Глава 16

Удерживая тяжелый крест над головой и прислушиваясь к тихим шагам крадущихся по болоту некромантов, Герберт Дао-дво с улыбкой думал, что ранее на такую авантюру он бы группу не подписал. И влюбленному Всеволоду предложил бы иначе добиваться внимания рыжей некромантки. Уж чего-чего, а опасных вылазок и практических занятий разведчикам всегда хватало, и лишний раз нарываться на проклятье не хотелось никому. Но вот появляется «неожиданный подряд», и он всю группу на него подписывает без зазрения совести. А все потому, что Гер сам четвертые сутки кряду на проклятья активно напрашивался, и это почти сразу после встречи с Амидд…

Невероятно красивая, с кроткой улыбкой и женственно плавными движениями она, словно сказочное видение, вплыла в его идеально чистую палату. Спасибо куке: пока он целовался с худышкой, нежить убрала всю выпечку, шарики и цветы, а затем старательно изображала глухую статую, даже уши свернула в трубочки и прижала к голове.

— Привет. — Наследница горцев прошла к кровати и, медленно наклонившись, поцеловала… в щеку. — Как ты?

— Будет лучше, — тяжело сглотнув, ответил метаморф и шепотом обратился к теневой: — Симпатяшка, спасибо. И ты свободна.

— Совсем? — возмутилась кука, позабыв о глухоте, и с опозданием хлопнула ресницами.

— Совсем. — Гер со смешком указал на дверь. — Сходи, проверь Сумеречную. Не хочу, чтобы ей голову без меня оторвали.

— Опасаешься, что на нее нападут? — удивилась Амидд.

— Нет. Что я пропущу сие радостное событие.

— Как прикажешь, хозь-зяин, — обиженно фыркнула нежить и исчезла, оставив их тет-а-тет. В молчании, тягостном, но таком необходимом, чтобы привыкнуть к ощущению спокойствия. Столько планов, столько надежд в одночасье рухнуло с появлением в его жизни Намины и исчезновением Амидд. Менее чем за две недели все перевернулось с ног на голову, он потерял многое, а приобрел лишь куку. Хотя слово «лишь» ассоциироваться с ней не может никак, тварька пусть и мелкая, но полезная.

— Тот самый подарок? — спросила воительница, проследив за исчезновением теневой.

— Да.

— От неизвестной?

— Нет, — ответил он и криво улыбнулся, встретив удивленный черный взгляд. — От моей девушки, — не без гордости ответил Гер, уже решив, что в кратчайшие сроки найдет беглянку.

— Вот как? — Брови змееволоски сошлись у переносицы. — А как же та толпа поклонниц, что здесь была?

И как всегда фурия в курсе событий, происходящих вокруг него.

— Видишь ли, несмотря ни на что, она мне доверяет.

— Как и я. — Тихий, едва слышный шепот.

— Как и ты… когда-то.

Ложь в присутствии Амидд еще никогда не давалась ему так легко, быть может, потому что он ей не лгал прежде, а может, и потому, что перестал ценить ее веру в него. И вроде бы случилось все недавно, но как много за это время произошло.

— Зачем ты пришла?

— Я… — Она не ответила. Не смогла. Посмотрела виновато и поспешно взгляд отвела. Герберт понял.

— Слишком поздно.

— Знаю.

— И все же ты здесь.

— Не хотела терять последний шанс к примирению. И… — Слова давались ей с трудом, изящные руки, столь же нежные, сколь и смертоносные, нервно сжимались в кулаки, подбородок дрожал, и уголки губ кривились. Она не уходила, но и озвучить свою просьбу не могла. — Нам ведь было хорошо… Не только в плане… Ведь мы еще и…

Вместе, в постели, в борьбе, произнес он мысленно три окончания ее предложений и накрыл рукой дрожащие пальцы Амиддарии. И не нужно большого ума, чтобы понять, зачем она пришла.

— Я продолжу спарринги с тобой.

Она робко подняла глаза, поняла — не шутит, и просияла радостной улыбкой.

— Правда? — Таррах! И нет сомнений, этому ответу она рада больше, чем их возможному примирению. На мгновение стало горько, не от обиды, а от осознания — такой она была всегда.

— Правда.

— Спасибо. — Порывистый поцелуй в губы, как в былые времена, и она замирает, чтобы прошептать: — Ты действительно лучший.

— Был.

— Нет. — Качает головой, и улыбка воинственной Амидд Горран тает, удаляя горечь из его мыслей. — Прости.

— Мелочи…

— Понимаю. — Медленно поднявшись с его кровати, она подошла к двери и, уже отворив ее, обернулась, чтобы спросить: — А твоя девушка не будет против наших тренировок?

— Она мне доверяет.

И каждое слово звучит для него как обещание и клятва: найти, завоевать и подчинить. Ни один метаморф не упустит возможности легко и просто и, главное, с удовольствием пополнять свой резерв, вот и Дао-дво не собирался. И нет ничего удивительного в том, что в преддверии игр Смерти поимка неизвестной стала идеей фикс.

