Глава 15

Когда болезненный кошмар с доморощенной некроманткой в главной роли обернулся нежным прикосновением к губам, Герберт Дао-дво понял — счастье есть. В его жизни начинается светлая полоса. Осталось лишь узнать имя незнакомки, которая вновь явилась его навестить. Рассмотреть не смог, предусмотрительной дарительница оказалась, дымку на него наслала, не сорвать. Да и ощупать посетительницу он не решился, вдруг опять Черным колоколом наградит. Из всех возможных вариантов остался один — разговорить. Заставить произнести хоть пару слов. Уж по голосу он ее найдет стопроцентно и в сжатые сроки, но нет…

Как Гер ни подначивал, как на восклицание ни подбивал, она слова не произнесла и даже во время голодного покушения на собственные губы не застонала. Скромница сдерживалась с упорством, достойным восхищения, мысленно явно ругалась, но наяву… Хм! Сжимала лишь зубы и кулачки. Уж это он хорошо почувствовал и решил пошутить. Знал бы, что через минуту в палату ворвется Амидд, он бы время зря не тратил, зацеловал гостью до потери сознания и, улучив момент, снял бы треклятую дымку со своего лица. В крайнем случае насладился бы мгновением и подробнее изучил и запомнил сладость ее губ, бархатистость кожи и тонкий аромат, что нет-нет да пробивался сквозь запах гнили, витавший в палате. И вот незадача, его бывшая явилась, и будущую пришлось отпустить, пообещав напоследок.

— Найду.

Подле себя ее не оставил, знал, как поведет себя фурия при встрече, и злить Амидд лишний раз не хотел. Дымку с глаз снял почти мгновенно, но все равно лица незнакомки не уловил, лишь край то ли черного, то ли темно-синего мундира и светло-русую косу.

— Ддинноволоска, — хмыкнул Герберт и подозвал к себе куку.

— Слушаю. — Тварька повисла на дверном косяке, с интересом поглядывая на него.

— Лицо видела?

— Не-а, — мотнула головой, так что уши звучно хлопнули.

— Ауру, мундир, глаза?

— Хозь-зяин, не поверишь! — всплеснула она лапками. — Я на минутку отошла, чтоб спровадить стадо ваших посетительниц, возвращаюсь, вам сообщить об Амиддарии, а тут…

— Что?

— Дымка! — воскликнула теневая. — И не пробитьсь-ся сквозь нее.

— Настолько сильная защита? — удивился разведчик, уже предчувствуя охоту.

— Дя нет, это настолько й-я слабай-я… — И со вселенской обидой на морде: — Ты, хозь-зява, мень-ня со вчерашнего утра не кормил.

— Кто-кто? — переспросил Гер, и его вопрос потонул в учтивом и громком стуке.

Тук-тук-тук!

— С тобой потом договорю… симпатяшка, — пообещал он едко, вспомнив, как в послеобеденном кошмаре Сумеречная называла тварьку и как эта самая нежить просила себя величать в коридоре вчера. Совпадение, не иначе. — А сейчас сгинь.

— Как прикажешь!

* * *

Мне крышка. Мне крышка надгробная! Уж теперь, пообещав, он меня точно найдет.

Я ходила из угла в угол по своей комнате, куда меня провел предусмотрительный и сверх меры обязательный Его Высочество. Он же пытался морально поддержать мой дух в нелегкое время «переживаний» о Гере.

— Сумерька, не волнуйся, он действительно очень быстро окажется в строю. Ты даже не заметишь.

Знал бы Равэсс, из-за чего я себе места не нахожу, заговорил бы иначе. А так… Я по комнате наворачивала все новые круги, а он их тщательно отслеживал, убирая с моего пути то стол, то шаткую тележку с колбами, то кипу книг, в том числе и неприкаянные — по играм Смерти.

— Послушай, — переложив три тяжелых тома на подоконник, капитан команды запасных сложил руки на груди, — твое чувство вины просто нелепо. Вначале перед Гирби извинялась, теперь переживаешь за Дао-дво… А может, хватит? Он взрослый мужчина и знал, на что идет.

— На самом деле не знал и даже не догадывался, — уточнила я и вновь прикусила губу.

Да разве в этом причина моей суеты! Я развернулась и пошла в направлении, противоположном первоначальному, насчитала еще пять шагов, пока передо мной не появилась преграда. Могучая, в мундире.

