8

Кажется, являвшийся ночью с обнимашками эльф не только поделился силой, но и набрался от меня разной околоведьмачьей ерунды — сглазил, напомнив о дне свадьбы с Мареком.

Утро началось почти так же. Мой шикарный идеально черный костюм оказался для начала усажен шерстью. Думаете черная шерсть на черной ткани не видна? Это смотря сколько шерсти. И она ни в какую не отчищалась.

Победила, отрыв в кладовочных закромах лежалую щетку. Попавшаяся там же коробка от одной из подаренных на свадьбу лопат, явно была знаком, но я не вняла.

Избавившись от шерсти, я обнаружила, что костюм изрядно помят, и тут случилось страшное. Я и бытовые заклинания штуки плохо совместимые.

Что ж, мне не впервой оставаться без штанов. Другое дело, что приличных штанов не нашлось, только для работы. А из достойного выйти в люди — вечернее платье, тоже черное, с серебристой искрой по краю длинной пышной юбки. Купленное, не помню, когда, и не помню, по какому случаю, и так ни разу и не надетое. Пробил час.

Убойно прекрасна? Да, тьен Эфар, тебе бы понравилось. Обязательно отошлю магфото. Жаль, что тебя не будет. Это придало бы мне уверенности и уж точно развеселило — эльф в парадных одеждах среди толпы темных в черном.

Расчесанные и зафиксированные волосы улеглись на удивление удачно, настырную прядь пристегнула заемной заколкой, синее было близко к телу, под платьем, верхнего кружевного наряд не предполагал. Открытые плечи спрятались под пиджак, так что приличия были соблюдены, а ботинки… Кто там под платьем видит, если не заглядывать?

Старое нашлось в старом портфеле Марека, с которым носилась Дара и в который я решила сложить сопроводительный доклад и нужные информкристаллы с записями визуализаций. Папка влезала, но косо. Что-то мешалось и брякало. Я сунула руку, нашла в подкладке дыру, а в дыре…

Тот, кто единожды видел, а тем более — держал в руках хотя бы один из Ее Даров, сразу узнает прочие. Я замерла, будто встретила давно потерянную родную душу, видела кожей.

Мертвое железо и дерево, серебро и кость, рубин и обсидиан.

Не просто старое — вечное.

Ожила под сердцем привратная лента, обняла, как чьи-то руки, которых я почти не помню, но знаю. Неистовое пламя стелилось мягким пледом, укутывало. Мерцали на руках и скрытые под одеждой мириады паутинных нитей. Я подцепила одну из них, нанизала Дары-ключи сквозь отверстия в головках и оставила браслетом на руке. Не каждый увидит, а увидев — узнает.

Миг бесконечности.

Она, Мать всего, посмотрела на меня из глаз моей дочери, стоящей в дверях кабинета. Значит, я все сделала, как нужно.

Затем Дара моргнула, округлила глаза, приподняла руки, и потопала ногой.

— Не опоздаю, — заверила я беспокоящуюся дочь. — У меня новый магмобиль.

Годица вчера обещала прийти. С полчаса мне по магфону рассказывала, каких я хороших гостей привела, хоть и вампиров. И жаль, что так быстро уехали. Мне тоже нужно было ехать и быстро. До того, как появиться в Академии, я хотела хоть одним глазком глянуть на поздравительный стенд, который приготовили для Холина в Центральном. Свой подарок я отправила магпочпой. Тот же, что и планировала. Правда, после приключений с мертвым драконом пришлось заново заказывать.

Явиться гранью было бы быстрее, но неприлично, да и магмобиль показать хотелось, чтоб потом злорадно похихикать, когда темная морда решит, что это и есть его подарок.

Взятый в руки магфон удивил количеством сообщений, будто день рождения был у меня, а не у Марека.

— Мам! — уже хором взвыли дети.

Я опомнилась и выскочила, помянув тьму, потому что Копать напутственно заплелся в ногах и в широкой юбке платья. Выпутывали с Лаймом в четыре руки, а Дара держала портфель и магфон.

В воланах на водительском месте в мобиле оказалось не так удобно, как в штанах, но добралась. Даже не свистнули ни разу. Может потому, что по магсети несколько дней подряд показывали выставку и этот самый магмобиль, презентованный главе клана Феррато старейшиной Мартайн, владельцем концерна «Мартон Астин».

В холле Центрального оказалось пусто. Это было так дико. Но зато никто не помешал насладиться зрелищем.