В военной академии Треда светло-русых длинноволосых худышек училось немного, всего лишь каких-то двести пятьдесят человек. И Гер был искренне рад, что темный окрас ее мундира ограничил поиски факультетом Темных сил, тем самым сократив численность худышек до пятидесяти человек. Как ни странно, но светленькие девушки с длинными косами водились на всех кафедрах факультета и во всех группах, кроме первого курса целителей. Форменное безобразие Сумеречную он в расчет не брал и, вычеркнув ее из списка, сосредоточился на оставшихся сорока девяти. Многоликий с радостью отмел бы еще с десяток, намекни теневая на расовую принадлежность таинственной гостьи. Но лопоухая мелочь с улыбкой отвечала: «Хозь-зяин, ищи по всем правилам, не ленись. — Затем прищурившись, подсказывала: — Дело проще пойдет, если ты начнешь с некромантов». После совсем уж тихо она ехидно добавляла: «С самоучек». И делала вид, что не говорила ничего и не понимает его уточняющих вопросов.

А стоило Дао-дво припугнуть тварьку вынужденным голоданием, мерзавка демонстративно перекрывала его подпитку из резерва. Ощущать себя бессильным, почти человеком, было невыносимо. Теневая знала, на что давить, и он прекращал всяческие попытки запугивания. Правда, при этом он всякий раз мысленно представлял, что сделает с худышкой, подарившей ему лопоухий сюрприз. Впрочем, когда все ужасы ее мучений были исчерпаны, а внутренний сценарист вновь и вновь прокручивал момент, где Герберт, накрутив тугую косу на кулак, властным движением заставляет девушку запрокинуть голову и открыть нежные губы, метаморф осознал, что с видениями пора завязывать, чтобы реализовать их.

Первокурсниц всех кафедр ловил по одной, нечаянно толкал, опрокидывал, помогал споткнуться или почти упасть, а затем галантно, и не очень, ловил. В процессе оказания помощи и поддержки он принюхивался, аккуратно взвешивал девушек и незаметно касался груди. В основном использовал два первых пункта проверки. Ведь если запах не тот и вес не подходит, то к чему девчонок щупать? Он все равно был и останется почитателем пышных форм! А портить себе впечатления пусть и юными, но худосочными, не хотелось.

Со вторым курсом приходилось сложнее. Они уже не верят в нечаянные падения, не боятся крикнуть: «Убери руки, гад!» — более или менее знают Устав академии и нередко обращаются к Нваг-нваг Севою за консультацией по поводу и без. К счастью для многих кадетов, штраф за распускание рук был небольшим, и Герберт вполне мог откупиться от претензий десятка второкурсниц, но не желал огласки. Все же разведчик, в анкетной характеристике коего появится надпись — шаловливый распутник, звания тарга не получит никогда. Поэтому предложение Всеволода помочь профессору Ссэргу с практической работой было принято Гербертом на ура. И парням разминка, и ему упрощение поисков, главное, только не спутать рыженькую Гладеньких с одной из худышек. А все потому, что разборки с влюбленным Всеволодом дело не из приятных…

И вот теперь, удерживая крест над головой и прислушиваясь к мягким шагам крадущихся по кочкам некромантов, он думал о том, как отловить в их массе всех светленьких и длинноволосых малышек. Поднять кладбище на уши нельзя, устроить эффект трясины и затянуть девчонок вниз — тоже. Ведь как бы ни ругался профессор на группы, но вот уже десять минут никто из практикующихся правил безопасности не нарушил. Ступают тихо, пустые могилы сканируют аккуратно, заклинания шепчут напевно, чтобы не потревожить оживших мертвяков, то бишь Графитовых. Тут уж ненароком подумаешь, что темные искусники без нарушений по пустым захоронениям разойдутся, ритуал возвращения проведут, и прощай славная идея с тренировкой и проверкой.

Но додумать он не успел, потому что совсем рядом раздался вскрик и кто-то очень легкий поскользнулся.

— Наконец-то, — рыкнул Гер и, трансформировав кисть под птичью лапу, пробил ею болотную жижу близ жертвы, медленно, неторопливо, чтобы проверить — помнит ли она главное правило поведения на кладбище: «Если в захоронениях есть живые мертвецы, притворись мертвой».

К ее ужасу и к его счастью, девица оказалась забывчивой и недалекой.

— Что это?! — пискляво вопросила она и вместе со вторым нарушила третье правило — шарахнулась в сторону от ищущей лапы. Ее перепуганное: «А-а-а-а!» спровоцировало падение других, а затем и их столь же глупые попытки побега.

— Пусти! — заныли справа.

— Не хочу… — а это уже далеко позади и тоже девичьим голоском.

— Мамочки! Дайте руку! Дайте руку!

— Держи… — произнес кто-то из сильной половины некромантов. И вслед за этим раздался громкий плюх, а затем вибрирующий от ужаса бас: — Спасите! То-н-ну-у-у-у…

«Буль! — отозвалось болото. — Буль, буль!» и мужским удивленным многоголосьем: — Чего?

