Глава 16

Впрочем, рассиживаться долго не пришлось. Кто-то же меня подставил. И поскольку в Зигмунде я была более чем уверена, нужно было отыскать предателя.

Впрочем, далеко ходить не пришлось. Диверсант был найден прямо на кухне. Стоило присмотреться получше – и я обратила внимание на выглядывавший из-за небольшой кастрюльки палец. Заметив, что я смотрю на него, палец плавно втянулся за кастрюльку.

– Попался, паршивец, – прошипела я и, убрав нехитрую преграду, ухватила Рафика за мизинец. – Твоих рук дело?

Малыш затрепыхался, пытаясь вывернуться, но быстро осознал, что я держу крепко, и обмяк, безвольно повиснув у меня в руке. Такой беспомощный, что я почувствовала укол совести… Но почти сразу напомнила себе, что этот беспомощный товарищ буквально десять минут назад способствовал изменению моего социального статуса.

Поэтому, придав лицу угрожающий вид, поднесла Рафика к глазам и прищурилась.

– Сознаваться будем? – вопросила я.

Рафик трепыхнулся и снова повис, легонько раскачиваясь. Артист.

Я же оглядела стол, на котором стояли оставшиеся чашки и кастрюлька со всё ещё дымящейся водой. Нужный свёрток определила безошибочно: он выглядывал из-за мешочка с солью. Если не знать, что ищешь, то и внимания не обратишь на опустевший мешочек.

Видимо, травяного сбора у Рафаэля изначально было немного. И как же ловко он всучил свёрток Зигмунду заодно с десятью сортами чая и добавок к нему.

С тяжёлым вздохом я опустила Рафика на столешницу. Поздно пить боржоми, как говорится. Увы, сейчас я ничего со своим внезапным замужеством поделать не могла. Вся надежда оставалась на Винса. Кто знает, может, и найдётся в его библиотеке способ разорвать связь.

– А ты наказан! – сурово заявила воспрявшему Рафику. – Никаких почёсываний за мизинчиком!

Малыш всплеснул пальцами и принялся приплясывать на месте, явно сетуя на несправедливость этого мира.

– Три дня, – добавила я. Хотела неделю, но сердце дрогнуло.

Рафик поник и печально побрёл к краю стола. У самого края с надеждой обернулся… Но не встретив сочувствия, обречённо сиганул вниз.

Я только фыркнула. Театр по нему плачет. Такой талант пропадает.

Тяжело вздохнув, вышла с кухни. Возле стульев лежали разбитые чашки. Одна выпала у меня, другая у Винса. На стене красовалось мокрое пятно в месте, куда влетел чайник. У стены лежали осколки самого чайника. А по центру комнаты красовалось прожжённое пятно, где в луже воды валялся сорванный с шеи Винсента амулет. Да уж, обычный вечер вторника… Вернее, среды.

– Ы… – покаянно проговорил переминавшийся рядом Зигмунд.

– Не переживай, тебя я ни в чём не виню, – успокоила его я.

– Ы-ы…

– Ну не доглядел – да. Неприятно, конечно. Но что поделаешь уже…

Подавив ещё один вздох, подошла к полочке, где лежали конспекты, книги, диплом и письмо Рафаэля. Сжечь бы его, чтобы никто не мучился…

Но вместо письма я взяла учебник по боевой некромантии и ушла к себе в комнату. Первый учебник я не то чтобы прямо освоила, но, по крайней мере, надёжно изучила. Пришла пора этого. Надо бы найти хотя бы парочку универсальных защитных заклинаний, чтобы было чем отбиваться от нежити в экстренном случае.

Один раз я уже оказалась один на один с баньши. Меня спас Винсент. И вот что из этого вышло. Нет уж, я лучше сама.

С этими мыслями я погрузилась в изучение магии. И сама не заметила, как на ощупь отыскала в сумке ручку, тетрадь и начала записывать конспект. Классификации нежити – по материальности, агрессивности и степени опасности. Виды заклинаний борьбы с нежитью – упокаивающие, усмиряющие, обездвиживающие… Виды нежити…

Пролистав учебник вперёд, зависла на сто двадцать третьей странице, с которой на меня смотрели вчерашние летучие мышки. Подпись гласила: равки, низшая форма нежити. А ниже сообщалось, что они происходят от летучих мышей, но отличаются от своих живых сородичей неуёмной жаждой крови. В качестве средств борьбы предлагалось дезориентировать и отвлечь.

