова оказалось нарушено. Тени эмоций, испытанных когда-то живым телом и связанные с пришедшим воспоминанием, лишали равновесия. Эта вспышка была ярче, чем предыдущие.

После Раскола. Окрестности поселка Навья гора к западу от Нодлута. Утро. Пустырь, который местные зачем-то звали Гнилое болото. Хоть тут и имелись лужи разного калибра, и трава росла самая что ни на есть болотная, но болота и в помине не было.

Плоский холм, поросший вереском, с едва выпирающими наружу камнями, похожими на прыщи. Солнце в серой утренней мути.

Встреченный на полпути к городу старший дознаватель Ворнан Пешта, выгуливающий свою беременную жену в столь странное время и в столь странном месте, напрочь отказавшийся что-либо объяснять.

Грызущиеся Арен-Фес и Мартайн. Причем вампир натурально клыки щерил и заявлял владение по праву крови.

Питиво оставалось только молча досадовать. И все же он успел разглядеть находку до того, как кокон силовых нитей инквизитора спрятал миниатюрную белую флейту с тонкими розоватыми прожилками. Ее даже сквозь барьер видно было. Чистый свет драл наждаком по темной сути. Свет такой силы, что перестает быть благом. А ведь, по идее, он, некромант, должен был заметить первым. Рядом стоял, едва не наступил…

За дверью склепа был кто-то живой. Светлый. Инквизитор.

* * *

— Дурная примета, стоять на пороге, светен, — сказал мрак едва каменная дверь отворилась.

— Как для кого, — отозвался Арен-Тан, опуская руку, которой не успел постучать.

Во тьме протаяли два багровых огонька. Мягко толкнулась сила, пробуя на плотность инквизиторский щит. Краешком. Кончиком острия… Острого зуба… Костяного когтя.

— Не прикроете ваш истинный облик? — предложил светен, перешагивая порожек.

Призрачный свет затлел, сделался гуще, пополз туманом вдоль серых стен, собрался плотными комками и повис в клетках древних держателей для свет-сфер.

Помещение склепа предстало во всей красе: стены с поблекшими фресками и полуосыпавшейся мозаикой, пустые каменные вазы в нишах. В углу, торчком, как шкаф, стоял саркофаг. Со шкафом его роднило и то, что он был открыт и полон книгами, которые Арен-Тан с удовольствием полистал бы, будь его визит просто визитом вежливости.

— Вас до сих пор смущает вид костей? — будто красуясь, спросил бывший магистр темной магии Андрзедж Питиво, разведя в стороны мумифицированные руки, в одной из которых находилась трость с круглым, чуть приплюснутым, словно стершимся от времени каменным навершием.

«Одежда» состояла из видимых невооруженным глазом завихрений некротической энергии, дымкой, опутывающей то, что осталось от физического тела.

— Вид костей меня не смущает, а вот вид присохших к ним мышц и кожи вызывает отторжение. Как если бы вы пришли в гости, а хозяева голые.

— Когда приходишь в гости незваным, и не такое можно увидеть, — скрипнул некрарх, пощелкал фалангами в шелухе пергаментной кожи и приоделся в щеголеватый костюм-морок. Старомодная шляпа на лысой голове смотрелась издевкой.

— Так достаточно? Или вам еще и приятную личину изобразить? — нитки губ и сухожилия на лице-черепе растянулись в улыбку.

Арен-Тана покоробило. Улыбка вечно-не-мертвого до странного напомнила оскал Лодвейна, случайно встреченного на улице перед отъездом из Нодлута.

С вампиром пришлось поздороваться. Нужно стараться поддерживать хорошие отношения с носителями ценных качеств и способностей, пусть оные носители свои ценные качества не развивают, прозябая в службе отлова. Мало ли какая надобность случится, а тут раз — и лояльный конгрегации служащий. Даже угрожать не нужно, просто попросить.

— У вас там что? — полюбопытничал лич, указав тростью на саквояж в руке Арен-Тана.

— Когда случается внезапно нанести визит, обычно берут с собой угощение для хозяев, но вы не едите и не пьете, поэтому, чтобы занять руки во время беседы, я принес с собой доску и сферы. Вы ведь играете?

— Случалось. Но больше люблю наблюдать.

— Да. Я в курсе. Даже в курсе, что порядка трехсот лет назад вам довелось наблюдать изумительную партию. Я бы сказал, виртуозную. — Пальцы Арен-Тана сами собой отбили ритм на три-четыре. Лич оценил намек на времена смуты и Всадников Мора*, снова изобразив жутенькую ухмылку.

Если саркофаг выполнял роль шкафа, то каменное ложе, на котором он должен был покоиться, Питиво использовал вместо стола.

Здесь имелась пара раскрытых книг с весьма неаппетитными иллюстрациями. Однако пространства на шероховатой поверхности было еще достаточно, и Арен-Тан извлек из саквояжа и аккуратно положил на возвышение расчерченный на сектора и клетки круг. Подтянул поближе каменную вазу, перевернул, уселся.