Чтобы посмотреть на орущего некроманта, разведчики перестали тянуть на дно собственных перепуганных жертв. Собственно, практическую часть уже можно было считать ими заваленной, но юные, а оттого и очень наглые второкурсницы решили отыграться. И нарушили четвертое правило Свода Темного Искусства — попытались дать отпор.

— Эндар-Риус осва Койя! — прошептала пигалица, удерживаемая Гером, и раскрыла чуть дрожащие ладони.

Это было глупо и фактически приглашало ко второй части действа, а так как «умной» оказалась не одна она и по кладбищу зашипели-зашептали многие, в следующее мгновение полигон дрогнул. Поднялся ветер, в мгновение ока загасивший все факелы практикующихся и даже магические маяки, установленные по краям заболоченного кладбища.

Это был сигнал к финальному действию. И Графитовые начали выбираться на поверхность в соответствии с требованиями профессора Ссэрга: в полуоборотах, с наращенными гребнями, трансформацией конечностей, накладными костяными отростками. Они смотрелись не хуже кладбищенских мертвяков и от насланных проклятий избавлялись почти так же споро, расплетали, пока никто из некромантов не пострадал от рук своих же безмозглых коллег. Но стоило Геру уничтожить проклятье Огненного смерча и схватить паникершу за руку, как она начала создавать Лавовый аналог.

— Эндар-Риус осва Гай…!

— Захлопни пасть! — рявкнул многоликий. Эта захлопнула, а вот та дура, над которой возвышался Всеволод, со страха договорила свое.

— … Найхарагга-ра!

— Кадет Гладеньких! — воскликнул профессор, седея на глазах. Он не успел закупорить силу, которую девчонка вложила в свои слова, и теперь на глазах старел от ужаса. Морозные иглы не смертельны, если проклятье произнесено в пустыне, но очень опасны, если прозвучало оно на воде.

И едва было сказано последнее слово, как острые кристаллизирующиеся шипы незамедлительно устремились вверх, пробивая тину и трясину, надгробия и кочки с погребальной травой, вытягиваясь до толщины иглы, они достигают невероятной высоты, разрывая все вокруг. Слишком быстро, слишком стремительно. И на то, чтобы расплести проклятье, нет ни достаточного времени, ни сил.

— На кресты! — рявкнул Герберт и, закинув испуганную пигалицу на плечо, огромным ястребом взмыл вверх.

Секунда на то, чтобы донести ее и еще двоих до площадки, секунда, чтобы вернуться назад. Нваг-нваг Севой на вызов профессора уже отреагировал и принял меры, кристаллы стали расти на порядок медленней, но все равно расти. И разбивая о них собственные крылья и лапы, Герберт, как и большинство его парней, кружил над полигоном, спасая перепуганных второкурсников.

Сам не заметил, как вынес с кладбища, а заодно и взвесил длинноволосое большинство кадетов, но радоваться не спешил потому, что не видел Всеволода. Самого крупного из разведчиков не оказалось ни среди ставших на крыло, ни среди спасенных. Впрочем, как и его зазнобы рыженькой Гладеньких. Конечно, на ум пришла пара дельных мыслишек о том, чем они могут средь игл заниматься. Герберт и сам был бы рад этой гадости кудрявой по шее надавать, но, Таррах их разорви, ни оборотень, ни она на позывные браслетов не откликались.

— Я оживлю ее и сам прибью! — дрожащим голосом обещал абсолютно белый профессор. Через настроенный деканом портал он выводил перепуганных кадетов в лекарское крыло академии. И ведя подсчет некромантов, в который раз попросил Севоя просканировать полигон.

«Не могу, — откликнулся дух-хранитель через эхо-порт. — Пока заклинание не будет реализовано, я ничего сделать не в силах».

— Погано, — произнес Дао-дво, стряхивая с израненных крыльев руки восхищенных идиоток пристающих со своим — благодарю. Воздержаться от проклятий у них мозгов не хватило, а на «Герберт, ты такой сильный!» — с лихвой.

— Теневая… — произнес он, зовя сквозь пространство, — симпатяшка, нужна помощь. — И глянув на выжидательно застывших девчонок, грубо ответил: — Не ваша, и не мне, свои способности вы уже показали.

Смутившись и понурив головы, глупые мстительницы медленно прошли в портал.

— Хозь-зяин?! — Кука в мгновение ока оказалась на его плече. Довольная, с сияющим взглядом и улыбкой от уха до уха.

— Покажи, где здесь Всеволод и рыжая Гладеньких, — попросил многоликий, уже не веря, что парень и его возлюбленная живы. Парочка стояла в самом эпицентре магической волны, и, зная об этом, сложно поверить в чудо.

Его мысли кука подтвердила довольным голоском:

— Искать бессмысленно!

— Хорошо, покажи, где тела.

— А их здесь нет! — заявила нежить, чуть ли не с любовью взирая на полигон, медленно зарастающий двадцатипятиметровыми кристаллами.

— Не понял, — с трудом разлепил он губы, — поясни.

— А нечего пой-яснь-нять, они в гость-тях у семейства Гладеньких.

Готовят к погребению, понял Дао-дво и тряхнул головой, сбрасывая с себя оборот.

