Глава 12: Темная фигура.

Благо, идти до нужной комнаты было недалеко. И к тому моменту, как мы втроём остановились у двери, посторонние мысли волей-неволей уползли в самые потаённые уголки моего разума. В конце концов, все мы взрослые люди, к тому же ничем друг другу не обязанные.

Инда, не добившись от меня нужных слов, тяжело вздохнула:

— Не знаю, что вы надеетесь там найти… — я ей не ответила и, молча, забрала свои вещи из рук услужливой юрсэ, прекрасно чувствуя страх этой юной девушки.

Она боялась даже стоять рядом с проклятой комнатой, не то, что находиться в ней.

Инда не боялась. Волей она была куда крепче этой девочки, а своими эмоциями отлично умела руководить. Но всё же, этот кошмарный случай всколыхнул в ней застарелый страх, когда она сама ещё была юной и её тело не принадлежало ей само́й.

Инда не могла взять в толк, кому понадобилось столь чудовищным способом уродовать её девочку. Да, зачастую её гости были нечисты намерениями, поднимали руку на юрсэ, заставляли делать всякое…

Но одни за такое доплачивали, с других Инда сама стрясала компенсацию, а третьих, уж совсем зарвавшихся, выставлял Кермич – тот самый маг, что сидел сейчас неподалёку.

Поэтому Инда, с одной стороны, не хотела, чтобы я бередила эту «рану», что ещё даже не затянулась. А с другой стороны, она надеялась получить призрачный шанс на безопасность.

Ведь покуда убийца, что с такой лёгкостью проник сюда под другой личиной, сотворил зверство, и также легко ушёл, ходит безнаказанным, какой шанс, что он не вернётся и не повторит всё это снова?

Всё это я узнала, просто стоя рядом с ними и ловя их мысли и чувства, словно они мухи, а я сладкая карамельная палочка…

— Сколько вам понадобится времени?

— Не знаю, — вздохнула я. — Возможно, вся ночь.

— Хорошо. Если что, зовите Кермича или меня. Можете послать за нами любую из свободных юрсэ, — Инда взяла под локоть свою девочку, и они стремительно удалились по коридору обратно, как и пришли.

Я кивнула сама себе и взялась за ручку двери. Холодный металл лизнул кожу ладони, впуская через это прикосновение в мой разум воспоминания о том, кто касался этой ручки за последнее время.

Таких людей было великое множество. И все эти руки, что брались за округлую дверную ручку, слились в одно сплошное размытое пятно. Я отпустила её и поспешно закрыла дверь. Привалилась к ней с другой стороны.

Виски заломило. Я была не готова к такому объёму информации за короткое мгновение. Это не жалкий кусочек мела, к которому прикасалась одна лишь Вея Вельт, который я когда-то нашла в её тумбочке. Нужно было как-то с этим всем совладать, и я понятия не имела как.

Я открыла глаза и осмотрелась.

Здесь было сумрачно. Окна завешаны тяжёлыми, тёмными портьерами, но кое-какой свет всё же проникал сквозь щель между двумя кусками дорогой ткани.

Полукруглая широкая кровать с резной спинкой из светлого дерева являлась главным атрибутом местного убранства, но также здесь присутствовали и софа, и два кресла с чайным столиком, ширма для переодеваний.

Но, помимо всего этого, здесь ещё была небольшая комнатка, в которой находилась вместительная красивая ванная с витыми ножками, которая занимала почти всё пространство, и отдельный туалет.

Всего этого я не заметила с утра. Я была вымотана после тяжёлой ночи, и меня куда больше привлекло тело девушки, нежели окружающая обстановка.

Сейчас же мне довелось всё рассмотреть и впечатлиться. Слишком шикарное пространство для занятия обычным развратом. Но, возможно, это я чего-то не понимала.

Я прошла за ширму. Там стояла высокая, узкая тумба с резьбой на стенках, серебряное зеркало в полный рост в тяжёлой раме и вешалка. Я положила свои вещи и вышла на середину комнаты.

Что мне делать? Как увидеть то, что мне нужно, а не все подряд?

По комнате то там, то тут вспыхивали отдельные яркие куски видений. Одни силуэты были ярче, отчётливее, другие совсем слабые в виде дрожащих плавающих пятен.

