Глава 20

История Айрис оказалась весьма обычной для этих мест, но от этого не менее грустной.

Жила она обычной девочкой, дружила с Рози и ходила в школу в храм Эмеса. Вместе со многими такими же детьми. Отец работал в шахтах, мать вела хозяйство… И жизнь текла своим чередом, пока не настал день, когда на деревню напали поднявшиеся из шахт умертвия.

Подобные прорывы случались нечасто, всего раз в несколько лет. И всегда зимними снежными ночами. Как правило, некромант успевал их подавить. В этот раз не успел.

Впрочем, в этом была не только его вина. Вместе с Рафаэлем на защиту вышли две молодые девушки, гостившие в замке в то время. Обе возраста молодого графа – не старше двадцати лет. И вот одна из них допустила промашку. Графу пришлось спасать обеих. А твари тем временем напали на местных жителей.

Пострадали несколько десятков мужчин и с десяток крепких женщин – те, кто вышел на защиту жителей. Ну как пострадали… Большинство из них были съедены заживо на глазах у жён и детей. Среди них оказался и отец Айрис.

И пусть девочка не видела этого своими глазами, зато видела её мать. Видела и прижимала дочку дрожащими руками к себе, не позволяя повернуться. С тех пор мать Айрис изменилась. Подолгу засиживалась у окна. На вопросы отвечала рассеянно и односложно. И всё повторяла, что вот наступит лето и они всей семьёй поедут на море. Всей семьёй…

Разговор про море завёл отец, ещё в начале зимы. Это было его обещание. Его слова. Мама просто повторяла. Но Айрис поверила – надо же было во что-то верить.

В двенадцать лет она взяла на себя дом. Готовила, убирала, носила воду и дрова, топила печь… Мать просто улыбалась.

– Ах, какая помощница растёт, – говорила она, – вот настанет лето, поедем на море. Только отец вернётся…

Айрис понимала, что отец не вернётся, но вскоре перестала поправлять мать. Скоро так скоро. А ближе к весне девочка заболела.

Сначала простудилась. Но, поскольку дом всё ещё оставался на ней, лечиться не стала – некогда же. И продолжила бегать за водой к речке.

Айрис слегла на пятый день. И это наконец заставило маму прийти в себя. Теперь уже она ухаживала за дочерью. Готовила бульоны, подолгу сидела у кровати. И всё обещала, что вот поправится Айрис – и они всей семьёй поедут на море. Уже скоро. Нужно только дождаться лета.

Лета Айрис не дождалась. Лекаря в тот момент в деревне не было – старый погиб в день того самого нашествия нежити, а нового прислать ещё не успели. Айрис же становилось всё хуже с каждым днём.

Она не помнила свои последние дни. Просто однажды проснулась в совершенно пустом промёрзшем доме. Мамы не было. Никого не было. Только Айрис и её же собственное тело, лежавшее на кровати.

Первым желанием было выбежать на улицу. Но этого сделать не удалось: дальше порога её не пускало.

Шок. Неверие. Бессилие. И злость. Это лишь часть того, что испытывала девочка. От её эмоций становилось не по себе даже тем, кто жил по соседству. Неудивительно, что никто не решился зайти к ней в дом. Я оказалась первой, кто пересёк этот порог за десять лет.

– Сильнее всего меня злило то, что моря я так и не увидела, – поделилась девочка. – Ведь за пару месяцев до этого всё было прекрасно. Отцу удалось накопить денег, и он обещал…

Она всхлипнула, а я поджала губы. Вот что можно сказать в подобной ситуации? Как утешить?

– Думаю, тебе было очень больно переживать гибель отца, – вздохнула я. – Ты осталась совсем без поддержки. И то, что твоя мама возложила заботу о себе на твои хрупкие плечи… Представляю, как сложно тебе было с этим справляться.

Девочка уставилась на меня исподлобья. А потом подтянула к себе полупрозрачные коленки и уткнулась в них лбом.

– И вместо благодарности тебя оставили совсем одну… – Я покачала головой, наблюдая, как очертания девочки переливаются всеми цветами радуги. Сложно представить, сколько эмоций она сейчас испытывала.