Рядом с полем для игры лег футляр со сферами. Классическая расцветка — белое и черное, ничего необычного, разве что весьма солидный возраст набора. Лич, устроившийся по другую сторону возвышения на такой же вазе, отщелкнул крышку футляра. Посмотрел внутрь, потом на инквизитора. Арен-Тану хотелось улыбнуться. Он знал, что там…

— Прекрасный набор, кахолонг и обсидиан. Но он не полный. Не хватает «биты», — подсвеченные синим глазницы лича пытливо вперились в лицо инквизитора.

— Мне больше нравится когда говорят «импульс», — проговорил Арен-Тан. Немигающий взгляд его… не пугал, нет, просто это было… противоестественно. — Полагаю, у вас будет, чем ее заменить. Сгодится любой подходящий по весу круглый предмет.

— Любой не сгодится, и вы прекрасно это знаете, светен, — сказал некрарх, пощелкивая сухими ногтями по набалдашнику трости. — И я даже уверен, что «бита» в одном из ваших карманов, а вам просто любопытно…

— Что вы предложите взамен, — кивнул инквизитор и позволил улыбке коснуться губ. — Вы не представляете, маджен Андрзедж, какое удовольствие говорить с понимающим… существом. Сферы на стол?

Лич, прижав трость коленями, потянулся к карману пиджака-морока точно так же, как потянулся к своему карману инквизитор. Карман у лича был ненастоящий, и Арен-Тан даже думать не стал, откуда вечно-не-мертвый добыл сферу, которую сейчас прятал в плотно сжатых, похожих на паучьи лапы, пальцах.

Обе шарика упали на доску одновременно. Жемчужно-серые. Похожие, но разные.

— Любопытно, — протянул лич, полыхнув глазницами. — Пещерный жемчуг, если не ошибаюсь? Он сейчас кажется серым, но на самом деле имеет теплый золотистый оттенок.

— Да, — довольно улыбнулся инквизитор. — При другом освещении разница будет заметна. А у вас? Лунный камень?

— Селенит. Их часто путают. Но при другом освещении… — Лич ответил почти такой же улыбкой, будто скопировал, впрочем, любое доступное не-мертвому проявление эмоций нужно было копировать. В основном, из собственной памяти, но окружающие живые тоже годились. — Вы приехали из Нодлута, чтобы со мной в сферы поиграть, светен?

— Пока просто предложить партию. И судя по тому, что я вижу, это будет игра на равных.

— У меня только «бита», а вы явились с полным набором, светен, и играть предстоит на вашей доске, где здесь игра на равных?

— Я предлагаю вам расставить фигуры, маджен Андрзедж.

— Это действия в рамках существующего соглашения или я могу попросить что-то взамен? — прозорливо поинтересовался некрарх.

— Я сам готов вам предложить кое-что взамен. Для начала не желаете ли сменить место обитания? Рядом с городком Нер-Ире имеется дивный особняк. Жилых помещений там осталось всего пара, но вам же и не требуется телесный комфорт. Разве что, компания. Иногда. А там как раз проживает, забавно звучит, весьма интересная не-мертвая дама. Но такому месту как Нери-мар нужен особый смотритель.

— Присматривать нужно за дамой?

— За домом. И его мертвым сердцем, корнями, как любят говорить в старых семьях. Дама — просто любопытный казус. Вы ведь любите магические аномалии, не так ли?

— А как же партия в сферы?

— Она уже начата, маджен. Две фигуры из возможных на доске.

— Это «биты». Разве можно вводить в игру две «биты» разом?

— Два «импульса», — поправил инквизитор. — Это будет весьма необычная партия.

— «Биты» выбывают первыми.

— Разве? — Арен-Тан приподнял бровь. Он не собирался, как-то оно само вышло. Стоит поработать над контролем.

Раздался скрип и скрежет. Лич смеялся.

— Ваш смех — музыка для моих ушей, маджен Андрзедж, — позволил себе некоторое преувеличение инквизитор.

— Вы мне бессовестно льстите. Очень маловероятно, что мой смех для ваших ушей музыка. Зато для моих несомненная музыка то, что вы выговариваете мое имя без запинок и совершенно верно.

— Я тренировался, — ухмыльнулся Арен-Тан. — Был уверен, что вы отметите. Ведь чувство прекрасного вам тоже не чуждо, и вы цените хорошую мелодию так же, как вам любопытны ноты, нарушающие гармонию звучания.

— Полагаю, о музыке вы заговорили тоже не просто так.

Питиво смотрел в лицо, а пятка трости шуршала в пыли на полу. Легли параллельно друг другу две длинные горизонтальные линии. Затем трость приподнялась и опустилась, несколько раз, оставляя между линиями вмятинки-точки. Флейта.

— Это будет тема нашей следующей встречи и, надеюсь, уже не здесь, — сказал инквизитор, пристально наблюдая за движениями. За ним самим тоже водилась привычка черкать по бумаге в минуты задумчивости. — До Корре слишком неудобно добираться. Нер-Ире куда ближе. Сопроводительные документы придут маг-доставкой. Всего доброго, маджен.

Вечно-не-мертвый министр приподнял краешек шляпы. Не только в знак прощания. Он был согласен на партию в сферы.

* * *

* О периоде Смуты и Всадниках Мора подробнее в книге «Время вороньих песен»