От каких-то я могла уловить звуки, другие плавали в пространстве безмолвно, а сами картинки заставляли меня лишь морщиться. Всё-таки нечасто мне доводилось видеть столь большую концентрацию голых людей, да ещё и сношающихся между собой беспорядочно и жадно. Сомнительный опыт.

Я опустилась на кровать и сжала голову, помассировала виски. Нужно было сосредоточиться именно на той бедняжке, которой не повезло быть похожей на меня.

Я подняла голову и уперто подошла к двери, взялась за её ручку. Я простояла недолго. Мои усилия оправдались. Я замерла, когда среди всех «воспоминаний» пространства этого номера я увидела знакомое лицо.

Умершая девушка...

Когда юрсэ была живой, она менее походила на меня. Её тёмные, густые волосы стекали по плечам и спине прямыми прядями, щёчки были округлыми, глаза карими.

Она мягко улыбалась, ведя за руку высокого мужчину. Вот только как я ни старалась, а лица его я так и не могла разглядеть.

Если лицо юрсэ для меня было нереально чётким, то вот лик господина оставался загадкой. Оно было смазано, расплывалось на волокна и тут же собиралось в нечто неразборчивое. Словно тысячи лиц сменяли друг друга одновременно.

Как только я пыталась сконцентрироваться на цвете его волос, то с ними происходило то же самое. Картинка распадалась и начинала мерцать, как в калейдоскопе. От этих усилий моя голова готова была расколоться, как пустой орех.

Я отпустила попытки рассмотреть его. Всё, что мне удалось понять: это мужчина, и он высокий. Выше меня на голову, как минимум. Ни возраста, ни точных очертаний фигуры, ни цвета волос. Ничего, за что можно было бы зацепиться. На нём были местные безликие одежды из хлопка светлого оттенка.

Всё, что я могла, это наблюдать за юной юрсэ, как она контактирует непонятно с кем.

Они переместились к кровати, и виде́ние померкло. Я отпустила ручку и была вынуждена сесть на кровать, дотронуться до неё руками.

Картина была довольно тривиальной. Они начали с непринуждённых ласк, причём мужчина явно вёл в этом деле, не желая отдавать инициативу жрице любви.

Я устало закатила глаза: может это вообще не тот, кто её убил, и это простой клиент, которого обслуживала в ту ночь эта девушка?

Скольких в ночь она брала? Двух? Трёх?

Я не знала. Как не знала и границ своего дара. Может, то, что я не могла видеть этого мужчину, «нормально»? Я ведь совершенно не умела пользоваться своими силами. Скорее они подчиняли меня, а не я их.

Предаваясь самокопанию, я попутно наблюдала за любовниками. Точнее, старалась наблюдать именно за ними, пытаясь не потерять их среди кучи других виде́ний.

На этой кровати сношалось достаточно людей, чтобы их количество в этом моменте можно было назвать призрачной оргией.

Нужная мне юрсэ отрабатывала свои деньги, с жаром оседлав клиента. Если бы я не знала, чем всё закончится, мои щёки уже давно бы обуглились от жара. Стыд и смущение витали где-то на задворках сознания, и исчезли полностью, когда мужчина резко ударил девушку прямо в висок кулаком.

Одного крепкого удара хватило, чтобы юрсэ свалилась без сознания на пол. Прямо туда, где и нашли потом её распростёртое тело.

Я невольно отшатнулась от резкого движения, испуганно свалилась с кровати. Виде́ние подёрнулось рябью и исчезло.

Я тут же спохватилась и прижала руки к полу там, куда упала девушка. Я снова попыталась сконцентрироваться, стараясь не обращать внимания на стук собственного сердца и головную боль.

— Имельда, беги.

Услышав неожиданно раздавшийся взволнованный голос, я даже не поняла сначала, кто его сказал, но голос был мужским. Далёким, глухим.

Я заозиралась.

Пятна виде́ний не спешили возвращаться, да и концентрация была нарушена. Я сначала подумала, что за своими манипуляциями пропустила тот момент, что кто-то вошёл ко мне в номер, но дверь была закрыта.

Никого, кроме меня, здесь не было.

Что за ерунда?

Как странно...

И тут до меня дошло...

Я же не называла здесь своего имени никому. Это произнёс ни кто-то из этого заведения... Этот голос... Он раздался у меня в голове…

По спине пробежали предательские мурашки. Сердце стало биться быстрее от предчувствия беды.