— Намина, ты глупишь. — Его Высочество уверенно взял меня за плечи и даже чуть-чуть встряхнул, заглянув в глаза: — Представь, что все будет хорошо. Потому что все будет хорошо в любом случае.

— И это мне говорит смертник? — Я скептически изогнула бровь.

— Стоит отметить, что участвовать в играх я обязан с рождения. Слишком много на моем счету веков, надо бы урезать. — Произнес он это с кривой ухмылкой, совершенно ему не идущей, а затем неожиданно улыбнулся. — Но тут есть плюс… я в запасных!

— Велика радость, — фыркнула беззлобно. — Если Тэннона подкосит, ты будешь играть за него.

— Не подкосит. Он обязан соответствовать статусу — наследный принц, будущий король, — хмыкнул высокородный многоликий и опять меня встряхнул. — И мой тебе совет на будущее: ищи хорошее во всем. Вообще по жизни пригодится и особенно в ближайшие две недели.

— Почему? — И глядя в глаза Его Высочества, я поняла, что Гер не единственная моя проблема.

— Видишь ли, на нарушителей, освободивших трех смертников из пожизненного заточения, охота открылась не только в стенах академии.

— А где еще?

— Личностями освободителей заинтересован император, — невнятно произнес он, удерживая меня на весу. Ноги попросту подкосились от ужаса.

Милостивый боже, за что? Я же ничего незаконного не совершила! Это была самооборона и не более. Ну, разве что третий случай, обернувшийся поединком лирроса и Гера был спровоцирован. Но и это еще не повод меня судить и закрывать в подземелье на двадцать три или тридцать три года!

— Сумерька? — Равэсс сильнее сжал мои плечи, но не добился внимания. И со вздохом, на вытянутых руках донес до кровати, посадил, похлопал по коленке. — Ты, главное, не паникуй. В академию без спроса ни один агент императора проникнуть не сможет. А разрешение им вряд ли когда-либо здесь дадут. К тому же, повторюсь, искать будут не одну тебя, а троих…

И все бы хорошо, но он упускал из вида одну весьма колоритную личность, наглую, кровососущую и багряноволосую.

— Ты забыл об Авуре. Он, как лектор действующих имперских смертников, имеет допуск на территорию академии.

— Вскоре потеряет. Амидд на свидание он уже пригласил, так что его можно вычеркнуть из списка вредоносных лазутчиков, — уверенно произнес метаморф и погладил мою коленку. — Успокоилась?

— Частично.

— Тогда я оставлю тебя на полчаса одну. Хорошо?

— Дя-дя, знаем мы ваши полчаса!

Неожиданно объявившаяся на моем плече кука заставила вздрогнуть нас обоих, звонко хлопнула ушами и затараторила:

— Иди уже к своей зазнобе. Й-я за Наминой так и быть пригль-ляжу.

Он ушел почти мгновенно, а мы еще секунд тридцать смотрели ему вслед, в смысле на дверь.

— Вот это скорость! — восхищенно прошептала я и, к сожалению, слишком скоро, но очень даже безразлично спросила: — Так и что там Амидд?

Это было простое любопытство, беспокойство и оттягивание момента, когда я должна была узнать животрепещущую новость, узнал Гер меня или нет.

— Ничего, — ответила кука и хвостиком потерла носик — Выгль-лядит хорошо, даже отлично. Уложила своих призрачных змеек в прическу, накрасилась и теперь сидит.

— Где? В коридоре?

— Нет, на кровати.

Целуются явно. В смятении прикусила губу и охнула. Рыжий, зараза, мне ее оцарапал. Хотела ощупать ранение, подняла руку, а на ней теневая сидит. И как Гирби ее учил в свою бытность лемуром, уши прижала, глазки пошире открыла и жалобно пищит:

— Умоль-ляю, покорми мень-ня, покорми! Уверь-ряю, умираю, угасаю без еды!

— В столовую пойдем, у меня не готово ничего.

— Хоть туда, — шмыгнула тенюшка носом.

И уже через пять минут, ухлопав салат и первое, она активно поглощала взятую мной курицу с рисом, щедро сдабривая их ароматным соусом и соком лимона.

