Глава 40

Глейн, поняв, что ограничение свободы в виде меня абсолютно несговорчиво и неотвратимо, попечалился, да и смирился. То ли он в принципе ещё не умел долго фокусироваться на одной неприятной теме, то ли предвкушение оказалось сильнее, но парнишка быстро развёл бурную деятельность с внешней стороны кладбища.

Вместе с уходом Кайрена, на шлемах лошадок погасли светильники. Причём резко так. Полагаю, что некромант, который их питал своей силой, вышел из зоны доступа, но такая догадка посетила меня позже. А в тот момент, когда на нас обрушилась непроглядная тьма, я заорала. Во всю мощь лёгких. С чувством, с выражением, с полной самоотдачей.

Жутковатое ощущение.

Ночь, темень, кладбище — так себе романтика. Ладно бы ещё самого фон Грависа за руку держала, может, и промолчала бы. Он всё-таки полноценный маг, а не заготовка, как его незадачливый ученик, который мою панику сначала поддержал, то ли по инерции, то ли от испуга. Правда, хватило его ненадолго, выдав парочку душещипательных нот, он резко собрался, и каким-то чудом таки зажёг один из фонариков.

А стоило вспыхнуть неровному свету, как я встретилась взглядом с изумлённой до крайности Руни.

— Ты чего орёшь? — хлопнула она огромными глазами.

— Так, страшно, — честно призналась я, и тут свет опять пропал.

На сей раз тишину нарушали только едва различимые ругательства мальчишки. Смешные такие. Он будто выдавливал их из себя, стараясь казаться старше.

— Ты уж определись, — со смешком посоветовала я. — Или ругайся от души, как подобает мужику, или подавляй в себе эмоции и проявляй чудеса выдержки. А то у тебя сейчас ни то, ни сё выходит.

В ответ раздалось такое возмущённое сопение, что даже свет наконец-то выровнялся.

— Простите, леди Стейси, — всё ещё возмущённо пыхтя, произнёс Глейн. — Я пока не очень хорошо контролирую дар.

А я-то думала, щёлкнул пальцами и всё вокруг работает как надо, а тут вон какой облом. Сила есть, а умения ещё нет. Жаль. Очень жаль. Были у меня на него планы. Не то чтобы совсем коварные, но как средство последнего шанса я его рассматривала. Он-то никаких клятв не давал, и ритуалов не проходил. В общем, была у меня мысль силами юного поколения скелетов поднимать. Но, видимо, остаётся надеяться только на дипломатию.

— Ничего, научишься, — приободрила я мальчика. — Главное, что получилось.

— Это он ещё молодец, — поддержала меня Руни. — Бывает, годами пыжатся, а ничего выдавить из себя не могут.

Еле сдержалась, чтобы не заржать. Ну явно ведь не про магический запор речь. Хотя звучит знатно. И Глейна, пожалуй, могло бы обидеть. Эх, Руни, Руни…

— Да, мне и батюшка говорит, что далеко пойду, — с достоинством заявил мальчик и подбоченился, гордо задрав подбородок. — А уж он-то в таких делах понимает.

Ой не могу. Ну что за неиспорченная прелесть. Его уже и ребёнком можно назвать с великой натяжкой. Вон даже голос уже сломался. Но никакой пошлости, никаких двусмысленностей, он даже в сплетнях, которые мне с великой охотой рассказывал и то не переступал грани приличий. И вот гадай теперь, то ли высшее общество Монтибрика настолько искусно прячет грязное бельё, то ли это внутренние установки самого Глейна.

Вполне допускаю, что он действительно приличный мальчик, и освободившись от мамской юбки, тут же попал к повёрнутому на правильности Кайрену, но не все же вокруг такие благородные. У них тут даже бордели работают легально, между прочим. А я ни слова о чужих похождениях не услышала. Странно это всё. Непривычно. На Земле любой подросток фору даст взрослому в сфере любовных утех. Как минимум в теории. А тут… воспитание, приличия.

А мне бы не помешали сплетни такого рода. Я подобной щепетильностью сроду не отличалась, так что в случае крайней нужды воспользуюсь всеми средствами без малейшего зазрения совести. Что мне чужая репутация? Пыль. Думать надо, прежде чем глупости творить. Не малые же дети, чтобы не отвечать за свои поступки.

— Почти готово, — встрепенулась Руни.

Наблюдать за подготовкой к ритуалу маркиз не разрешил. Что-то там туманно пробормотал про то, что присутствие живых сбивает мёртвых. Но что-то мне подсказывает, что причина гораздо прозаичнее. И кроется она в одном любознательном рыжем мальчишке.

Трудно не согласиться, что такая предусмотрительность излишней не будет. Разве может кто-то дать гарантию, что мальчик не решит попробовать свои силы самостоятельно? Ему и так все вокруг твердят какой он перспективный, какой сильный и вообще молодчинка. Да таких на слабо развести — раз плюнуть, особенно симпатичной девочке. Знаем, сама в пору трепетной юности какой только ерунды не творила, подзуживая вот таких, только что оперившихся птенчиков. Спасибо, что не покалечился никто и под статью не попал.

— Эх, вот хоть бы одним глазком посмотреть, — вздохнул рядом Глейн, подтверждая верность хода моих мыслей.

— Насмотришься ещё, — фыркнула Руни и усвистала на кладбище, оставив нас тяжко вздыхать за оградой.

Вздыхали мы явно по разным причинам. Глейн уж больно тоскливо посматривал на вспыхивающие то и дело огонёчки среди надгробных плит. А вот я непроизвольно ёжилась под весенним ветерком. Не самое уютное место, чего уж тут. Да и огонёчки эти, ясно ведь, откуда они берутся. Души это.

— Что за ерунда⁈ — дёрнулась я, когда земля под ногами начала ходить ходуном.

— Мёртвые проснулись, — с восторгом, переминаясь с ноги на ногу, пояснил Глейн.

Ну хоть не воскресли и на том спасибо. Боюсь, тогда землетрясения было бы не миновать.