Портрет юного замнача в полный рост стоял на видном месте — в центре, на небольшом возвышении, где благодарно неблагодарные сотрудники и мимопроходимы могли оставить свои подарки, поздравления и… напутствия.

До чего много народу с фантазией!

Для эстетов даже книжечку положили, но многие, не стесняясь, желали прямо поверх портрета. Добавила парочку проклятий от себя. И была застукана с поличным.

— Мика! — рявкнул грозный замначеский голос. Стилус дрогнул и Холин на портрете остался без усов. — Так и знал, что тут застрянешь. Бегом.

— Куда? До Академии пять минут.

— До Академии пять, а до Новигора не пять. Где твой магфон? Заседание перенесли. Слишком много желающих, зал Академии маловат.

— Закрытое же заседание! — возмутилась я, когда вновь оказалась снаружи.

— Оно таким и осталось. Это мне?.. Твой?

Хи-и-х…

— Мой.

— На этом! — и в наглую вперся на водительское место моего «МА-Хинэ». Ладно, так и быть, в честь рождения, пусть поиграется.

Новигор хоть и считался пригородом уже давно стал частью Нодлута. Здесь были самые современные торговые и выставочные центры и развлечения. И тот самый комплекс, который часто сдавался в аренду для проведения крупномасштабных мероприятий и которым владел небезызвестный фонд имени теперь и моего имени.

Круглая центральная часть, украшенная колоннами, два крыла, парк с фонтанами, подъездная дорожка. Вместо памятных по последнему посещению лакеев — подтянутые ребята в форме с невыразительными лицами.

Охранный полог куснул меня за щиты. Ничего себе… И это все из-за моей презентации?

Нервы и так были на взводе. Не только из-за предстоящего мероприятия. Дальше к западу, километрах в пяти от края города, находилась накрытая колпаком высшей защиты магстанция Лога.

Ее не восстанавливали. Проще было смонтировать новую в другом месте, чем перенастраивать систему подачи распределения энергии для светлого потока.

Это когда сам формируешь матрицу заклятия, полярность, по большому счету, не важна. Банке все равно, что в нее нальют, воду или компот, форму она не изменит. С механикой дело обстояло иначе. Но тут я мало что понимала. Я помнила каменные иглы, растущие сквозь меня, боль, отчаяние и свой уход. Умирать страшно. Всегда. Во мне вечно возрождающееся пламя, но я живая, и я…

— Мар!.. Я боюсь…

Магмобиль остановился. Холин был одной ногой снаружи. Мурашечно красивый, ужасающе элегантный и кошмарно притягательный в облаке силы, которую на миг, всего на краткий миг, но упустил, бросив взгляд в ту же сторону, что я. И осияв меня тьмой из глаз, пригрозил:

— Провалишься, я тебя лично закопаю.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. На выход!

Вышли.

— Получил мой подарок? — я бодренько пыхтела по ступенькам вслед за Мареком, едва успев подобрать юбку.

— Драную мантию? Оригинально. — Холин открыл дверь, блеснув глазами на мелькнувшие ботинки. — Которая из двух твоя? Надеюсь, что обе, потому что если красная не от тебя, мне подумать страшно, что она от…

— Ы-ы-ы-ы…

— Добрый день. Рад, что вы в чудесном настроении, мастер Холин, — безэмоционально сообщил нарисовавшийся в холле инквизитор, обращаясь сразу к нам обоим.

Его бордовая мантия была немного другой, более бордовой, распашной и украшенной по краю замысловатым шитьем. Под мантией, на полтона темнее, строгий костюм с глухим воротником под горло. Как в таком вообще дышать можно? Или светену не нужно?

— Я не сомневался, что вы опоздаете, поэтому всем объявили, что заседание начнется позже. Получается, вы вовремя. Прошу в зал. Магистр Холин, наши места в первом ряду вместе с комиссией. Митика. Удачи.

Вот уж чего не ожидала, так это пожеланий от Арен-Тана. И касания. Его пальцы были сухими, прохладными, а во взгляде отразилась эмоция. Какая, я разобрать не успела, светен отвел взгляд, а меня потрясло обилие народа, набившееся в зал.

Я шла к кафедре на желейных коленках и радовалась, что на мне устойчивые ботинки и длинное платье. Ужас. Да здесь все руководство магнадзора, почти полный преподавательский состав Академии и магстериум, отдельно группами представительства Штиверии, Лучезарии и Драгонии, от бордовых мантий в глазах рябит.