— Проклятье!

— Таррах! — выдал преподаватель, думающий о том же, что и метаморф.

— Дя, — согласилась с ними кука. — Лечитсь-ся они там будут долго, нудно и весьма серьезно. Девчонка с перепуга нашего здоровяка Черным колоколом стукнула, а затем скрутила Струнами тьмы и, пока кровь не увидела, стопроцентно думала — мертвь-вяк.

— Она же вампир, как не отличила?..

— Дя полукровка она, — отмахнулась теневая. — Кровь не чувствует, но в подпространство уходит. Вот и его уть-тянула домой.

— Зачем? — не понял Гер.

— Лечитьсь-ся и договоритьсь-ся по ходу дела. А ты не слышал разве? Еще один суд их семьй-я не перенесет…

Абсолютно седой профессор Ссэрг, зачеркнув последнего кадета в списке своего магического гида и отправив данные декану, а затем и в преподавательскую, прохрипел:

— Если у этой… суда и не будет, то перевод на другой факультет я ей устрою!

— Отчисление скорее, — ворчливо отозвался Севой по эхо-порту.

На что мелочь лопоухая лапку подняла, на коготки свои посмотрела и задумчиво произнесла:

— Сомнения гложут, ой гложут… Первое не позволит семьй-я ее родителей, второе семьй-я ее жениха. — И разведя лапки в стороны, вопросила: — А чего удивль-лятьсь-ся? Думаете, Всеволод просто так Черный колокол пропустил и подставилсь-ся? И даже не говорите мне о его усталости и внезапности удара, он Графи…

Теневая не договорила, потому что совершенно неожиданно оказалась сдвинута с плеч метаморфа нежными ручками Изы Гольман, что совсем недавно уходила в портал, а теперь вернулась. С чего вдруг?

— Герберт! — Пышногрудая некромантка прильнула к нему, покрывая лицо многоликого жаркими поцелуями. — Какое счастье, спас меня именно ты!

— Это легко исправить, — отозвалась кука, воинственно растопырив уши. — Слышь, красотка, отойди!

— И не подумаю.

— А придетсь-ся, — прошипела теневая, — или й-я расскажу духу-хранителю, что за странный аромат исходит от тебь-бя. Или какие пирожные ты принесла в прошлый раз хозь-зяину! А может быть, и то, почему ты так старалась остатьсь-ся в его палате…

— А доказательства предъявить успеешь? — хмыкнула Гольман, не отрывая взгляда от Гера и загадочно улыбаясь ему.

— Дя! — взвилась кука.

— Ну, так поспеши… — усмехнулась Иза, за шею притягивая голову Дао-дво к себе.

Определенно, она на что-то решилась — знать бы на что? И нужно ли ей подыграть?

Оценив ситуацию и определив наилучший выход из нее, Гер нахмурился, якобы глубоко вдохнув.

— О каком запахе речь? Я ничего не чувствую.

— И не надо, — заверила его красотка, прижимаясь крепче.

К своему стыду и удивлению, уставший Дао-дво не успел: ни первую отстранить, ни оборвать вторую. И оказался вовлеченным в умопомрачительный поцелуй под злое шипение куки.

— Дя что ты, дрь-рянь, творишь?!

* * *

Наблюдая за происходящим на полигоне, я то и дело возвращалась к мысли, что этим некромантам надо бы головы оторвать за глупость, невнимательность и безалаберность. Ошибка первая: чтобы вернуть мертвяков по местам, не обязательно искать все пустые могилы, достаточно одной. Ошибка вторая: даже если вы хотите самостоятельности, ходите по кладбищу вдвоем, а не в гордом одиночестве. И третья: уж если вы могилы сканируете, почему бы не просканировать и кочки на предмет их твердости?

И не успела я подметить все их ошибки, как одна из девиц поскользнулась. Тихий вскрик, громкий «Ч-бульк!». Нарушительница спокойствия грязь с лица стереть не успела, а из-под упавшего чугунного креста уже появилась костлявая лапа. Когтистая, нечеловеческая и жуткая в свете факелов и далеких магических маяков. И кадет нет, чтоб притвориться мертвяком или упавшим деревом, вначале голос подала, а затем и остальные признаки жизни: и силу дыхания, и мощность связок истошным «А-а-а», и нехилую подвижность.

— Дуреха! — прокомментировала кука мои мысли и потребовала: — Хозь-зяин, хватай!

И девушку тут же схватили за ногу, потянули вниз, под аккомпанемент других падений и таких же глупых криков: «Отпусти!» Кто-то молился о пощаде, кто-то о помощи, и все как один забыли, что коллег и напарников от обряда отрывать нельзя. Чем быстрее они его проведут, тем быстрее тебя отпустят. Но не тут-то было, все просили подать руку, и в результате один из сердобольных чуть не утонул. Я никогда не забуду, как бас испуганного коротышки дрожью прокатился над полигоном, и кладбище встало, вопросив: «Чего?», а нежить лопоухая завопила истошно: «Вот они, мои смельчаки!»

