Глава 10: Самая страшная ошибка.

Да — Гости Гаррисона

______________________

Я стояла у бордюрчика беседки в темноте ночи. Только свет неполной луны разбавлял эту непроглядную завесу.

Во рту стояла горечь от травинки, которую я грызла последние минут десять. И этот вкус отлично отражал моё душевное состояние. Было также горько. А ещё завидно. Но я с упорством не желала идти туда, где играла музыка.

Из беседки открывался неплохой вид на большие окна актового зала, где сейчас проходил ежегодный праздник весны. Ученики каждый год ждали его с трепетом, а я с тоской.

Я боялась ходить на них, так как один из таких балов уже однажды испортил Боилд, и я чуть не потеряла контроль над Мороком, да и считала, что недостойно там находиться.

До сих пор помню, как он подмешал мне в питье алкоголь… Сейчас Боилда уже не было, он выпустился. Но повторения я боялась и не желала.

Пить я всё равно не могла, а трезвой стоять в сторонке, глядя на толпу веселящихся – то ещё испытание. Пытаться на трезвую голову понять настрой пьяных одногруппников или уж тем более их шутки… Тем более задача из разряда нерешаемых. С равноценными чувстввами я как хотела там быть, так и не желала этого.

— Наконец-то, — раздалось в темноте, и шаги по тропке зашуршали активнее. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

— Итан? Это ты там, что ли?

— Нет, маэстро Флитвер выискивает парочки, что заблудились. От слова блуд…

Я фыркнула, глядя, как парень поднимается по крошечным ступенькам.

— Что ты тут делаешь? Праздник же в самом разгаре.

— Вообще-то, это я хотел спросить, почему ты тут, а не в спальнях? Вроде должна уже отдыхать была.

Итан приблизился ко мне и облокотился на бортик беседки, спиной к ярким окнам. Его лицо утонуло в тенях, но я всё же видела блеск его хитрых глаз.

— Сон не идёт. Решила прогуляться.

— Понятно.

Мы замолчали. Я продолжала смотреть на окна, отчаянно жуя несчастную травинку, а Итан смотрел на меня, скрестив руки на груди. Я пыталась делать вид, что не замечаю его взгляда.

— Ты, как всегда, не ответил. Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?

— Ой, будто ты не знаешь на них ответов.

— Итан, — нервно и недовольно я всё же взглянула на него. — Не начинай. Я тебе это рассказала не затем, чтобы ты теперь при каждом удобном и неудобном случае это вспоминал. Не надо.

— Извини.

— И я не знаю всего на свете, — всплеснула руками, — и не читаю всё время мысли, если ты вдруг не понял. Для этого и пью настой, — я похлопала по фляжке, что привычно оттягивала пояс.

— Ладно, ладно, я понял, извинился ведь уже, — он перевернулся и упёрся руками в бортик, нервно провёл рукой по волосам и взглянул из-за плеча на меня. — Ушёл оттуда потому, что…

Я заинтересованно на него посмотрела.

— Ну?

— …потому что всё время о тебе думал. Мы там веселимся, а ты тут одна. Не справедливо как-то…

— Не справедливо… — эхом отозвалась я. — Да, Ит, жизнь она вся такая… несправедливая.

— Вот я и решил чуть-чуть качнуть весы в твою сторону. Нашёл тебя, беседой занял. Всё лучше, чем тухнуть в одиночестве, верно? — я улыбнулась, но не ответила. Травинка уменьшилась уже вполовину, а губы наверняка чуть позеленели, но в темноте этого не было видно. — Да и, кстати, ты как всегда. Я так и знал, что ты раздетая, — он стянул с себя утеплённый гобон, оставшись в рубахе. — Так что на, вот, накинь.

— Ит, да не надо…

— Надевай.

— Да мне, правда, не холодно. Я не мёрзну.

Парень, молча, недовольно поджав губы, накинул куртку мне на плечи и, ворча, что-то о глупых девчонках, стал запихивать мои руки в рукава. Я только сейчас, когда Итан подошёл столь близко, поняла, что он пил. Может, не так много, чтобы заплетался язык, но точно не один бокал.

— От тебя вином пахнет, — я продолжала глядеть на него снизу вверх, пока он уперто запаковывал меня в гобон. От него приятно пахло табаком, вином и ещё чем-то терпким.

— Я ж не ты, моя алкогольная девственность давно погребена под литрами… — он замолчал, недоговорив и перестав дёргать пояс. Я замерла, одновременно желая сбежать и остаться в этом мгновение навечно. Сердце гулко забухало в груди, когда он коснулся пальцами моей щеки, убрав локон в сторону. — Ты и сейчас ничего не чувствуешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся. Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, — он нахмурился.

Да, я поняла, что он о моих чувствах, а не о моём даре.