— Вкус-с-с-но! Вкус-с-с-но! С-с-с-пасибо…

— Угу. — Ковыряясь в собственной тарелке без особого энтузиазма, я думала о том, как жизнь моя перевернулась за последние дни. И все якобы случайно, и в то же время фатально. Еще раз глубоко вздохнув, я тихо спросила куку:

— А Гер… Он знает, да?

— Что знает? — оторвавшись от угощения, теневая, у которой от аппетита за ушами трещало, эти самые уши теперь хвостиком подняла, чтоб без преград посмотреть на меня. — Ты говори, не стеснь-няйся, никто не услышит.

— Знает, что я… — Вилка со звоном выпала из моей дрогнувшей руки. — То есть что он меня… Что это меня угораздило его разбудить? — Назвать поцелуем произошедшее меж нами язык не поворачивался. Это были лобызания или, точнее, агрессивное истязание рта, причем моего. Поэтому я нашла более обтекаемую формулировку всему непотребному действу — разбудила.

— Не-а, — ответила тварька и продолжила есть.

Этому сообщению я искренне обрадовалась и даже последовала примеру проголодавшейся куки, но уже через минуту молчаливого ликования удивилась вслух:

— А почему — нет? Он разведчик. Второй курс. Третья ступень развития. К тому же не глупый, должен был сложить дважды два и…

— Хочешь, чтоб узнал? — пытливо прищурилась нежить, переведя все еще голодный взгляд с куриной ножки на меня. И я с восклицанием «Нет!» замотала головой. — Так й-я и думала, — фыркнула она и добавила тихо: — Вот почему твое целительство хозь-зяин запомнил в виде кошмара.

И не то чтобы обидно, но неприятно мне все же стало.

— А зачем так?

— Не хотелось, чтобы и в реальности твой светлый образ омрачала непригль-лядная некромантскай-я суть. — Теневая смачно обсосала кость и отложила ее на тарелку, чтобы потянуть на себя обжаренное крылышко, обильно политое соусом. — Он и так вздрагивает всем телом, когда видит тебь-бя в сновидений-ях.

Неожиданное, но чуть-чуть приятное открытие подтолкнуло меня на вопрос:

— То есть я ему снюсь?

— Дя, й-явль-ляешьсь-ся в кошмарах.

Мое желание есть пропало окончательно, и я даже понять не могла, почему. Ведь и оскорблял, и унижал, и за руки хватал грубо, а еще за шею, обвинял в чем ни попадя, выломал в мою комнату дверь, ванной пользовался без спроса, бессовестно читал тетрадь. И ни разу не извинился и за куку не поблагодарил ни тогда, ни сегодня. Губы изранил, смутил и возмутил, но о словах благодарности даже не вспомнил. И после всего я еще расстраиваюсь, что лишь в кошмарах ему снюсь?!

— Что случилось? — Встревоженная нежить смотрела на меня, вопросительно вскинув бровки. — Расстроилась, — проницательно заметила она и улыбнулась, — а зрь-ря, он же совсем скоро будет по всей академии тебь-бя искать!

— Вот еще! Зачем?

— Из-за резерва. Посчитает, что ты и есть источник силы.

Что-то не нравится мне эта ее ухмылка.

— А на самом деле?

— Источник в нем, — ответила кука и целиком проглотила куриное крылышко. — Просто активирует его хозь-зяин накалом чувств, положительным в случае с тобой… — задумалась на мгновение и внесла поправку: — В случае с дарителем.

— И отрицательным, в случае со мной, — вспомнила я слова Сули о скрытых потенциалах многоликого племени. Со вздохом продолжила завтрак, который был уже даже не обед, но все еще не ужин.

И не успела я съесть и половины, как в столовую ввалился Бруг, сам на себя не похожий. Помятый, бледный, с парой травинок в темных волосах и цепочкой темных пятен, ползущих из-за ворота мундира до самого лба. Определенно, это была свежепоставленная метка мстительной Кудряшки, и значение ее мне неведомо. А в это время оборотень, обозрев помещение ищущим и не находящим красным взглядом, обреченно вздохнул и уже думал уйти, как вдруг объевшаяся и довольная жизнью нежить махнула ему ухом.

— Ку-ку, мы здесь!

— Нашлась! — воспарил духом Кардинал разбитых сердец и, пошатываясь, направился в нашу сторону. Хорошо его измучила Крэббас, еле ходит.