Я встала с пола, открыла дверь и вышла в коридор, подошла к перилам.

Внизу продолжали веселиться редкие гости. Между пространством первого и второго этажей витала дымовая завеса от кальянов. Я не стала класть руки на дерево ограждения, боясь уловить что-то, что только помешает.

Огляделась. Справа пустой коридор, слева у лестницы в кресле сидел маг в серых одеждах. Он посмотрел на меня, кивнул в знак приветствия. Я кивнула в ответ и пошла обратно.

Я уже открыла дверь, как боль оглушила меня. В правый висок словно вонзили острую спицу. Моя голова метнулась влево, словно меня ударили по-настоящему!

Из груди вырвался невольный крик. Схватившись за голову, хотела опереться на дверь, но та лишь открылась шире от неловкой попытки взяться за ручку, и я завалилась на пол. Под ладонями я почувствовала жёсткий ворс ковра.

Импульс боли был такой сильный, что из глаз потекли слёзы, но несмотря на его интенсивность, слава Духу Смерти, он был короткий! Я, моргала, пыталась прийти в себя, чтобы тут же снова застонать. Боль повторилась, только теперь в левом виске. Мне показалось, будто голову пронзали наживую и изнутри.

— Что с вами? — в проёме возник Кермич, он быстро оглядел комнату и стремительно опустился ко мне. Хотел было помочь мне подняться, но я отшатнулась от него.

— Нет, не трогайте, — простонала.

Вмиг всё обострилось. Приглушённый свет, что падал из зала в комнату, стал неимоверно ярким; дыхание мужчины стало похоже на работу кузнечных мехов, а звук биения его сердца стучал словно барабан.

Бум-Бум. Бум-Бум. Бум-Бум.

Он волновался. Всё перед моими глазами двоилось и рябило.

На секунду всё стихло, я распахнула глаза, поняв, что сижу, но тут же боль в голове вновь повторилась, и теперь уже в затылке. Пальцы на руках заломило, спину свело судорогой, в ушах тонко засвистело, и голоса стремительно ворвались в мою голову.

Отовсюду. Они затопили меня, обрушились со всех сторон, словно лавина. Судорога прошла, и я выпрямилась на полу, кое-как доползла до кровати, но это всё, что я смогла сделать.

«Что происходит?! Какого хрена?» — громко раздалось в её голове голосом Кермича.

— Я позову госпожу Инду, — мужчина не знал, что ему делать. Я хотела сказать «нет, не надо, пожалуйста, не зови никого!», но вместо слов изо рта вырвался лишь стон боли и хрип.

Пальцы рук уже не просто ломило. О нет... Мне казалось, сейчас кожа натянется, и кости вспорют кожу изнутри. Я сжала уши, желая, чтобы голоса исчезли.

Ведь всё было хорошо; что произошло?!

Я вдруг без всякого усилия стала осязать каждой клеточкой тела, что на этом полу сношались двое мужчин и одна совсем юная юрсэ. Ей было не больше пятнадцати. Мне стало противно до тошноты.

А ещё некоторое время назад на кровати были две женщины. А на софе совершили коитус старик и блондинка. Всё стало таким чётким, реальным, звонким.

Я почувствовала, как рот наполняется кислой слюной, как сводит челюсти. Так всегда бывает, когда следом тебя выворачивает наизнанку.

Все эти люди в виде́ниях двигались, издавали стоны и были почти осязаемы. Всё было настолько реалистично и подробно, что я пыталась оттолкнуть их от себя, но руки проходили сквозь галлюцинацию.

Я взглянула туда, куда упала убитая юрсэ... И увидела...

Кто-то склонился над распростёртой обнажённой девушкой. Несмотря на чёткость всех виде́ний, эта фигура всё ещё рябила и не раскрывала тайны лица гостя.

Я во все глаза уставилась на них, позабыв обо всех остальных фигурах. Я с трудом прерывисто дышала, видя, как он держит её рот, как заносит нож, делает надрез на груди.

Я ощутила дикую острую боль на рёбрах и задрала рубаху. Ничего!

Я была целая и невредимая. Тогда откуда боль?!

Я снова взглянула на кошмарную картину, развернувшуюся передо мной. Прошлое открыло мне свою тайну, которую я в обычных обстоятельствах никогда бы не захотела знать.