Аттестационная комиссия в первом ряду за столиками с отдельными проекционными мониторами.

Я принялась пересчитывать своих экзеку… экзаменаторов по головам. По-эльфийски, как я умею. Минэ, атта… Десятым был крокодил Есмал. Пусть останется несчитанным. Много чести. Даже созвучная эльфийскому «десять» фамилия не поможет.

Слева от комиссии устроились оба моих куратора, Марек и Арен-Тан. И… лич⁈ Я едва удержалась, чтобы не протереть глаза. Не-мертвый магистр Питиво был без своей милой шляпки, держал ее на остром колене, но приветственно приподнял трость.

Изумление помогло справится с дрожью. Я разложила все свое на кафедре, глянула на первую страницу доклада и поняла, что он никуда не годится.

Я посмотрела на Мара, выжидательно поднявшего бровь и удивляющегося, отчего я все тяну, потом на светена. Арен-Тан был спокоен и безмятежен, неподвижен. Сидел нога за ногу. И тут его рука с поджатым к ладони большим пальцем, лежащая поверх колена, шевельнулась.

Три, четыре.

Я выдохнула, поставила в считывающий артефакт первый кристал, активировала проекционное поле между возвышением и залом и стилусом изобразила идеальный треугольник.

— Что это? — спросил мой любимый крокодил.

— Это базовая фигура некромантии, магистр Есмал, — лучезарно улыбнулась я. — Странно, что вы спрашиваете.

Утомленный ожиданием зал с удовольствием отозвался смешками.

— Вы с таких начал решили начать? — недовольно нахмурился магистр «минэ».

— Нет. Это база, мы к этому вернемся. А начать я хочу с определения динамической системы…

…

— Динамическая система — совокупность элементов, для каждого из которых задана функциональная зависимость между временем и положением в пространстве…

— Любая динамическая система способна эволюционировать, и через заданный интервал времени примет конкретное состояние, зависящее от текущего…

— Различают системы с прерывистым и непрерывным временем. В системах с прерывистым временем, каскадах, поведение системы — последовательность состояний пиковой активности и покоя. В системах с непрерывным временем, или потоках, состояние системы определено для каждого момента времени непрерывно. Всем здесь знакомы понятия каскада и потока. Это основа физиологии развития дара, где начальным импульсом к запуску системы является момент рождения нового источника. Искра. И это же основа динамики…

— Важнейшие понятия теории динамических систем — устойчивость, способность системы при изменениях изначальных условий сколь угодно долго оставаться в равновесии, и грубость, когда свойства при изменении параметров не меняются, то есть статичны. Отсюда предположение — статика в магии не что иное, как грубая динамическая система. А всякая динамическая система, как я уже говорила, способна развиваться…

…

— К чему был показана базовая фигура, вы просто не знали с чего начать? — поддел Каен Есмал.

В зале раздались смешки.

— Это грубость, магистр Есмал. Базовый треугольник — грубость. Самая примитивная статическая фигура. Элемент множества, обладающий свойством самоподобия. Фрактал. Рекурсия. Фракталы естественным образом возникают при изучении вариативности динамических систем.

— Природные объекты тоже имеют фрактальную форму, — сказал магистр «атта».

— Природные объекты отличаются неточностью повторений, поскольку при малом масштабе фрактальная структура исчезает. Здесь же имеет место идеальная последовательность, которая стремится к бесконечности, стремится к конечному пределу, демонстрирует циклическое поведение и одновременно способна вести себя хаотично, то есть демонстрировать все, демонстрировать избирательно или не демонстрировать ни один из трех упомянутых типов поведения. Нас же больше всего интересует поведение последовательности при стремлении к бесконечности…

…

— Рекурсия — линейный процесс, линейность также заложена в понятия «последовательность» и «стремление». Вы же заявили, что ваша система нелинейна, — попытался сбить меня «толто».

— Я сказала «вариативна», магистр, — меня распирало и хотелось шалить, выкинуть что-нибудь вроде того финта, что провернул Арен-Тан, проведя вечно-не-мертвого в зал заседаний, полный темных магов всех рангов и категорий.

— Простите, мастер Холин, я что-то не пойму, вы пытаетесь магометрически описать процесс эволюции? — вступил магистр «нертэ». — Разве это было заявлено в теме вашей работы? На это была потрачена колоссальная по любым меркам сумма и задействованы 90% мощности информатория?

— Поверьте, магистр, я тоже не сразу поняла. Но все это лишь предисловие.