— Сумерька, ненаглядная, золотце бесценное, солнышко нежное, ласточка стройная, рыбка отважная, — шептал он на каждом шагу. Дошел, пополнив мой словарный запас новыми вариациями обращений, опустился на стул рядом и взмолился: — Наминочка, милосердная, помоги.

— Как?

— Сними это!

— Хорошо. Что «это»? — спросила я. Если ему и надоело быть застрявшим в обороте, то я еще не готова помочь. До сих пор не попала в теплицы, чтобы взять нужные ему компоненты.

— Да вот это. — Тугго указал на украсившую его цепочку темно-красных пятен.

— Я поняла, о чем ты говоришь. Но не понимаю, что это за синяки. Какова их природа? Это магия?

— Это?! — На моем плече мгновенно оказалась ощутимо потяжелевшая кука, которая с высоты своего положения деловито сообщила: — Это засос. Отметина на теле, вызванная поцелуем, сосанием или слабым укусом.

На последнем слове Бруга передернуло, и теневая ехидно заметила:

— Н-дя Олли всегда умела изобретательно мстить, с самого своего рождений-я.

— А что, плохие отметины? — удивилась я.

— Ужасные! Сними их! — потребовал оборотень, на что нежить хитро прищурилась и щелкнула хвостом.

— Да ладно, когда ты невинных так зацеловывал, то считал иначе.

Бруг аж воздухом подавился, покраснел и напрягся, а я не вынесла пытки любопытством.

— Да что эта метка значит?!

— Потерь-ря невинности, — тонким голоском пропела нежить.

— Взросление, — огрызнулся Кардинал.

— И? — Я временно выпала в осадок, даже не зная, как свое замешательство объяснить. — Бруг, так ты же давно уже не…

— Это смотрь-ря с какой стороны к нему подойти, — хмыкнула теневая и подмигнула мрачному смертнику. А он не знал, что сказать, и на руках показал, как намотает нежить на кулак и пару раз треснет им об стену, а затем эту стену… Дальше я не разобрала, ибо пришло понимание недосказанных ими намеков.

— Вот же Кудряшка! — Я торопливо стянула перчатку с руки и прикоснулась к темным локонам Тугго. Мгновение, и с его лица все сошло. И вроде бы все хорошо, но осадок остался. Проучить бы ее.

— Спасибо, — прошептал Кардинал и даже ехидину-куку за ушком погладил.

— Знаешь, Бруг, как по мне, лучший вариант ответа вот на это, — я кивнула на его лоб, — письмо.

— Издеваешься надо мной, Сумерька?

— Нет. Предлагаю мстить по правилам ведической школы. А именно несмываемыми чернилами расписать простыню Олли.

— Чтобы на кожу Кудряшки переснялось? — недоверчиво вопросил он и отмахнулся, поднимаясь: — Эта уловка не пройдет.

— Пройдет, если письмо будет длинным, красивым и романтичным. На всю простыню, и такое, чтобы жалко было стирать и очень хотелось лечь и погладить, представляя, как поклонник выводил это пером…

— Хвостом, — хмыкнул Кардинал, посветлел лицом и резво поднялся со скамьи. — Спасибо!

— Дя, пожалуйста, — отозвалась кука, с улыбкой взирая на то, как Тугго с Его Высочеством чуть не столкнулись в дверях столовой. Что примечательно, оба смертника выглядели довольными, а Равэсс так вообще цвел и пах.

— Вскоре к графской дочери нагрь-рянут сваты, — лукаво протянула теневая и протяжно вздохнула, — но ее бать-тя не сразу дочь отдаст.

— Почему? — спросила я, наблюдая, как капитан запасных, чуть ли не танцуя, обходит столы и прибирающихся служащих столовой.

— Потому что Тэннон Дао-уно на юную красавицу тоже позарилсь-ся. Так что достанетсь-ся она тому, кто после игр Смерти выживет.

— Королевских?

— Не-а, бери выше. — И уже только что подошедшему Его Высочеству она ласково и незатейливо шепнула: — Эх, Равэсс, такой молодой и такой недальновидный. — И не дав ему и слова молвить, усмехнулась: — Не хочешь более истуканом под окнами стоя-ять, накорми их сь-сябку. — И исчезла, обронив напоследок — Дя-дя, о случае в беседке мне тоже известно.

А мы с огорошенным Смертником остались: я сидеть, он стоять.