Всего на мгновение она высунулась вперед, ушами закрыла мне обзор, и я не видела, с чего началось представление… Но еще долго в кошмарах мне будут сниться мертвяки, легко и просто расплетающие сложные проклятия. Особенно тот, для которого выплели Огненный смерч, а затем и Лавовый его аналог. Жуткий разведчик! От него исходила такая сила, непоколебимость и энергетическая мощь, от которой он словно бы светился. И глядя на него, я, зазевавшись, пропустила момент масштабного удара морозных игл. Просто неожиданно над полигоном стало тихо, и этот страшенный рявкнул: «На кресты!»

Прозвучало настолько знакомо, что я вздрогнула и на ноги вскочила, намереваясь сбежать. А он уже взмыл вверх, унося на площадку троих перепуганных кадетов. Огромный стремительный ястреб со стальным окрасом пусть и уступал в размерах прочим разведчикам, ставшим на крыло, но, по моим скромным подсчетам, унес с полигона большее количество некромантов-недотеп. И теневая разделяла мой восторг, перебегая с одного плеча на другое и приговаривая:

— Красавец! Просто красавец! Герой! — И восхищенно: — Ты бы видела, каким он был на прошлых сборах… Ух! — И помотав головой, так что уши хлопнули по морде, она доверительно прошептала: — Дя! Будь й-я помоложе, вцепилась бы в него. Хоть-тя и так вцепилась. — И поймав мой недоуменный взгляд, добавила гордо: — Это же наш Герберт Дао-дво!

Рыжий? Как рыжий? Да ну, не может быть…

Теневая на мгновение застыла, а потом как завопит:

— Уря-я-я-я! Мень-ня зовут! — и исчезла, оставив меня в вихре странных чувств.

Не верилось. Попросту не верилось, что Дао-дво может быть таким самоотверженным и бескорыстным, не медля бросаться в омут и спасать недотеп, рискуя собственной головой. И ведь он вынес на площадку большинство, не разбирая, девушка или парень. Однако я заметила его пунктик относительно внешности: среди спасенных им в основном были длинноволосые, как я, с косой до пояса.

И вот тут в задумчивости я посмотрела на свою косу, а затем перевела взгляд на рыжего, сбросившего оборот. В голове медленно, но верно всплыли слова теневой о приметах, которые он использует в поимке дарителя. Худая плоскодонка с факультета Темных сил, обладающая талантом некроманта, русой косищей и неповторимым вкусом.

Милостивый боже, да он меня в два счета найдет!

И, словно бы почувствовав взгляд, метаморф посмотрел в мою сторону через весь полигон. Ноги подкосились, я шлепнулась обратно на дерево.

Сейчас увидит и поймет, все поймет и сопоставит, а потом!..

Паника захлестнула диким ужасом, как вдруг рядом оказался Нваг-нваг Севой и прикрыл меня от сканирующего карего взгляда.

— Здравствуй, Наминка, — расплылся он в улыбке.

— И вам не хворать, — ответила тихо, посмотрела на свое русое богатство и пришла к выводу, что его надо спрятать. Но как? Покрасить, прическу изменить или…

И углубившись в размышления, резать или не резать, не сразу услышала вопрос призрачного старичка:

— Так ты согласна?

— С чем?

— Выдать мне прошлых нарушительниц, — терпеливо повторил он.

— Каких нарушительниц?

И с удивлением услышала ворчание духа:

— Да прошлых, сказано ж тебе. Я лаборанта нашел, так что наступила твоя очередь указать на тех девиц.

Следовало бы сразу согласиться, но, ощущая подвох, спросила:

— А почему вы с этим вопросом только сейчас обратились ко мне?

— Потому что только сейчас один из лаборантов освободился, — ехидно объяснил он. — А в свете королевской проверки в академии третья попытка напоить кадета Дао-дво может быть чреватой на последствия.

— Третья? — недоверчиво переспросила и даже выглянула из-за духа, чтобы посмотреть на объект нашего обсуждения. — А что, разве и вторая была?

И удивление мое объяснимо, ибо метаморф в последнее время уделял свое внимание не одной, а многим, очень многим, раздавая направо и налево рыжее обаяние и улыбки.

— Представь себе! — хмыкнул Севой. И обиженный укор прозвучал в словах, словно бы это я виновата в распущенности местных девушек. — Но к счастью для нечестивицы, кое-кто нервозный превратил съестные улики в тлен… — проворчал старичок и отплыл, вновь закрывая весь обзор. — Так что, Наминка, сдавай их.

— Обеих?

— Несомненно. — В руках духа-хранителя вспыхнул свиток и перо, коим он накорябал на пожелтевшей бумаге несколько строк. — Преступление, как и пособничество в нем, как и бездейственное наблюдение, карается законом. Не томи, выкладывай.

— Но вторая была против. Да, мозгов мало, и сама она неприятная особа, — вспомнилась встреча, произошедшая несколько дней назад, но… — но это еще не повод!