– Я просто не понимаю, – сдавленно проговорила она. – Зачем она всё время повторяла про море? Для чего? Неужели не думала, что я захочу его увидеть? Я ведь очень хочу. До сих пор.

Закусив губу, я отвела взгляд. Что-то мне подсказывало, что дело было не только и не столько в море. Скорее всего, Айрис скучала по самому ощущению семьи. По тому, которое потеряла со смертью отца.

– Мне очень хочется тебя сейчас обнять, – призналась я. – Скажи, если я могу что-то для тебя сделать…

– Не переезжай в замок, – выпалила девочка. – Пожалуйста, не бросай меня!

– Я и не собиралась тебя бросать! – опешила я. – Честно говоря, я думала, что мы поедем вместе. Я ведь и так всё время беру тебя с собой…

– Так не выйдет, – покачала головой девочка. – С черепом я могу на какое-то время отдаляться от остального тела, но ненадолго. Вечером мне нужно возвращаться назад.

– Ну, мы можем перевезти всё остальное тоже… – пробормотала я.

– И в чём повезёшь? – хмыкнула Айрис. – В сумку я точно не влезу.

Сказала – и снова погрустнела.

– Ты ведь всё равно уедешь? – спросила она.

– Без тебя – точно нет, – пообещала я. – Тебя я не брошу. Обещаю!

На этих словах Айрис просияла. И, кажется, немного успокоилась. По крайней мере, беседу мы решили на этом закончить. Айрис сказала, что ей нужно побыть одной. Я же наконец собралась пойти завтракать. Быстро собравшись, я прихватила подпиравшего калитку Зигмунда, и мы отправились в трактир.

Однако дойти нам было не суждено. Я уже видела дверь «Печёного баклажана», когда мой взгляд привлекло какое-то движение. Замерев, я вгляделась в источник переполоха.

По дороге шёл скелет. Обычный такой скелет, с желтовато-бежевыми костями. А вокруг него собрались зеваки. Всем же было интересно, куда и зачем он идёт.

Судя по всему, местных ничто не смущало. Я же не смогла удержаться и замедлилась, вглядываясь в фигуру. Что-то меня зацепило. И я почти сразу поняла что.

Чуть поодаль от костей как привязанный летел призрак госпожи Кельсен. Той самой старушки, помешанной на собственной кровати.

Осознание неправильности пришло не сразу. Первую минуту я пыталась понять, что же именно меня смущает, попутно вспоминая учебник по бытовой некромантии. Насколько я успела разобраться, кости вот просто так, сами по себе, ходить не начинают. И если из тела уже получился призрак, причём вменяемый, адекватный призрак, не склонный к насилию, то дальнейшего обращения и не произойдёт. Вернее, оно, конечно, может случиться – но только если этого самого адекватного призрака довести до отчаяния. Например, сбросив в шахту и оставив там на пару десятков лет.

Но с госпожой Кельсен я говорила вчера вечером. Суток не прошло с тех пор, как она рассказывала мне о былых временах и мебели. Что могло пойти не так?

Вывод, к сожалению, напрашивался всего один: кто-то ею управлял. Ну как ею… Кто-то управлял костями, а несчастная старушка попросту тащилась следом, не в силах оторваться от собственных останков. И судя по остекленевшему взгляду, даже не осознавала происходящее.

К сожалению, окружающие старушку не видели. Окружающие видели скелет. Совершенно спокойно бредущий по улице куда глаза глядят. Вернее, конечно, давно уже не глядят…

Боги, что это за мир-то такой, раз у людей подобные вещи вызывают любопытство, а не ужас. А любопытство было – вокруг скелета набралась уже неплохая такая группа. Практически толпа. Человек десять рядом, и ещё пара десятков подальше. Вон даже Томас Кельсен затесался. Тот самый плотник, которого мне сватали вчера вечером, и по совместительству внук госпожи Кельсен. А с ним – пара товарищей. Всем было интересно, куда и зачем идёт скелет.

А вот мне интересно не было. Совершенно. И тем не менее что-то подсказывало, что как раз мне и предстоит стать тем человеком, кто это наконец выяснит.

– Госпожа Кельсен, – позвала я, подходя поближе. – Скажите, у вас всё хорошо?