Надо же, Винс явно понимал, что делал…

Следом я полезла искать баньши. И ту тварь, которая сожрала собачку.

Увлеклась настолько, что напрочь забыла про ужин. Спасибо Зигмунду, который специально сходил к Рози и принёс для меня порцию риса с мясом и овощами. Опомнилась только, когда время перевалило за полночь. Ну, по ощущениям. И ещё по недобрым взглядам Айрис – часы-то по-прежнему не работали. И только тогда я смогла откинуть мысли о прошедшем дне и завалиться спать.

Утром же стало не до вчерашних событий. Изменившее цвет кольцо я вполне успешно спрятала за самодельными митенками – я не рукодельница, но отрезать пальцы у старых перчаток вполне способна. Осколки и прочие следы вчерашнего безобразия убрал Зигмунд. Так что о досадном недоразумении напоминала только чёрная дыра посреди пола.

Что ж, оставалось надеяться, что Винс действительно что-нибудь придумает.

Винсент

Не помню, как дошёл до замка. Мысли в голове не давали покоя. И, как ни странно, из них не было ни одной, вопящей о том, что случилась катастрофа. Нет, вспоминалась маленькая комнатка. Женские губы. Поверхностное частое дыхание на моей коже. И умопомрачительный запах. Боги, как она пахнет!

Кажется, если бы Джек меня не оттащил, всё случилось бы прямо там, на месте. И это осознание пугало.

Но ещё сильнее пугало, что происходящее мне нравилось. Нравилось, что кулон упал, и больше ничто не мешало мне прикасаться к Дине. Нравилось, что теперь мы оказались связаны самыми крепкими узами на свете…

Нравилось?

Остановившись посреди дороги, я нахмурился. Всё подстроил отец – я в этом был более чем уверен. Он снова влез в мою жизнь, пытаясь диктовать свои правила. Ни капли не интересуясь тем, что хочу я. А Дина?

Стиснув зубы, я ускорил шаг. Пожалуй, я был бы не против того, чтобы всё осталось именно так, как получилось. Но Дину я спросил? Что, если против она?

А если она против, смогу ли я её отпустить?

От этой мысли внутри заворочалось недовольство. Даже послышалось, будто кто-то рычит. Померещится же…

Так, к драхну. Прежде всего стоит выяснить, могу ли я вообще хоть что-то сделать с этой связью или и говорить не о чем. А для этого необходимо сперва найти нужную информацию.

Ускорив шаг, за двадцать минут добежал до замка и засел в библиотеке. Мне предстояло перелопатить ну очень много книг.

Нужный мне фолиант я отыскал только к утру. Да и то лишь потому, что внезапно вспомнил: отцу крайне невыгодно, чтобы я нашёл выход. И, зная Рафаэля, могу быть уверен: всё, что он мог спрятать, он спрятал.

И действительно: нужная мне книга нашлась на той самой полке, где я смотрел не менее пяти раз. Только стояла она не на виду, а была спрятана за корешками. Видимо, отрезанной рукой было тяжело перепрятывать книгу на другую полку, и отец просто затолкал её подальше. Скорее всего, в тот самый раз, когда снабдил Джека-Зигмунда нужными травками под видом чая.

Пролистав книгу, отыскал раздел про разрыв брачных уз. Такие варианты действительно были. Сложность в том, что если брачные узы разорвать было ещё возможно, то вот истинная связь всё равно оставалась при мне. Последствия произошедшего запечатления не снимались никак.

Выругавшись сквозь зубы, я прихватил книгу и отправился к себе. Спать.

Проснулся ближе к вечеру от того, что желудок буквально выл от голода. Пару минут хмурился, глядя в потолок: обычно после сна подобного не случалось. Но довольно быстро понял, что чувство не пройдёт и на кухню придётся идти прямо сейчас.

Впрочем, ничто из того, что я смог отыскать на кухне, меня не привлекло. Зато запах, доносившийся из-за двери подвала, показался невероятно притягательным…

Опомнился я в момент, когда доедал копчёный свиной окорок. С изумлением покосился на зажатый в руке обрубок кости и вздрогнул. Что-то происходило, и это что-то мне совершенно не нравилось. Стоило проветрить голову и подумать.