— Дя сдай ты эту дрь-ря-я-я-я-я-я-янь! — раздалось над полигоном, и дух, посторонившись, открыл чудную картину на площадку и пару, самозабвенно целующуюся на ней. Рыжий и темноволосая пышка из некромантов не обращали внимания ни на продолжающуюся операцию по спасению кадетов, ни на куку, стоящую на их головах и отчаянно стремящуюся за уши и волосы оторвать их друг от друга. Невольно подумалось, красивая композиция, прям-таки прототип статуи «Третий лишний», коим нежить абсолютно не хотела становиться, вопя: — Помогите… Она же сейчас его поработит!

— Не повод, говоришь? — протянул ехидно дух.

Горький комок подступил к горлу, грудь сдавило, словно бы метаморф не другую так страстно лишает воздуха, а меня. И сознание заволокло серым туманом, сквозь который пробивается истеричное шипение теневой, очутившейся уже на моей груди.

— Наминочка, Намина. Приди в себь-бя!

Кажется, меня легко шлепнули по щекам, и зрение тут же прояснилось.

— Й-я ничего сделать не могу! — вопит тварька, вцепившись в ворот моего кителя. Уши воинственно подняты, глаза горят и, кажется, слезятся. — Немедленно выдай Севою эту стервь!

— За что?

Хотелось добавить, что девушка была всего лишь свидетелем, но мне не дали. Помянув Тарраха, кука взвилась вверх, рывком подняла меня на ноги и когтистым пальчиком указала на голубоватую дымку, тянущуюся от девушки к парню.

Путы подчинения, догадалась я и похолодела.

— Десь-сять секунд, десь-сять! И он на любую просьбу этой гадости ответит да! И на игры Смерти! И на сожительство! И на… — моргнув, не договорила, запищала жалобно: — Спаси его! Без угрозы дль-ля жизни й-я не имею права на вмешательство!

Вот так неожиданность, а я была уверена, что он стопроцентно защищен. Что ж, это было последней каплей — я назвала девчонок и выдала их секрет.

— Иза Гольман и Гавайя Крухх. Приворот изготовила Дульгерия Дарремия, он включает в себя проклятье Согласия и путы подчинения, цвет свечения голубой. Не смертельно, но срок действия отнюдь не год.

— Столетие, — произнес Севой. Я не смотрела на духа, но явственно ощутила его удивление, а затем и вибрирующий рык «Таррах!»

В следующее мгновение дух-хранитель вырвал преступный элемент из рук метаморфа, а затем обоих встряхнул и, серебристой тенью возвышаясь над удивленной парочкой, зачитал приговор: отчисление одной и недельную госпитализацию другого. И не сказать, что они этому сообщению сильно удивились. Девушка заревела навзрыд, а многоликий лишь кивнул головой и, сбросив с плеча пылинку, в сдержанном молчании направился на выход. Легко, пружинистым шагом, так, словно бы не его минуту назад пытались на целое столетие, как питомца, приручить. Неожиданно покоробило. Значит, за то, что я нечаянно его жизни лишила, он чуть меня не придушил, а этой за попытку привязать — ни слова. Рыжий паразит!

И так обидно стало, что я ненароком подумала, а не отвязать ли куку от него. Нежить сердобольная вот уже целых две минуты непрестанно меня благодарит за хозь-зяина, который ее недостоин. И только я решилась озвучить свою мысль, как метаморф о тенюшке вспомнил.

— Мень-ня зовут! — воскликнула кука, чмокнула меня в нос и унеслась к Герберту.

Вздохнув тяжело, я также покинула полигон, сошла с каменных дорожек искрящегося зеленью весеннего парка и побрела по мокрой траве в сторону общежития. Шаг, еще шаг… Настроение почему-то в ноль, голова поникшая, и взгляд не смотрит дальше, чем на тот же самый шаг. Я думала о многом и в то же время ни о чем. Именно поэтому не сразу обратила внимание на утробный рык медведя, ведь в Треде на воле их не может быть, не придала значения быстрым приближающимся шагам, подумаешь, гуляет кто-то еще по парку, и не остановилась, когда тяжелая длань опустилась на мое плечо.

— Намина Сумеречная, я прав?

И опять я с опозданием вспомнила, что вроде как являюсь объектом охоты, коим интересуются не только имперские смертники и агенты короля. От страха сама не заметила, как мертвую петлю в одной руке скрутила и как во второй проклятье окаменения активировала. Развернулась, точно зная, что сейчас буду от преследования убегать, а там… некромант-мумия, тот самый, что предлагал мне ассистировать в опыте над медведем, и косолапый мертвяк рядом стоит и приветливо скалится.

— Милостивый… боже!

— Вообще-то меня Гардом звать, а его Кулем. Но раз ты хочешь, так и быть я стану Милым, а он, — мах костлявой руки на зверя, — Богом. — И мумия с улыбкой, исказившей и без того жуткое лицо, шутливо обратился к звериному мертвяку: — Эх, чего не сделаешь, чтоб целителя в ассистенты заполучить, и имя сменишь, и бутылку дорогого вина отдашь. — Мишка заторможенно кивнул.