— Тогда может уже перейдете к сути?

— С удовольствием. Вернемся к треугольнику.

Я быстро вписала в плавающую в углу проекционного поля фигуру еще один треугольник, так, чтобы его вершины находились в центрах сторон внешнего. И из одного треугольника получилось четыре совершенно одинаковых. Три вершинами вверх и центральный вершиной вниз. Повторила манипуляцию с каждым, увеличила изображение и повторила снова, задала на планшете последовательность и треугольники внутри самого первого принялись множится.

— Пример простой рекурсии. Получение фрактала на плоскости. Динамика в состоянии процесса, — сказала я, прерывая последовательность, и смазала рукой рисунок, оставив только базовую фигуру.

Развернула проекцию ребром к залу и размножила, расположив три идентичных треугольника, символически расцвеченные белым, серым и черным параллельно друг другу.

— Похоже на торт? Не так ли? Только свечки не хватает. Один момент… — Обозначила кусок «торта» вектором с индексом бесконечности. — С днем рождения, магистр Холин.

Воздушный поцелуй в сторону Марека.

Холин изобразил страдание, а Арен-Тан характерно сжал губы, будто… Убейте меня, он смеялся! Он умеет?

— Нас здесь много и кусок нужен побольше, — продолжила я.

На проекции добавилось слоев. Три по три. Я увеличила расстояние между ними, разведя руки в стороны.

— А теперь — за кончик, — я игриво подергала бровями и полюбовалась, как большая половина из присутствующих темных лиц среагировала на пошленькую шутку так, будто она предназначалась каждому лично.

Ближайшие ко мне вершины условного множества треугольников сомкнулись в одной точке. Я снова развернула фигуру «лицом» к залу так, чтобы сомкнутые вершины оказались внизу. Затем наклонила. Сидящим равносторонний треугольник должен был казаться вытянутым.

— А теперь, играют девочки. Потому что у нас… — я шевельнула пальцами.

— Веер! — выкрикнули из зала несколько голосов.

— Именно. Или вариативность. Которая выглядит как последовательность. А поведение этой последовательности при стремлении к бесконечности образует… — Я опрокинула «веер» плашмя, коснулась стилусом обозначенного вектора с индексом и изобразила рукой круговое движение.

— Спираль, — улыбнулся со своего места Мар и с исключительным самодовольством добавил: — Бесконечно. Прекрасна.

— Именно.

Я выдернула из наслоений продолжающей достраиваться визуализации одну из плоскостей, развернула к залу и вновь запустила рекурсию. Треугольники множились, в глазах рябило, будто фигуры перетекали одна в другую, проворачивались, менялись местами и вновь и вновь повторяли сами себя. Как части вечного калейдоскопа.

— Идеальная последовательность, которая бесконечно стремится к конечному пределу, демонстрируя циклическое поведение, и ведет себя хаотично. Три и четыре, — я говорила, а на мониторах членов аттестационной комиссии бежали вереницей формулы, описывающие представленное мною. — Три опоры — три силовых потока — и импульс, одновременно являющийся якорем. Статичная система, способная динамически развиваться.

— Я вижу здесь только «три», мастер Холин, — сказал магистр «толто», — где же «четыре»?

— Все просто, — ответила я, а в зале больше не смеялись, в зале было тихо. — Импульса может не случиться. Или он… замрет.

Я коснулась проекционного поля. Визуализация, похожая на пестрый цветок, тоже замерла.

— Якорь удержит систему в равновесии, но система останется статичной относительно вектора развития, мертвой, при том что внутренняя цикличность сохранится. Самый простой пример — некроконструкт с заданным алгоритмом поведения. Вариативность присутствует, но она конечна. Задайте ему что-то, что не предусмотрено программой, и все развалится. Хорошо, если не в прямом смысле.

— Вы в логической петле. — Это магистр «атта». — Получается, что ваша динамическая система замкнута на себя же и в конечном итоге статична, поскольку ограничена.

— Не замкнута. Открыта. Импульс и является якорем, а якорь — импульсом. Вы просто не с той стороны. Чем статический якорь отличается от динамического?

— Статический якорь выносится за схему, а динамический вписывается, потому что должен с ней взаимодействовать, а не только удерживать. Но он все равно извне, в другой плоскости, — словно безликий голос из динамика общественной кабины информатория произнес Арен-Тан.