— Нет, — соврала.

По крайней мере, попыталась. Он поджал губы. Не поверил.

Уже в который раз мы вели этот разговор. В который раз он слышал моё «нет» и ни капли мне не верил, но раз за разом продолжал уходить.

Но видимо, не сегодня…

Наверно, его терпению пришёл конец. Я понимала его и не могла осуждать.

— Зачем ты врёшь? Я же вижу.

— В такой темнотище, вот это талант…

— Имельда, — он взял меня за плечи. — Мне не надо видеть, чтобы понять, что ты каждый раз врёшь! Зачем ты это делаешь? Почему? Это же какая-то бессмыслица. Я люблю тебя, а ты любишь меня, я же не тупой, в конце концов. По-моему, только непрошибаемый идиот в этой школе не знает этой очевидной вещи!

Я, молча, восприняла эту тираду, а потом мягко освободила свои плечи от его рук.

— Я тебе в прошлый раз рассказала почему.

— Из-за того, что ты валар?!

— Тише!

— Из-за Розалинд! Она наверняка тебе что-то наговорила, а ты согласилась! — в ответ я смогла лишь промолчать. — Бред! Ну, какой же это бред!

— Ты пьян, Итан. Не стоит всё это обсуждать сейчас.

— Ты не видела меня пьяным. Поверь, сейчас я трезв! И обсуждать намерен именно сейчас, потому что потом уже может не получиться.

— В смысле?

Итан смерил беседку шагами, вновь рукой проведя с силой по волосам.

— Роза выбила нам места в столице.

Я моргнула пару раз. Смысл слов доходил медленно.

— Места в столице?

— Да.

— Для…

— Нас.

— Вас?

— Да.

Я поджала губы. Мне, конечно, лучшая подруга об этом ничего не сообщила.

— Понятно… Поздравляю. Хорошее начало для новоиспечённых нек…

— Имельда, — Итан вновь подошёл близко и крепко сжал меня за плечи, — мне надо знать.

— Что ты хочешь услышать, Итан? — тихо отозвалась я.

— Если ты скажешь, я останусь с тобой. Мне плевать кто ты, — я усмехнулась. — Бездна… Я имею в виду, что мне всё равно, что ты там какой-то ва… Ты поняла. Вообще, неважно. Я хочу остаться с тобой.

— Но я не могу, Ит. Не могу сказать то, что ты хочешь услышать, — тихо, с какой-то упёртой тоской в голосе проговорила я. Парень резко сделал шаг назад, в сердцах выругался. — Прости. Ты видишь то, чего нет…

Итан разозлено на меня посмотрел. Вместе с прокля́той травинкой, я едва заметно кусала губы, надеясь, что сейчас моё лицо было максимально беспристрастным, а в глазах не плескается океан вины.

Решив что-то у себя в голове, Итан кивнул, но вместо того, чтобы уйти, решительно подошёл ко мне, вырвал остатки травинки изо рта — я даже ничего не успела предпринять — и поцеловал.

Прижал к бортику, чтоб не сбежала и просто стоял, зажмурившись и ожидая.

Я вдохнула его аромат. Он был ярким и упоительно вкусным. Он проникал в мой нос и вызывал бурю в груди и мурашки по спине.

Я хотела его оттолкнуть, чтобы подтвердить все те свои бесконечные отказы. Чтобы у них была почва, основа, чтобы я не была обманщицей…

Но… его губы были на вкус как сладкое вино. Этот вкус смешался с травной горчинкой, вызывая желание продлить этот момент.

Спустя пару мгновений я ответила, обняв с какой-то несвойственной мне жадностью, которая мгновенно вылезла из потаённых уголков души.

Это был горький поцелуй. И от привкуса травы с вином, и от обуреваемых чувств.

Несмотря ни на что, в данных момент всё казалось таким правильным… И даже его мысли, которые я едва ловила сознанием, не причиняли неудобств.

Он был своим, родным… Кто не хранил тайн, и от кого я ничего не скрывала. И всё же я мягко отстранила его, вдыхая жадно воздух, насыщенный теперь его ароматом.

— И после этого ты будешь продолжать говорить пресловутое «нет»? — спросил Итан шёпотом, уткнувшись лбом в мой лоб. Кончики наших носов соприкоснулись.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его. Лишь кивнула. Он не мог понять моих чувств, а я не могла рассказать, что я за монстр. Я не могла подвергать его такой опасности… Я не смогу себя простить и жить, если причиню ему вред.

— Как скажешь, — Итан коротко коснулся моих губ на прощанье и ушёл, забрав с собой тепло своего тела и души, оставив после себя лишь терпкий запах, горечь вина и трав на моих губах…

Если б я знала, какую ошибку совершила, то никогда бы его не отпустила той ночью. Никогда бы не оттолкнула.