И до меня наконец-то дошло, Гард и есть тот самый лаборант, коего мне посулил Нваг-нваг Севой. А после стало ясно, что дух-хранитель академии заработал на нас обоих. Хитроумный прощелыга! Настолько хитроумный, что руки зачесались ему чем-нибудь навредить. И как он представлял нашу с некромантом совместную работу? Я ж с ним заикой стану.

— Ты только в обморок от счастья не падай, — заметил мое состояние лаборант, — времени мало, пошли. — И за руку меня потянул в парк.

— Куда?

Попыталась затормозить наше продвижение, но какой там, он моих противоборствующих усилий и не замечал.

— Эксперимент поставим. Я, чтоб ты знала, люблю всякие там сложности. — Мумифицирующийся сверился с часами на браслете и хмуро добавил: — И потому не всегда готов к переменам. Думал, сам управлюсь, а оказалось — нет.

— Ве-е-е, — согласился с ним косолапый Куль и новоявленный Бог, а я в испуге выронила перчатку, которую сняла на всякий случай. Кто знает, что придет в голову этому некроманту.

— Ты перчаточки-то не снимай, — как маленькой сказал Гард, который Милый, и подал мне оброненное. — Надень, нам следов оставлять нельзя.

— Г-где?

— На месте нашего проникновения, — туманно ответил он и, подняв ветку, дабы я не ударилась, пропустил меня вперед. Коридоры деревьев, каменные плиты и тусклые магические светильники — мы оказались на знакомом капище, внутри которого есть портал для перемещения в лекарское крыло.

Милостивый боже, неужели я в задумчивости так далеко в парк зашла? Кошмар!

А в следующий миг и я провалилась вслед за шепнувшим что-то некромантом. Едва удержалась от того, чтобы не вцепиться зубами в его плащ, и чуть не завопила, когда медведь ухватился за мои брюки.

— Тихо! — мне закрыли рот рукой, что примечательно, в перчатке, исключительно белой перчатке. — Не привлекай внимания, говори шепотом и иди за мной шаг в шаг. — Затем, обернувшись к Кулю, похлопал того по морде: — Ты знаешь что делать.

— Ве-е-е. — Мертвяк с явной неохотой отпустил мою штанину, покрылся позолотой, увеличился раза так в два, а после с довольным рыком припустил от нас, как молодой, довольный жизнью принц Тэннон Дао-уно. И ассоциации этой более всего способствовали окружающие нас королевские покои.

— Куда? — произнесла я с оторопью и медленно, не веря глазам своим, оглянулась. Мы попали во дворец! — А…

— Он отвлекает внимание, — отмахнулся Гард, раскладывая на дорогом, с искусной резьбой деревянном столе грязные, дурно пахнущие пробирки.

— А…

— А мы подготовим площадку для мщения, — опять понял он меня правильно.

— Но… — Я указала наверх, предполагая дворцового духа-хранителя.

Неожиданно услышала:

— Унг-унг сейчас дегустирует винный напиток вместе с Нваг-Нвагом. — Ходячая мумия развернул карту с пентаграммой забвения и велел мне держать два противоположных угла на весу. — Завязывай с вопросами, иди сюда.

— Можно подумать, я хоть один вопрос произнесла от начала и до конца, — возмутилась тихо, но углы из-за любопытства подняла и залюбовалась хитросплетением трех энергетических заклинаний и одного проклятья, коварно, а главное, аккуратно скрытых основным рисунком забвения — головой тигра с раззявленной пастью.

— Может, и не до конца, но мне хватило, — ответил некромант и улыбнулся, опять сделавшись жутко страшным. Я судорожно сглотнула, а он неожиданно сообщил: — И кстати, перед тобой грифон.

И ругательство Равэсса чуть не слетело с моих губ. Грифон! Последняя встреча с его соплеменником кардинально изменила мою жизнь. Что же будет сейчас?

— А фамилия? — спросила тихо, отчаянно надеясь, что услышу неизвестную фамилию, а не ненавистное…

— Я Тиши, — со смешком оборвал он мои мысленные переживания.

— Сын? — Моему удивлению не было предела. — Ты сын Эрраса Тиши?

— Племянник. Но чтоб ты знала, мстить мы будем за его дочь.

Мстить? За дочь? За дочь грифона, которую обидели? И обидел не кто-нибудь, а сам наследный принц? Не держи я карту, потерла бы лицо и ущипнула себя, чтобы проснуться. Потому что… Да ни один древний не позволил бы обидеть свою дочь! Он бы обязательно все предвидел, предугадал, предчувствовал и уберег кровиночку от необдуманных поступков! К тому же Эррас Тиши и есть тот самый древний, что еще пятьдесят лет назад потребовал у Императора не убивать смертников, проигравшихся в пух и прах. Тот самый гад, что заказал и оплатил мой дар Смерти. Тот самый советник полководца Нубуса, что предложил мне стать фиктивной невестой, а получив отказ, особо не тужил. Еще бы!… Уверена, он уже тогда видел, как отправит меня в академию с Гером.

— Глупость! — заявила прямо и потребовала: — Скажи правду, иначе я уйду.

Угрозе не вняли.