Поднявшись по ступеням, столкнулся на кухне с Ирвином. Друг застыл с половником в руках, окинул меня оценивающим взглядом и недобро прищурился.

– Не ты ли говорил, что припасы не трогаем? – спросил он ехидно.

– Говорил, – буркнул я. – Но…

– Но?..

– Сегодня особый случай! – огрызнулся я.

– Правда? И что же в нём особенного?

Блондин развернулся ко мне всем телом и угрожающе упёр руки в бока. Когда я в день приезда заявил ему, что припасы мы оставим на чрезвычайный случай, он невероятно расстроился, но принял к сведению. Так что тот факт, что я вышел из погреба с обглоданной костью, зажатой в руке, оскорблял его в лучших чувствах.

– Так что за повод? – повторил вопрос Ирвин.

Я же бросил кость в мусорное ведро и почти равнодушно уронил:

– Женился я.

Повисла тишина.

– Что, прям в погребе? – ахнул он. – Скажи ещё, что на окороке.

Я бросил на друга злобный взгляд. Не верил. Издевался. Думал, я вру. Эх, если бы.

– Вчера. На Дине, – отрезал я и вышел из кухни, пока Ирвин не опомнился.

Впрочем, он всегда быстро соображал.

– Погоди! – Догнав меня в пару прыжков, он пошёл рядом. – Что значит, женился? В каком смысле вчера? Дина – это та рыжуля?

– То и значит, – процедил я. Из горла вырвался глухой рык. Ирвин встал как вкопанный. Но через пару мгновений снова меня догнал.

– Винс, ты о чём вообще? Не мог ты жениться. Я бы заметил, драхны тебя раздери. А как же твоя цель? Что, убийцу отца искать не будешь?.. И куда это ты собрался?

Пройдя через холл, я распахнул входную дверь и полной грудью втянул свежий морозный воздух. Голод был утолён, и теперь мне хотелось движения. Небольшая пробежка по окрестностям должна была привести меня в чувство и проветрить мозги.

– Пойду пробегусь, – бросил я.

– Какое пробегусь? – в панике крикнул Ирвин. – Винс, что с тобой не так! Ты ненавидишь бегать!

Но я его уже не слышал. Движение разгоняло кровь, а холодный воздух остужал тело. Мысль о том, что я забыл накинуть верхнюю одежду, всплыла и растворилась в ритме шагов. Впервые в жизни я получал удовольствие от бега.

Даже удивительно, что это занятие не нравилось мне раньше.

Дина

День прошёл в беготне. Дел накопилось через край. И если поход в купальни можно было отложить, то с пациентами я себе подобного позволить не могла.

Так что весь день с самого утра я носилась по пациентам. С учётом того, что двое со вторника остались без консультаций, у меня выходило пять. Пять встреч. А ведь между ними нужно было найти время, чтобы хотя бы поесть…

И вот странное дело: стоило мне заглянуть в «Печёный баклажан», как взгляд сам собой устремлялся в угол, где обычно сидел Винсент. Но если там кто-то и находился, то не Винс и не Ирвин, а кто-то из местных. И это странным образом расстраивало.

Не то чтобы я скучала по Винсу, разумеется… Скорее меня интересовало, нашёл ли он способ разорвать брачную связь. Из его рассказов я успела понять, что у оборотней разводов не бывает, но, может, в исключительных случаях? Вот таких, как наш, например…

О том, что буду делать, если связь разорвать не удастся, старалась не думать. В конце концов, ничего непоправимого не произошло. Откровенно говоря, существовали вещи и пострашнее, чем внезапно оказаться замужем. Ну, например, внезапно переместиться в другой мир. Или встретить на своём пороге настоящего зомби. Оказаться заживо похороненной в заваленной камнями пещере.

Выжила же? И разобралась как-то. И тут разберусь. Обязательно.

И нет, бегая по улицам Эйнсвилля, я тоже вовсе не высматривала широкоплечую фигуру – зачем мне это? Я же не какая-нибудь нестабильная школьница. Нет, я вполне уверенная в себе женщина, желающая строить бизнес. И совершенно не заинтересованная в отношениях.

Так что после ужина я взяла себя в руки и совершенно независимо направилась к дому. Айрис то и дело бросала на меня подозрительные взгляды, но не приставала.

Ну и хорошо, в общем-то. Потому что ответить ей было нечего. Признаться, что я то и дело задумывалась, как бы ощущался поцелуй, не оттащи Винса Зигмунд? Да ни за что на свете.