Сомнительный вопрос, конечно. С учётом того, что женщина уже минимум лет десять как умерла, а сейчас ходит в совершенно непотребном виде по городу. Но что-то же спросить нужно.

И – вот сюрприз – стоило мне задать вопрос, как скелет повернулся ко мне, оскалился, обнажая пожелтевшие зубы и… Побрёл в мою сторону, постепенно ускоряясь.

– Зигмунд, – прошептала я. – Скажи, мне кажется, или у неё намерения не самые добрые?

– Ы… – пожал плечами зомби и попятился.

Я его взгляды полностью разделяла. И, откровенно говоря, здравый смысл вопил: бежать. Бежать, и как можно быстрее… Но толпа.

Не могу же я, единственная в городе некромантка, сбежать, бросив столько людей на произвол агрессивного скелета. Хотя, судя по скелету, я в городе не единственная. Тут точно прятался кто-то ещё. Тот, кто это и затеял. Но вряд ли второй некромант как-то себя проявит после того, как поднял беззащитные останки.

Вот же мерзавец.

Все мысли пронеслись за секунду, а скелет уже преодолел половину пути до меня. Да ещё успел распахнуть пасть в явном намерении вцепиться в одну маленькую некроманточку. Надо было срочно что-то делать.

– Все назад! – завопила я, раскидывая руки.

Зеваки удивлённо уставились на меня, но убегать не спешили.

Следом в голове всплыло обездвиживающее заклятие для нежити. Я скрестила пальцы, старательно проговаривая по памяти словесную формулу… Но то ли пальцы на морозе гнулись плохо, то ли слова я спутала, но заклинание не сработало. Слетело с пальцев раньше времени, ударило по касательной, в результате чего левая рука скелета повисла вдоль тела и через секунду вовсе отвалилась, рассыпавшись по земле. Плечевая кость, лучевая кость и полтора десятка фаланг.

Уставившись на то, как мелкие кости исчезают в рыхлом снегу, я пропустила движение правой руки. Ещё бы мгновение – и…

К счастью, меня сбил с ног сильный удар в плечо. Зигмунд спихнул меня в снег, заслонил собой и зарычал. Прямо страшно зарычал. Пожалуй, вышло не менее жутко, чем у скелета.

Вокруг послышались испуганные выкрики. А я зажмурилась и попыталась сделать вдох. Надо продышать панику, просто продышать. Ну и что, что в случае опасности я всегда замираю. Тогда, возле пещеры, это едва не стоило мне жизни. И сейчас мне надо действовать. Действовать, я сказала!

Подняв ладонь, отвесила сама себе пощёчину. Полегчало. Вдох – выдох. Вдох. И выдох.

Стиснув зубы, вскинула голову. Зигмунд давил скелета. Скелет скалился, но отступал. Сосредоточившись, я вспомнила заклинание щита от нежити. Действие у него было довольно узкое, зато само заклинание простенькое. Именно поэтому из всех перечисленных вариантов я выучила именно его. Легче ведь будет поставить несколько плоских щитов, чем выучить один сферический. Ну или я так думала, изучая учебник. Потому что только теперь я в полной мере осознала всю глубину своего промаха.

Этот самый простенький щит ставился всего каких-то секунд тридцать. Наверняка можно было справиться быстрее – секунд за пять, но не в моём случае. Я же не тренировалась, только зубрила теорию. Ну не верила я, что мне так скоро придётся снова сражаться с умертвиями. С другой стороны, практиковать щит мне ничто не мешало… Почему я ни разу не практиковала щит?

Но дело даже не в этом. А в том, что для полной изоляции умертвия этих щитов нужно было минимум три. И если для опытного мага это бы заняло пятнадцать секунд, то для меня – полторы минуты. И довольно странно просить скелет постоять на месте, пока я его изолирую. Что-то мне подсказывало, что эта идея его не вдохновит.

И всё же, один щит я сделала. Поставила углом за спиной скелета, отрезая от большинства людей. И ещё растянула как можно шире. Второй… почти успела. Ещё бы немного…

Но мне помешали.

– Эй, некроманточка, ты драться-то будешь? – крикнули из толпы.

Скелет, до этого рычавший на Зигмунда, вздрогнул и медленно обернулся на звук. Я выругалась сквозь зубы. Заклинание потухло.