— Ты смотри, а дядя так и предполагал, что ты не поверишь, — хмыкнул некромант и продолжил свое темное дело — подготовку к мести. И судя по заклинаниям, внушительному членовредительству подвергнется не один лишь принц. Быть может, я бы еще долго сознавала сложность многоходовки, созданной Гардом Тиши, если бы в следующее мгновение со скрипом и кряхтением не открылась дверь в спальню. И звуки издавало отнюдь не деревянное изделие, а полураздетый парень, вползающий на место еще не свершившегося преступления.

— Воды… — прохрипел неизвестный, растянувшись на полу и приникая горячей головой к прохладной мозаике, — принесите смертнику воды…

Растрепанный и помятый, с красными глазами и следами помады на лице и не только, он не походил на умирающего, ну разве что от жажды. И закралось смутное подозрение, что этот индивид последние трое суток безбожно пил, и вряд ли тет-а-тет с самим собой и бутылкой, вернее, с добрым десятком бутылей. В подтверждение моих мыслей, вторая половина двустворчатых дверей так же открылась, явив на «свет» лик другого пропойцы с более пафосной просьбой.

— Воды королевскому смертнику… немедля!

Этот стоял, держась за косяк, а потому не особо загораживал вид на гостиную, из которой явился по стеночке на полусогнутых ногах. Там были тела, другим словом и не назовешь, стонущие и страдающие жаждой, одетые и не очень, лежащие на диванах и не только. Запах из комнаты пошел такой, что глаза заслезились, но даже за те несколько мгновений хорошей видимости я поняла, что там лежит действующая команда королевских смертников.

— Проснулись, голубчики, — хмыкнул Гард, который Милый, и многообещающе заверил: — Ничего, сейчас усыпим.

Вспомнились слова Его Высочества о том, что Тэннона Дао-уно подкосить никак не может, ибо он должен соответствовать своему статусу. А значит, запасные и я вместе с ними никогда играть не будут, и поклявшихся тренировать меня василиска, оборотня и скифа никогда не привлекут. Никогда?..

Оторвав взгляд от места попойки лучших игроков королевства, я вновь посмотрела на хитросплетения заклинаний и проклятья пентаграмм на карте, явственно представила эффект воздействия на пьяных и нехорошим словом помянула Эрраса Тиши.

— Скотина! Моими собственными руками решил запасных на игровую доску водрузить!

— Смотри, еще и догадливая. — Ходячая мумия забрала со стола последнюю склянку с составом. Звук открываемой пробирки привлек внимание жаждущих воды. Первый попытался подняться на локтях, второй сделать шаг к нам, и оба в голос попросили: «Дай!»

— А вот фигушки! — рявкнула я, ответив всем и сразу. Выдрала карту из рук Гарда и озвучила проклятье иссушения. Руны, всего мгновение назад пульсирующие силой, начали медленно затухать. Еще пара слов, и бумага вспыхнула, загорелась синим пламенем, уничтожающим даже пепел.

— Стой! — попытался вмешаться некромант, выплетая антипод, но не преуспел. Я увернулась от его загребущих рук и заклинания возврата, юркнула за спину и, распахнув окно, выбросила последний догорающий клочок.

Жаль, не выскочила из комнаты — Гард оказался не менее прытким, чем мой братец. Развернулся, схватил за шкирку и встряхнул, как нашкодившего сорванца.

— Ты что творишь? — Это был риторический вопрос, и он не требовал ответа ровно до тех пор, пока грифон не высказал старую как мир мысль: — От судьбы не убежишь…

— И не собиралась! — горячо заверила я. — А эти, — глазами указала на толпу приползших к двери парней, — не то что сбежать, уйти от нее не в силах! — И с презрением: — Тоже мне мститель…

И как брат мой учил, вначале по шее некроманту дала, затем по коленке и, освободившись из захвата, выбежала вон. В коридоре тут же встретилась с первым золотым медведем, явно мертвяком, спешащим к Гарду на помощь, а спустя еще двадцать шагов со вторым, пошатывающимся и злым. Последнее определила по красному цвету глаз, с перепугу юркнула в ближайшую дверь и оказалась в знакомых покоях. И отдышавшись, поняла, что ни в каком мерзком деле уличить меня теперь не получится! И привлечь меня к играм в этом году не выйдет. Во-первых, парни были слишком пьяны, Гард следов не оставит, слугам я на глаза не попалась, а Унг-унг отсутствовал. О чем он, конечно, будет молчать до конца веков. Во-вторых, я нахожусь в апартаментах Его Высочества, а он первый из опекающих по списку Гера. Так что, если рыжий или кто другой вдруг поднимет вопрос моего здесь присутствия, Равэсс тактично все обоснует. Осталось только дождаться капитана запасников или духа-хранителя.

Но час прошел, затем второй, третий, четвертый, пятый… За это время я успела и проголодаться, и заснуть на краю роскошной кровати, обняв подушку рукой. И уже во сне пришла запоздалая мысль — Его Высочество ночует у будущей невесты. Зря, что ли, кука дала ему подсказку, как незаметно проникать в спальню графской дочери?