— И тут самое время напомнить, что статика не что иное, как грубая динамическая система. А всякая динамическая система, как я уже говорила, способна развиваться. Тогда вынесенный за систему статический якорь…

— Импульс, — сказал Есмал, и я точно знала, что у него перед глазами заново и совсем в ином свете проносятся события в Корре, в которых мы с ним участвовали.

— Это и есть «зеркало Холин», — произнесла я. — Система не замкнута, она бесконечно отражена. Но у нас тут замерло. Не хотите побыть импульсом, магистр Есмал? Подниметесь ко мне?

Есмал скривился, но встал и поднялся на сцену с кафедрой. Я попросила его подцепить условную точку застывшего импульса, из которой расходились нижние лепестки спирального веера, и оттянуть.

— Из рогатки когда-нибудь стреляли, Каен? — прищурившись, сказала я, не без удовольствия вспоминая практический урок подчинения восставшего, устроенный мне Холином. — Не стесняйтесь, оттяните и пальните как следует.

Желчная крокодилья маска на лице Есмала дрогнула, на мгновение показав человека, мальчишку, еще не обремененного сонмом правил. Он отвел руку дальше, струны виртуальных связей натянулись, как резинка, пальцы разжались. Ядро прошило замершую визуализацию насквозь, потянув конструкцию за собой, выворачивая веер наизнанку и одновременно запуская новую циклическую последовательность — бесконечную спираль.

Я вышла первой. Далеко не сразу. Была еще куча вопросов, касающихся взаимодействия внутри системы. Я стерла язык до дыр, руки были не в силах удерживать стилус — пальцы сводило, как на первом занятии по базовым жестовым знакам.

Когда наконец все закончилось, я поняла, зачем в зале было столько представителей конгрегации. Стремящимся наружу зрителям, не обремененным должным уровнем допуска, поголовно дарились сувениры в виде заковыристой печати молчания, чтоб не только сказать, но и написать, и даже потыкать пальцем в аналогичное и никак не мог, не говоря о том, чтобы услышанное и увиденное использовать.

За мной вышли члены комиссии с дурноватыми глазами. Восьмой рванул к туалету с явным желанием избавиться от лишнего. Слишком образно представлял рекурсии? Знаю, мутить начинает, если не цеплять на край поля для визуализации якорную точку.

Следом потянулись зрители, среди которых были и те, кто учил меня. Все эти люди-нелюди формировались в некое подобие очереди, и мне тоже стало нехорошо. Я, пятясь, отступила дальше в холл к пустующей стойке администратора. И оперлась на нее, раз никого другого поблизости не нашлось.

Арен-Тан оказался рядом первым.

— Подозревал, что сопроводительная речь будет отличаться от той, что вы мне отправили парой дней ранее, но не догадывался, что все примет такие масштабы, — с места в карьер начал он. — Акт творения, зарождение жизни или глобальный перезапуск развития мира как системы взаимодействующих саморазвивающихся потоков. Как, по-вашему, это практически применимо?

— Мне бы не хотелось присутствовать в момент, когда это пришлось бы применить практически, светен. А частичное применение… Да хоть куда. Например, портал? Универсальный, а не только для магов вне категории и «проводников». Или, скажем, эм-м…

— Горячее мороженое, — шепнул подкравшийся Холин и протянул высокий запотевший стакан с долькой лимона и снова куда-то пропал. Я выхлебала почти все. Сразу полегчало. Спаситель. Спас и смылся.

А чествование продолжилось.

— Поздравляю, магистр Холин. Вы посрамили собственного деда и мать.

— Не рановато ли, магистр Йорд? Еще нет резолюции конклава.

— Полно. И так ясно.

— Но они все молчали. Потом.

— А что тут скажешь?.. Я горжусь.

— Спасибо, магистр Йорд.

Личина подошедшего лича, блещущего любопытными глазами смотрелась пугающе живой, а еще он улыбался, с намеком.

— Это было блистательно. Могу я поинтересоваться источником некоторых выкладок? Любопытные межпотоковые связки…

— Вы ведь понимаете, как никто другой, что некоторые источники следует держать в секрете. Но все, так или иначе причастные к «зеркалу Холин» персоналии, вместе с их работами, на основе которых строилась теория, упомянуты. Список небольшой, но весомый.

Лича сменил драгониец. Я впервые видела некроманта-дракона и то, как выглядит его некроформа занимало меня больше, чем вопросы и поздравления.

После драгонийца — и потом меня уже мало кто удивил — подошел Кастор Лив Холин, генеральный директора фонда исследований и инноваций, отец Мара, дед моих детей.