— Это что только что было?

— Совет. Дельный. Чтобы я не тянул Дарику в парк, а спокойно поднимался в ее спальню, — произнес он тихо. — Но зачем? Я уже отправил сватов, она ко мне вскоре переедет… — И, моргнув, посмотрел на меня вначале с удивлением, а затем чуток раздраженно. — Ты ничего не слышала.

— М-м-м, — протянула я весело. — Ну, если я тебя не слышала, то и слов теневой тоже.

— Каких?

— Ну, знаешь, о том, что Тэннон твоей зазнобе внимание так же уделил, и теперь ее отец ждет, кто из вас после игр выживет.

— Твою ж! — И капитан команды запасных королевских смертников рухнул на стул, где совсем недавно сидел Тугго. Уж думала напомнить ему его же слова: «Представь, что все будет хорошо. Потому что все будет хорошо в любом случае». А он неожиданно рассмеялся.

— Таррах, как же своевременна ее подсказка с сябкой! — Отсмеявшись, потер лицо и заметил будто про себя: — Хорошая нежить у Дао-дво, надо бы и мне такую приручить.

— Не получится, симпатяшка единственная в своем роде, — улыбнулась я. — И меня удивляет, откуда она все обо всех знает.

— А меня больше удивляет, почему она не молчит и помогает.

— А не должна? — О куках я знала многое, но в книгах в основном им отводилась роль мелкого вредителя, а не бесценного помощника.

— Ее дружелюбная открытость — это редкость, крайняя редкость. А что до обширных знаний, теневые активно общаются между собой — уникальная особенность их вида, точь-в-точь как духи-хранители, — ответил принц и добавил со вздохом: — К слову, тебе от Унг-унга привет и наилучшие пожелания.

— Спасибо.

* * *

После траура по безвременно почившему спруту Хаггвару, как гласила официальная версия, представленная администрацией академии, и шествия скорби в его честь в стенах учебного заведения наступила мрачная тишина. Кадеты горько сожалели о произошедшем, ибо океаническое чудовище было символом спортивной команды по водному поло. Профессора стали опасаться за собственных питомцев и запретили нашей группе целителей к ним приближаться. А в это время персонал лекарского корпуса продолжал бороться за жизнь магистра, попавшего в сети оголодавшего иллюзиона. К сожалению, кадетов к нему не пропускали, боясь, что паразит переметнется на жертву менее способную к противостоянию. А так как большинство преподавателей нашего факультета вели его исцеление, то на парах они появлялись редко, а если не появлялись, то давали тестовые задания или перечень тем к прочтению. Вот так некогда веселые деньки с опытами, вылазками, приключениями и лабораторными канули в Лету, став унылыми под стать дождливой погоде в середине мая.

Поначалу я еще надеялась развеяться на лекциях смертников, но и их отодвинули по плану на целый месяц. Так что из всех увеселительных мероприятий в моем распоряжении остался застрявший в обороте Бруг, мой личный опыт по развитию иммунитета к дару Смерти и словоохотливая кука. Правда, с первым вариантом не заладилось, потому что в теплицу целителей так же не пускали, со вторым ввиду нехватки добровольца, а третий сам являлся лопоухой тенью и о проказах рыжего рассказывал не до конца, каждый раз предлагая: «Сходи сама посмотри!» Три последних дня она, захлебываясь восторгом, рассказывала, как Гер отлавливал всех худышек на первом курсе некромантов, а вот сегодня — на втором. И зависнув над столом, не дает мне читать об играх Смерти и нудит:

— Сходи, ну сходи! Что тебе станетсь-ся… Не отвалитсь-ся же ничего. Сходи!

А с такими уговорами и подначками уже на второй минуте всякому терпению приходит конец. Я хлопнула талмудом и спросила строго:

— Если схожу, ты от меня отстанешь?

— Врь-ряд ли, — кука радостно хлопнула ушами, — ты ж без мень-ня совсем завь-вянешь здесь. Кудрь-ряшка взаперти сидит который день подрь-ряд, Бруг из-за этого настолько счастлив, что позабыл обо всем, Равэсс у своей, Севой отбивается от агентов императора и король-ля. Так что… — закатила глазки и улыбнулась, — у тебь-бя осталась только й-я. Идем?