Беспомощно наблюдая, как умертвие скалится и скользит взглядом по толпе, я перебирала в голове всё, что успела выучить. По всему выходило, что вариантов вопиюще мало. Обездвиживающее заклинание, которое не работало. Щит. И по одному заклинанию на все виды нежити.

Для поднятых умертвий – а я была более чем уверена, что госпожу Кельсен именно подняли, – я знала всего один универсальный способ. Полное и моментальное избавление от посмертия. Проблема в том, что любое посмертие прекращалось моментально – кости переставали ходить, а призрак отлетал в мир иной. И, возможно, я применила бы его… Если бы передо мной был незнакомый мне скелет.

Но это была госпожа Кельсен. Та самая, чей дедушка работал плотником. Которая переживала за свою кровать. Которая вчера два часа рассказывала мне о былых временах. Я просто не могла её вот так уничтожить…

– Госпожа Кельсен… – позвала я снова. – Пожалуйста, очнитесь…

Но старушка словно не замечала меня, по-прежнему отрешённо глядя в пространство. Впрочем, её скелет тоже перестал обращать на меня внимание. И, судя по поведению, он выбирал жертву.

Зажмурившись, начала заново наговаривать формулу щита. Вряд ли, конечно, но вдруг удастся зажать нежить в треугольник. Давай. Ну дава-ай…

– Эй, ты это… того. Отойди, что ли.

Я чуть не застонала. Томас Кельсен, мой рыцарь в сияющих доспехах, решил прийти на помощь. Вот же идиот!

Скелет оскалился и кинулся прямо на него, протягивая вперёд единственную оставшуюся руку. И ровно в этот момент с моих пальцев сорвался щит, окончательно отрезая нежить от наблюдателей.

Умертвие с размаху влетело в щит и отскочило, болезненно шипя. Томас недоумённо застыл в паре шагов. И, хвала богам, проходить сквозь щит не спешил – его бы, конечно, пропустило… Но, кажется, вид несущегося прямо на него умертвия слегка остудил пыл богатыря.

Что ж, впору порадоваться. На ту сторону нежить больше пробраться не могла – пластины щитов оказались достаточно широкими, чтобы упираться краями в забор. Но оставалась ещё эта сторона. Где по сути оказались заперты я, Зигмунд, призрак госпожи Кельсен и скелет госпожи Кельсен. И последний казался невероятно злым. Даже несмотря на то, что ни мимики, ни голоса у скелета не было.

– Вот чёрт… – пробормотала я. – Зигмунд, бежим!

И тут же, опровергая собственные слова, принялась плести щит – ну а вдруг… Но «вдруг» не случилось. Скелет сразу же кинулся к нам. Молча. Бесшумно. Смертоносно.

Заклинание рассыпалось, не успев сформироваться. Зигмунд выступил было вперёд, но был отброшен в сторону. Как будто и не весил ничего.

Игры закончились.

Я похолодела. Надо мной нависал скелет. Однорукий, но от этого не менее яростный. Даже странно – я раньше не замечала, что госпожа Кельсен настолько высокая. Мысль пронеслась и растаяла, оставив после себя леденящее предчувствие смерти.

И снова я застыла на месте – ненавижу эту свою черту. Она всегда проявлялась некстати. Вот сейчас, например. Я могла бы… Ну не знаю. Закричать. Заплакать. Завыть. Попытаться ударить скелет в кость. Или даже попробовать убежать – пожалуй, меня хватило бы на пару шагов… Но я стояла и широко распахнутыми глазами смотрела в раззявленную пасть, которая с каждым ударом заполошного сердца становилась всё ближе. И ближе…

Скелета сбило с ног.

Винс возник из ниоткуда и с разбега бросился на нежить. Теперь они покатились по дороге, сцепившись в клубок. Мужчина в чёрном плаще и голый скелет. И скелет побеждал. Винсу было не за что ухватиться – кости держались прочно. А для сотворения заклинания нужна была хотя бы секунда времени и свободные руки. Ни того, ни другого у оборотня не было.

Скелет молча вдавил шею Винса в снег. В очередной раз клацнул челюстью и…

Рассыпался.