— Я впечатлен.

Сдержанное рукопожатие, два слова, неподвижный взгляд, черное в волосах давно сменилось серебром.

Искра жизни на лице, больше похожем на надгробный барельеф, появлялась лишь при взгляде на наших с Мареком детей. Но он никогда не просил и не попросит, привозить их чаще. Два визита за год в поместье и пара-тройка встреч на общественных мероприятиях. Этого достаточно, чтобы соблюсти приличия. Рикорду и Даре нечего делать в этом склепе. Так Мар сказал. И сделался при этом похожим на своего отца. Те же скулы, те же брови, те же повадки.

Я снова поискала взглядом Холина и снова не нашла.

Казалось, что жаждущие моего общества никогда не закончатся. После явления старшего Холина мне хотелось узнать, как там дети, но мой магфон остался дома, а Марек слинял. Тоже где-то поздравления принимает? Или просто принимает.

Просить магфон у тех, кто подходил поздравлять, было бы странно. Я уже искала в толпе комиссара арГорни, которого заметила в очереди, а он так до меня и не дошел, Арен-Тана или, тьфу-тьфу, Есмала, но они тоже куда-то делись. И вдруг у арки перехода, куда постепенно втягивались присутствовавшие на презентации, я узрела знакомую косую сажень, упакованную в недурной костюмчик.

Вот так и вышло, что на бал-банкет меня сопровождал не Холин, а стажер. А и пусть! Кай-Моран был выше, моложе, плечистее и… болтливее.

— Мастер Холин вы такая!.. Такая!..

— Тебя еще не хватало с твоими перьями. И где только приглашение добыл? — ворчала я, но цеплялась за подставленную руку с удовольствием.

— Такая злобная. Я, может, вас со званием поздравить торопился. Нарядился, не жалея перьев. Знаете, как неудобно? В зал меня, ясное дело, никто не пустил, но я тут в холле понаушничал.

— В отделении кто, поздравляльщик? Только не говори, что Став, он тут. Был где-то. Точно видела.

— Так мы оба тут. Но я ещё и там. Мне же, если что, только вжух. Две секунды. На крыльях ночи. Как Батмейн!

Он был болтливее, зато его можно было посылать, пользуясь служебным положением, и он покорно посылался. За напитками, за бутербродами и за корзиночками с салатом. Ему с его длинными руками у банкетного стола еды добыть было раз плюнуть. Надеюсь, мне в салат не плевал. Не так сильно я его и гнобила, умеренно. Мне от Холина больше доставалось. А еще за Каем оказалось очень удобно прятаться от желающих поговорить.

— Вот. Вот сюда стань. Повернись чуток. Руку в карман сунь и локоть чуть оттопырь. Теперь хорошо.

— Да где же хорошо? — заныл стажер, оказавшись к залу передом, ко мне задом. — Мне что-то не очень хорошо. И как мне с вами разговаривать?

— А кто говорил про тебя? Главное, что мне хорошо. Как за шкафом. Всех видно, меня не видно. И разговаривать со мной не обязательно, я на год вперед наговорилась. Замри.

Кай постоял истуканом с полминуты и шевельнулся, переступил с ноги за ногу, плечиками подергал. Костюм был скроен отменно и визуально сложенных хитрым образом крыльев было не заметно, но если стоять почти вплотную — видно, что они там… елозятся. Будто у него кот под пиджаком.

— Эй, а ну стой, как поставили, — зашипела я, выглядывая в окошко согнутой в локте стажерской руки.

— А что мы делаем? — не поворачивая головы, но отчаянно кося глазами, спросил Кай-Моран.

— Мы? Мы, стажер Пештин, наблюдаем за поведением темных тварей в естественной среде обитания. Ты меня просил тебя с собой на практику взять? Считай ты там.

— Мы же на приеме, а не на кладбище. Чего тут естественного?

— О-о-о, как раз тут естество чаще всего и вылазит.

Парень похабно взоржал, но мне было не до шуток в Восточном стиле. Интересующая меня лично «темная тварь» только что явила себя в зал и с порога пошла в разнос.

Вот с… Стоит, как кур посреди двора, растрепанные волосы на место уложил, гриву напомадил, хвостом метет. Натопырился, грудь колесом, ноги нараспашку — магбайк пройдет, а на холеной морде морда, будто он тут всех по два раза на этом же магбайке покатал. А нет, не всех, нашел одну обделенную и давай подкатывать. Стыдобище. Хоть бы не позорился перед все же женой, и нашел кого, если не помоложе, то посимпатичнее.