Хотела ответить отрицательно, но она, словно бы прочитав мои мысли, предупредила:

— К Сули сейчас нельзь-зя, она расчищает место на полке дль-ля сувениров. Вставай давай, и побыстрее! Представление вот-вот начнетсь-ся.

— Какое представление? — я накинула на плечи китель, но все еще его не застегнула.

— Самое настоящее! — заверила тенюшка и менторским тоном заметила: — Это первокурсниц зеленых можно было щупать в темном уголке, со второкурсницами подобное не пройдет. — И почти требовательно: — Дя что ты стоишь?! Нам уже пора!

Махнув лапой, кука распахнула дверь и приказала: «Бегом!»

За минуту тайными путями она привела меня на знакомый полигон, и там, где ранее в белом песке прятались тагиши, нынче разлеглось болото с множеством крестов и погребальными белыми травами, что во время похорон садят у ног усопшего. А на зависшей в воздухе площадке кадеты слушали лекцию профессора, который вещал:

— Повторно прошу забыть все те проклятия, что запрещены Уставом. Кадет Гладеньких, это вас касается, еще одного иска ваша семья не потянет, — произнес он строго, и пухленькая рыженькая девушка, стоящая в первом ряду, стыдливо потупилась.

— Впрочем, — продолжил преподаватель, — глупо уповать на благоразумие остальных, поэтому скажу прямо. Несмотря на то, что за неупокоенных у нас сегодня группа разведчиков, а не фантомы, и скорость их реакций более чем велика, — здесь он сделал паузу и резким тоном потребовал: — Я настаиваю на использовании стандартных методов обороны. Всем все ясно?

— Да, — слаженно ответили ему. И, судя по голосам, там стояла не одна группа, а три или четыре. Неужели весь поток?

— Оставите их в живых?

— Да.

— Хорошо. Вопросы?

Вверх поднялась рука, и, получив молчаливый кивок, кто-то тонким голоском поинтересовался:

— Профессор Ссэрг, а вам действительно ассистируют победители прошлых учений?

— Да.

— Те самые Красные?

— И их действительно возглавляет Герберт Дао-дво?

— А правда, что у него третья степень?

Кука на моем плече заметалась, зашипела, перебежала на кисть, чтобы оттуда, как с постамента, заявить:

— Дя никакие мы не Красные, недоросль! Мы уже другие. Дру-ги-е тебе говорь-рят!

— Т-ш-ш-ш! — пришикнула я на теневую. — Веди себя тихо. Мы же наблюдатели.

— Ладно, — согласилась симпатяшка и указала на поваленное дерево. — Давай на него сь-сядем, оттуда будет видно все!

И я пошла в указанном направлении, прислушиваясь к происходящему на площадке, где, судя по всему, стояли большие почитательницы рыжего и его наглой манеры поведения. Только и слышалось: «Красные!..», «Дао-дво…», «Лучший разведчик курса…»

— Да-да-да, правда-правда. — Профессор выпростал руки вперед, лукаво усмехнулся: — Но в одном вы ошибаетесь. Говорят, у них иное название.

— А какое? — спросило сразу шестеро темных искусниц, в чьих голосах звучало радостное предвкушение.

— Графитовые! — грянуло болото многочисленными голосами.

— Ах! — вздохнула женская часть некромантов.

— Таррах, они уже внизу! — удивилась мужская их часть.

Я сама застыла, сидя на дереве и не веря ни своим ушам, ни глазам. Вот это практическая работа, вот это веселье! Все, я опять хочу в некроманты!

— Хи-хи-хя! — тонко рассмеялась теневая, потирая, лапки. — Что сейчас начнетсь-ся, что начнетсь-ся! И ведь главное — не прогль-лядеть.

— Что не проглядеть?

— Мертвь-вяка в лице хозь-зяина. Он посередине. Видишь крупный чугунный крест, почти лежащий на земле? Хозь-зяин под ним прь-рячетсь-ся… А Райс, его хороший друг, — почтительно уточнила теневая, — под тем деревь-вянным с глубокой трещиной, Крис-красавчик под той белой кочкой, и… й-я не вижу, куда запропастилсь-ся виновник этой затеи. Где же он?

— Кто?

— Всеволод. Здо-о-о-оровый такой! И еще более лопоухий, чем й-я. — С сомнением покосилась на нежить, которая в довершение своих слов уверенно кивнула и заявила: — Не отвлекайсь-ся от полигона!