Сложнее всего было скрыть, как радостно затрепыхалось в груди сердце, стоило заметить у забора мужскую фигуру. К счастью, в сгустившихся сумерках все черты стирались, поэтому я попросту опустила взгляд вниз и не поднимала, пока мы не дошли.

– Добрый вечер, – приветствовал меня незнакомый мужской голос. – Я спрашивал, где могу вас найти, и мне указали, что здесь.

Резко подняв голову, я с удивлением отметила, что ждал меня вовсе не Винсент, как мне сначала показалось. Нет, это был… тот самый собачник, из-за которого мы двое едва не погибли в пещерах. Сразу вспомнилась тварь, жрущая пёсика, и я скривилась.

– Я знаю, что вы на меня злитесь, – спохватился мужчина. – Но я просто хотел спасибо сказать! Вот, пятый час жду…

И он потёр озябшие ладони. Я закатила глаза. Послать бы его подальше… Да совесть не позволяла.

– Зайдите погреться, что ли, – вздохнула я. – Чая не обещаю, но кипяточку налью.

– Да я… – Судя по всему, мужчина собирался отказаться, но вовремя передумал. – Спасибо, я ненадолго совсем.

Улыбнувшись уголком рта, я поднялась на крыльцо и отворила дверь. Зигмунд натопил печь, и в доме было потрясающе тепло. Я с облегчением выдохнула и повесила пальто на крючок у двери.

– Заходите… Ник, верно?

– Да-да, Ник Морт.

Мужчина раздеваться не стал. Только расстегнул одежду и застыл у порога, растирая руки.

– Сочувствую вашей утрате, – крикнула я, проходя на кухню. Подхватив кастрюльку с водой, вернулась в комнату и водрузила на печку. Надо бы чайник купить, что ли. А то совсем неудобно.

– О чём вы? – уточнил мужчина.

– Ну как же, – растерялась я. – Я о вашей собаке. Её ведь так и не удалось спасти.

– Ах, Клык… Да, Клык сгинул, – кивнул он. – Жалко его.

Повисла тишина. Айрис скрылась в комнате сразу, как мы пришли. Зигмунд выглянул из кухни, оценил обстановку и спрятался обратно. Я застыла у печки, ожидая, когда хоть немного подогреется вода.

Наконец над кастрюлькой начал подниматься робкий пар. Решив, что этого вполне достаточно – вода изначально была кипячёная, – я перелила её в чашку и подошла к Нику. Можно было бы, конечно, заварить чай… Но я, во-первых, не желала принимать гостей, а во-вторых, с некоторых пор не очень-то доверяла чаю. Нет, скорее всего, повторно выйти замуж мне не грозило, но мало ли чего ещё я не знаю про этот мир.

– Держите, хоть согреетесь.

– Спасибо, добрая девушка, – улыбнулся он и с наслаждением глотнул тёплой воды. Блаженно зажмурился.

Я хмыкнула и прислонилась к стене, скрестив на груди руки. Ник допил и вернул мне чашку.

– Я что хотел, – выдохнул он. – Поблагодарить вас хотел. Вы же меня спасли. И сами едва не… Меня бы тогда, конечно… – Он замялся и вместо продолжения полез за пазуху. И извлёк оттуда… Шарф? – Вот, это моей сестры. Она… Умерла она. Как Клык, да…

Шмыгнув носом, мужчина протянул мне смятый комом коричневый шарф из тончайшей шерсти. Я бережно приняла подарок. С трепетом провела пальцами по едва заметной золотой вышивке и улыбнулась.

– Спасибо, Ник. Очень красивый подарок. Я буду его беречь.

– Ну, ладно тогда, – махнул рукой гость. – Пойду я. Спасибо ещё раз.

Кивнув на прощание, я заперла за Ником дверь и повесила шарф на тот же крючок, где висело пальто. Даже залюбовалась, как красиво сочетаются вещи. Пальто имело цвет тёмного песчаника, и наверняка, соединив две вещи, я стану ещё привлекательнее. Пожалуй, завтра надену этот шарф под пальто.

С этими мыслями я налила себе горячей воды (проигнорировав возмущение Зигмунда) и ушла в комнату читать учебник по некромантии. Судя по всему, Винсента я всё равно не дождусь – не стоит и переживать.