У меня красота сама топырится, без подпорок. А у этой только на магии и держится. Невидимый корсет… Ну, может кому и невидимый, а мне так вполне. Еще декольте чуть не до пупка надела. Хех. Ну вот пусть красота до пупка и будет, ща мы чуточку ниточки в эксклюзивном бельишке дернем…

Я вошла в азарт и избавилась от мешающего как следует прицелиться стажера. Тот тут же слинял. Заклятие по затейливой траектории настигло девицу средних лет, уже оставленную ушедшим к столу за напитками Холином, и сработало, как и было задумано. Грудь случайной соперницы печально поникла, мое лицо озарилось счастливой улыбкой.

— Фу-у, магистр Холин, как низко, — попеняла нарисовавшаяся рядышком тьма с двумя бокальчиками.

— Низко. Зато на природой поло… повешенном месте. — Приняла бокальчик, вспомнила, что меня бросили на выходе из презентационного зала, а когда явились, изображали пуп мира, и вообще я обижена и оскорблена, потому добавила: — Проваливай в бездну, Холин.

— Я там уже был.

— Тогда возвращайся к той лысой тощей ведьме, с которой ты в углу любезничал и глазами бесстыжими раздевал.

— О, ты к себе несправедлива, ты не особенно лысая. И не такая уж и тощая, особенно в некоторых местах.

— И что же тебе нужно?

— То же, что и всегда, — прошептал Мар на ухо, обдав меня мурашечной волной и любимым цитрусовым ликером. В моем бокале, к которому я едва успела прикоснуться, был такой же. На языке еще таяло карамельно-лимонное послевкусие.

— Насколько я помню, — продолжил он, отбирая у меня бокал и беззастенчиво прижимая меня к себе на глазах всей этой разряженной праздной толпы. — Подобные мероприятия ты предпочитала проводить в углу за кадками с цветами, но там уже занято, я проверил, значит остается подоконник за шторами вон в том, — Марек кивнул в сторону, — коридоре. Идем.

С подоконником в темном коридоре не сложилось. Сначала сложилась штора, которую кто-то из нас, подозреваю, что Мар, оборвал, наступив. Потом затроллило старое привидение. Высунулось из стены, страстно, как ему казалось, вздыхая, пустило розовые слюни, и этими же слюнями заляпало все вокруг кляксами в виде сердец и черепков.

Мар матернулся изгоняющим проклятием, потом просто матерился и дрыгал ногой — на него попало тоже, и нечаянно оборвал вторую штору. На мой гогот призвался охранник, вооруженный укоризной.

Холин сделал лицо надгробием, подобрал обе шторы, совсем даже не пыльные, меня и провалился со всем добром за грань. Спиной, как я раньше делала.

В тот самый подвал, где я однажды по дурости вляпалась в рунный круг.

Часть помещения была расчищена, камни лежали подобием поребрика, очерчивая пространство, облагороженное мягким, шелковым, мерцающим, ароматным.

— А шторы зачем?

— На случай, если бы ты стала сопротивляться. У меня день рождения, и я желаю устроить жертвоприношение. Некромант я или ни о чем?

Жертвоприноситься в такой обстановке — сплошное удовольствие, не то что в мое прошлый визит — голые камни, кровища, эльф, некромант и я. Тоже голая. А судя по мерцанию в глазах Холина и его желанию, которое я ощущала, как свое собственное, недолго мне осталось быть одетой и в этот раз.

Когда вас страстно опрокидывают на усыпанный лепестками шелк, нетерпеливо раздевают, покрывая быстрыми горячими поцелуями каждый сантиметр кожи, а потом вдруг утыкаются в голый живот рожей и ржут в пупок — это щекотно и немного обидно.

— Это… Это что-о-о?.. — провыла темная сволочь, утерев слезы.

Я скосила глаза на свою единственную часть белья и гордо сказала:

— Что-то синее.

— Чего только не заводится у женщин в комоде в отсутствие мужа. Они огромные!

— Я на защиту магистерской шла, а не блудить.

— А платье намекало на готовность к блуду.

— Это интрига.

— Это подстава.

— Раз тебе не по вкусу мое синее, я домой. А ты можешь оставаться и наслаждаться вечером воспоминаний в одиночку.

— Мне по вкусу твое все. Просто это было немного неожиданно.