Винсент еще пару секунд лежал на спине с перекошенным лицом. После чего резко сел и оглядел разбросанные кости. Они лежали смирно и не шевелились. Не могли. Более того – заново воскресить их, скорее всего, не получится. Во всяком случае, так утверждал учебник.

Наконец осознав, что всё закончилось, Винс обернулся ко мне. Я же не сводила взгляда с лежащих на белом снегу костей.

Меня удивляло, что, несмотря на многочисленные стереотипы, кости вовсе не были белыми. Скорее, желтовато-коричневыми. Такого светло-песочного цвета. Близко к бежевому. Это было особенно заметно на белоснежном снегу. И совершенно не укладывалось в голове.

А ещё не укладывалось то, что я только что собственными руками уничтожила свою пациентку.

– Дина…

Ноги подкосились. Я рухнула на колени. Картинка расплывалась.

Госпожа Кельсен, которая часами могла рассказывать про свою кровать. Та самая, которая так любила своего деда. И внуков тоже, хотя и отказывалась признавать, что они выросли.

Милая старушка, которой было так одиноко, что консультации она воспринимала просто как шанс поговорить. Госпожа Кельсен…

Разбросанные в беспорядке кости.

Судорожно вдохнув, я выдохнула сквозь стучащие зубы. Вдох… Ещё раз… Никак.

Закрыв лицо ладонями, я изо всех попыталась втянуть воздух. Раздался хрип. И выдох на рыдании.

– Дина…

Я отстранённо почувствовала, как меня бережно обхватили сильные руки. Втянули на колени. Укрыли от всего мира, давая передышку.

Передышка была мне необходима. Я рыдала, сжавшись в комок, размазывая слёзы по щекам. А Винс молча укачивал на руках, безмолвно утешая. И снова этот звук, похожий на моторчик. Или на кошачье урчание. Мысль осенила – и растаяла. Не до неё сейчас.

– А некроманточка-то наша… Молодец, – послышался мужской голос.

– Говорила я вам: справится. – Госпожа Бергер?

– Ты мне десятку, кстати, должен. Я на некроманточку ставил.

– Эх, ловко она скелетона приложила. А вы сомневались.

Я застыла, забыв, как дышать. Это они что же, обсуждают меня? Десятку ставил? Они делали ставки? На человеческую жизнь? На мою жизнь?

– Тише, – прошептал Винс, но разве я слушала.

Вскочив на ноги, я подлетела к моментально замолчавшим мужикам. Оглядела их бешеными глазами – других в данный момент не было – и выставила вперёд палец, собираясь что-то сказать. Что-то очень обидное. Что-то, что заставит их мгновенно осознать, насколько они не правы…

Но ничего не было. Бушующие эмоции никак не хотели облекаться в слова. Меня штормило. Я опору под ногами нащупать не могла – какая уж тут связная речь.

Так что в итоге я выдавила из себя только:

– Нельзя же так… – Да и то фраза скорее напоминала всхлип.

После чего развернулась и нетвёрдой походкой направилась к месту, куда отлетел Зигмунд. Винс неотступно следовал за мной.

– Ы… – жалобно пробормотал зомби, копошась в сугробе.

Я покачала головой и помогла ему подняться.

– Ты не виноват. Её контролировали, вливая силу – помнишь, мы читали? Конечно, она оказалась сильнее.

– Его, Дина, – глухо возразил Винсент. – Ты говоришь о скелете.

– Я говорю о госпоже Кельсен, – отозвалась, осматривая своего зомби со всех сторон. – Я уничтожила её.

– Нет, Дина. – Мягко, но настойчиво обхватив мои плечи, Винс развернул лицом к себе и заглянул в глаза. – Ты уничтожила скелет.

– Я… уничтожила… свою клиентку, – прошептала едва слышно. Ужас происходящего расползался липким потом по спине. Слово «убила» я не могла произнести, как ни пыталась. Но мы оба понимали, что именно я имела в виду.

– Родная… – Винс обхватил моё лицо ладонями. – Она уже была мертва. Просто не могла уйти. Ты помогла ей в этом.

– Я разговаривала с ней вчера. Вчера, понимаешь? Она столько всего рассказала. Она чудесная женщина. Была. Чудесной женщиной.

