Глава 30

Огюст и Никиас Ворон вышли из столовой. Я подождала, пока остальные потянутся в гостиную, и подошла к слуге, который накрывал на стол. Мои руки дрожали, и я спрятала их в складках юбки.

— Мне как-то нехорошо, — сказала я тихо, стараясь, чтобы голос звучал слабо и беспомощно. — Голова кружится. Вы не могли бы проводить меня в мою комнату? Только, пожалуйста, по служебной лестнице, чтобы никого не беспокоить.

Тот самый слуга, который сообщал Огюсту о допросе мадам Фрежюс, посмотрел на меня подозрительно. Но я, видимо, и вправду выглядела неважно, потому что он кивнул, взял меня под локоть и повел к лестнице для слуг.

Мы поднялись быстро. Быстрее, чем Огюст с Никиасом. Но времени, чтобы организовать подслушивание было не много. Я уже слышала их голоса на лестнице. Слуга довел меня до двери моих покоев, и я, поблагодарив, скользнула внутрь.

Сердце бешено колотилось, руки тряслись как у воришки.

Мне бы хотелось оставаться в своей комнате и слушать через дверь, но я была уверена, что Огюст явно позаботиться, чтобы я не смогла этого сделать. Поэтому я решила проскользнуть к нему в комнату и спрятаться там. Это было опасно и… очень волнительно. Я еще никогда не забиралась в комнаты мужчин, если не считать комнату брата.

Я подошла к двери, соединяющей наши комнаты, и впервые подумала, что та может быть закрыта. Вчера, мне кажется, я слышала, как щелкнул замок. Но расстроиться я не успела, едва я толкнула дверь, как та мягко поддалась и беззвучно открылась.

И тут я оробела. Покои Огюста совсем не были похожи на мои. Более современные, аскетичные, с минимумом мебели. Строгие линии, темное дерево, холодный свет. Прятаться было особо некуда. Я хотела отступить, оставив небольшую щель в дверях, но тут совсем близко в коридоре застучали сапоги. Времени раздумывать не осталось. Я метнулась в комнату, окинула все бешенным взглядом. Шторы! За ними можно спрятаться. Но, подбежав к окну, я поняла: мои ноги будут видны. И вообще ткань была светлая легкая, она совершенно не скрывала, просвечивая насквозь.

Дернули за ручку двери. Мне конец! Огюст убьёт меня! Пришлось нырять под стол и прикрываться стулом.

Стол был массивным, с тяжелой резной столешницей, царга которого опускалась до самого пола. Я вжалась в угол, поджав колени к груди, и замерла, стараясь сделаться меньше. Пыль щекотала ноздри, деревянный пол холодил спину через тонкую ткань платья.

В этот момент дверь открылась.

— Проходите, господин Ворон, — услышала я голос Огюста. — Садитесь.

Шаги. Отодвинули стул. Кто-то сел.

— Не хотите ли карижи? — спросил граф.

— Спасибо, не откажусь.

Звякнуло стекло, булькнула жидкость. Пауза.

— Итак, — голос графа был спокойным, даже ленивым. — Вы сказали, что подозреваете женщину. Кого именно?

— Я... — голос Никиаса дрогнул. — Я не уверен.

— Господин Ворон, — в голосе Огюста появилась сталь. — Вы обвинили меня в том, что я не ищу убийцу. Я ищу. И если вы знаете что-то, что может помочь, вы обязаны мне это сказать. Вы понимаете? Не нужно никого выгораживать.

Долгая пауза. Я почти не дышала.

— Самого убийства я не видел, — наконец выдавил Ворон. — Честно. Я поссорился с бароном, это да. Он угрожал, говорил, что... что найдет на меня управу. Но я ушел. И по дороге... по дороге я встретил Ингрид. Любовницу Гронеца. Она шла мне навстречу, была взбудоражена, постоянно оглядывалась. Я подумал, что она просто ищет кого-то. А потом я прошел еще и увидел Натали Кранц.

Меня прошиб холодный пот. Меня?! Он с ума сошел?!

— Мисс Кранц, — продолжал Никиас, и его голос звучал все увереннее, будто он сам начинал верить в свои слова, — кралась по коридору. Увидела меня и сразу свернула в другую сторону, сделав вид, что идет в свои покои. Куда она пошла дальше я не видел, но вполне может быть, что она дождалась, когда я пройду и вернулась к барону.

У меня перехватило дыхание. Я сидела под столом, вжавшись в угол, и чувствовала, как в груди разгорается пожар негодования. Я еле сдерживала себя, чтобы не вскочить и не заорать: «Он все врет! Не было меня там!» Ни с каким Никиасом Вороном я не встречалась в коридоре, я в это время тихо-мирно сидела в своей комнате. Что за бред?!

Но слава богам, выскочить из-под стола быстро я не смогла бы. Ноги затекли, и спина занемела от нервного напряжения. Поэтому я только и могла, что сидеть молча, сжимая кулаки, и чувствовать, как меня заливает горячая, темная, почти осязаемая, ненависть.

— То есть вы хотите сказать, — голос Огюста был спокойным, слишком спокойным, — что видели мисс Кранц направляющуюся к покоям барона? Она успела бы его убить? Как вы думаете?

— Я... я не знаю, когда его убили, — забормотал Никиас, и в его голосе послышались панические нотки. — Я не хочу никого оговаривать. Но вы спросили про подозрения. Этих женщин я подозреваю, больше никого по дороге не видел. Барон же живет… жил в другом крыле.

— Понятно, — голос Огюста стал жестче, и я услышала, как скрипнуло кресло под его весом. — А что вы скажете про Ингрид? Кто вам кажется более вероятным убийцей?

— Я... я...

— Она могла бы убить барона? Или, может быть, вы сами? Убили и решили свалить все на девушек, которые вам не нравятся?

— Нет! — голос Никиаса сорвался на фальцет. — Я ничего не сваливаю! Я просто... я просто сказал, что видел!

Тяжелые шаги направились прямо ко мне. Я максимально сжалась и едва не заорала, когда по столешнице нервно застучали чьи-то пальцы.

Тут показались ноги в темных идеально выглаженных брюках и начищенных сапогах. Демоны! Огюст отодвинул стул и встретился со мной взглядом.

— Я понял вас, — сквозь зубы сказал он. — Можете идти. И, господин Ворон, — голос его стал тихим, почти ласковым, и от этого стало страшнее, — я советую вам быть осторожнее с подозрениями. Ложные обвинения — это тоже преступление.

Стул под Никиасом скрипнул. Раздались поспешные шаги. Дверь открылась и закрылась, отрезая внешний мир.

В комнате наступила тревожная давящая тишина. Огюст зло смотрел на меня и молчал. А я продолжала сидела под столом, боясь двинуться. Интересно, он пришибет меня сразу или чуть позже?

— Как долго ты еще собираешься там сидеть?