— Холин, — строго сказала я, испытывая разного рода желания причем одно из них было желанием завернутся в одну из ворованных штор. — Мы будем что-нибудь делать?

— Обязательно. Только сначала я избавлю тебя от этого кошмара. Пояс верности какой-то, а не белье.

Спустя некоторое время, наполненное хихиканьем и перемежающейся обжигающими поцелуями возней, когда мы оба оказались без одежды и больше ничего не мешало касаться не только руками — всем телом…

Мика…

Я отозвалась всей сутью, потому что он смотрел в меня, а я в него, и мы видели друг друга сквозь отражения наших душ и это было невыразимо прекрасно.

Я люблю…

…люблю тебя.

* * *

Вход в подвал был подперт камнем и куском старой балки, а вездесущий сквозняк не слишком приятно цапал по спинам. Мы прятались от него под ворованной шторой. Никакой магии, никаких скрывающих пологов, магия была только та, что между нами. Магия близости, звук тишины, музыка дыхания и ритм родного сердца. И не нужно открывать глаза, чтобы видеть.

— Мар…

— Да?

— Почему здесь?

— Я не планировал, я думал, ты дома меня поздравишь, как положено примерной супруге, но заседание перенесли сюда, и я вспомнил, какая ты была отчаянная и… невероятно соблазнительная. Вспомнил, как возила пальцем по моей привратной ленте, — я тут же принялась это делать, и Мар покрылся пупырышками от щекотки и так, — там у окна, как мы штору оборвали, а потом ты провалила всех за грань.

— А ты меня поймал.

Он прижал меня к себе сильнее, я почувствовала, как тревожно сжалось у него в груди и тоже обняла в ответ. Не только руками. Всем, что у меня было.

— Ты была такая красивая и голая, — признавался он спустя столько лет. — Вся в крови, рунных знаках и золоте от силы света. Эфарель не пожадничал. А я завидовал черной завистью и так же боялся не успеть поймать тебя. Боялся, что ты не отзовешься мне, а удерживать силой у меня не было права. Никого и никогда нельзя удерживать силой. И сейчас я по-прежнему боюсь. Не успеть.

— Чего не успеть?

— То же, что и раньше, то же, что и всегда. Не поймать тебя на краю, когда тебя в очередной раз понесет в очередной безумный водоворот. Боюсь до озноба. Я живу с этим страхом весь последний год и ничего не могу поделать. Так что да. Я тогда психанул. Мы оба.

Он выдохнул, оставляя горечь старых обид позади, я продолжала обнимать, понимая и принимая. И он знал, а я знала, что он знает. Это тоже была магия.

— Не представляю, как у таких безответственных родителей, как мы, могли появиться такие серьёзные и ответственные дети? — спустя недолгое молчание сказал Марек.

— Может потому, что их Эфарель воспитывал?

Тут же представилась прекрасная мать в разных ракурсах, включая последние, похожие на прощание ночные обнимашки.

— Не смей думать об этом… Не смей думать о нем, когда лежишь рядом со мной голая и… — Холин тут же прижал зубами жилку на шее и засопел, как изголодавшийся вампир.

— Ты первый про него вспомнил.

— Ладно. — Отпустил и уставился тьмой с радужными искрами мне в глаза. — Я первый вспомнил, а ты первая забудь. Лучше поцелуй меня ещё раз, а то я почти забыл, как это было.

— Пару минут назад.

— Пару минут назад ты пугала воплями скопившуюся тут за это время нежить. А я старею и память у меня становится плохая, так что желаю, чтобы ты напоминала мне, как я прекрасно целуюсь, почаще.

Его губы приблизились, но так и не коснулись.

— Слышишь? Сквозит?

Я так погрузилась в себя и нас, словно выпала из мира и сейчас, когда Марек сказал…

Из старой фигуры тянуло силой. Давно стали невидимы линии, поверхность рунного круга померкла, покрылась пылью и мусором, поставленные когда-то блоки были поставлены на совесть и не должно бы… Но Мар был прав. Сквозило, тянуло, как будто смычком везут по струне, усиливая нажим и…

*И-и-иди-и сюу-у-да-а*

…и не струна это была, флейта, белая флейта в розовых похожих на вены прожилках, будто прозрачная, в белых красивых пальцах с длинными ногтями, губы касались, словно ласкали, наполняли инструмент… светом, дышали мелодией, и голос вплетался в нее той самой струной.

— Тихо, тихо меж теней…