С губ сорвался всхлип. В горле встал ком. Винс резко выдохнул и прижал меня к себе. Зарылся пальцами в волосы, потёрся щекой о макушку.

– Ты ни в чём не виновата, слышишь? Ты спасла меня, родная. Ты спасла меня, слышишь?

И так хотелось поверить ему. Поверить в то, что я не виновата… Но я не могла. Я должна была договорить. Должна была… Признаться.

– На самом деле я могла сделать кое-что ещё, – пробормотала я, уткнувшись лбом в мужскую грудь. – Могла, понимаешь? В том учебнике так много заклинаний, я могла выучить какое угодно… Я могла выучить их все. Но я…

– Дина, – простонал Винс. И, кажется, хотел добавить кое-что ещё. Но нас прервали.

– Так а, это, – послышался уже знакомый голос моего несостоявшегося жениха. – Мне тут сказали, что это бабка моя была. Она что, того, что ли?

Оторвавшись от Винса, я удивлённо посмотрела на Томаса. Он вздрогнул. Да уж, могу представить, как я сейчас выглядела. Глаза горят, нос красный, волосы растрёпаны. Даже странно, что Винсента это не смущало.

– Кто говорит? – тупо переспросила я.

– Дык это, люди, – пожал плечами Том. – Говорят, из дома ейного вышел скелетон. И так и шёл оттуда.

Я медленно кивнула. И, хотя я совершенно точно знала, кто именно на меня нападал, зачем-то ответила:

– Надо проверить.

И мы пошли проверять. Я, Винс, Зигмунд, Томас и толпа следом.

Первым, что бросилось в глаза, было отсутствие следов. Даже запаха не осталось. Вернее был, но…

– Вот же… драхнов сын, – выругался Винс за моей спиной.

– Что такое? – пробормотала я, оглядываясь. Здесь всё было точно так же, как вчера вечером. Даже стулья так и стояли посреди комнаты. Я вчера сидела на том, что справа…

– Смешал шалфей с эвкалиптом, гадёныш. Не могу поймать запах… Он точно знал, что его будут искать. И понимал, кто именно.

Покачав головой, я молча прошла в спальню. Тут стояла та самая бесценная кровать. Истлевший матрас был промят по центру, одеяло откинуто. Именно здесь в последние десять лет лежало тело госпожи Кельсен. Именно отсюда поднялся её скелет.

– Так, парни, сюда, – послышался голос Тома. – Первой надо кровать вынести. На ней мертвяк лежал – мало ли.

– Стойте! – ахнула я. – Остановитесь!

Мужчины замерли, уставившись на меня. И столько удивления в глазах. Не понимали… Они правда не понимали!

– Она же только скончалась, – проговорила я, поочерёдно глядя на четверых мужчин. – Как вы можете сразу кидаться выносить её вещи?

Повисла неловкая пауза. Присутствующие переглянулись.

– О чём ты, некроманточка? – пробасил незнакомый мне брюнет. – Бабка Кельсен уже лет десять как отошла.

– Точно, – подтвердил ещё один. – Мы уж и помянули и оплакали. А теперь здесь мастерская будет.

– Ага, и от центра недалеко, – согласился Том. – Ну что, парни, понесли?

И они понесли. Меня Винс едва успел оттащить в сторону. А следом и вовсе вывел на улицу.

Пошёл снег. Снежинки пролетали до земли, ложась тонким слоем. А у меня не укладывалось в голове: как так можно? Неужели здесь все так?

Хотя чему я удивляюсь? Мать Айрис вот так же забыла про свою дочь. Просто уехала и больше не появлялась в городе.

Айрис!

Мысль пронзила разрядом, заставив вздрогнуть: госпожу Кельсен кто-то оживил. А значит, может оживить и кого-то другого. Кого угодно! Он может взять под контроль тело Айрис. И мне придётся сделать с ней то же самое…

Ну уж нет, не бывать этому!

– Винс, мне срочно нужен гроб, – заявила, разворачиваясь к мужу. То есть временному мужу, разумеется.

– Гроб? – он поднял бровь. – Я могу спросить, зачем?

– Для Айрис. Мы сегодня же переезжаем в замок.