Я видела и осязала боль юрсэ, её страх и отчаяние. Её никто не слышал, её никто не мог спасти. Она извивалась под убийцей, но мужчина умудрялся крепко держать её придавленной к полу, на котором был начерчен обычным мелом сложный рисунок.

Миг и он влез ей под кожу пальцами.

Чтоб мебя!

Я это почувствовала, как на себе! Словно пальцы коснулись моих ребер! Да что это творится?!

Сердце сбилось с ритма, пропустило упругий удар и забилось ещё быстрее.

Я почувствовала, как по губам потекла горячая кровь из носа, но стереть её я не могла. Я застыла.

Я вся находилась в моменте.

Мои глаза расширились от невозможности осознать. Этого быть не может. Я чувствовала, как моих рёбер касаются прямо изнутри. Но я была целая!

Я смотрела на парочку из видения, а чувствовала всё на себе. Это было невозможно, но происходило.

Убийца засунул пальцы в грудину юрсэ с левой стороны, ухватился пальцами, начал читать что-то нараспев, но голос был глухим, словно звучал из-под толщи воды, а потом резко дёрнул. Раздался хруст.

Я выгнулась, рухнула на пол и заорала во всю мощь своего голоса.

В комнату ворвался Кермич. Следом за ним забежала встревоженная Инда.

— Что с вами? Чем помочь? — маг приблизился и присел на корточки рядом со мной.

Он схватил меня за плечи, пытаясь успокоить, дозваться, или хотя бы унять мои конвульсии.

Я дёрнулась, почувствовав его прикосновения. Крик оборвался, я уставилась на Кермича во все глаза. Виде́ние исчезло. Зато в голову стали проникать его волнение и тревога, его растерянные мысли…

— Не трогайте, не трогайте меня, умоляю, — я поняла, что плачу.

Боль была дикая. В диафрагме словно ворочали раскалённой кочергой. Я перевернулась на живот и села на ноги, приняв позу эмбриона.

— Не трогайте, только не трогайте меня...

— Кермич, — окликнула его ошарашенная Инда, — Сделай что-нибудь!

— Да что я сделаю? Я не знаю, что с ней!

— А что было вообще?

— Она вышла из комнаты, осмотрелась, а потом свалилась с криками. Я понятия не имею, что происходит, — напряжение сквозило как в голосе, так и во взгляде боевого мага.

Он не был менталистом, но и без их знаний мог понять, что мне плохо совсем на другом уровне. Вокруг никого не было, у меня не было никаких физических травм, меня никто не калечил.

Я уловила движение боковым зрением, но не поняла, кто это. Я вообще мало что понимала в этой какофонии из звуков, ощущений и боли. Я зажмурилась, пытаясь произнести заклинание полога, чтобы отгородиться от всего.

Как же я хотела, чтобы это помогло... Но не помогало. Язык заплетался, я сбивалась. Полог не появлялся.

— Эй, — меня легонько шлёпнули по влажной щеке, вырывая из добровольной тьмы.

Я перестала жмуриться, раскрыв глаза, увидела Мару. Он выругался, отшатнулся. Наверно, у меня светились глаза…

Но поняв, что я не представляю угрозы, он схватил мои руки и уверенно положил их поверх своей головы, на уровне висков. Обхватив их своими ладонями, он начал говорить что-то на своём языке, заставляя смотреть в свои глаза. Его голос был уверенным, призванным сконцентрироваться только на нём.

Я не понимала, что он хочет от меня. Я не понимала его слов, но неожиданно я вдруг увидела перед собой бесконечное поле пёстрых трав.

Я почувствовала, будто передо мной расступился воздух. Словно я стояла перед воздушной стеной и она рухнула. Мару пустил меня в своё воспоминание.

Был день, солнце вовсю пекло, заставляя зелёное полотно переливаться золотистым отблеском. Колосок к колоску. Насыщенный запах луговых трав, в который отчетливо вплеталась нотка сладкого вереска...

Ветер колыхал травы, и казалось, что это зелёное море волнуется. Бескрайняя степь несла меня куда-то за горизонт, нежно лаская мои руки.

Постепенно моё дыхание выровнялось, а боль затихла, гулким оставалось только сердце в тишине, что опустилась на всю комнату.

Я моргнула, смахивая столь тёплое чужое воспоминание и увидела перед собой Мару. Он тревожно всматривался в моё лицо, выискивая признаки сознания.

Я едва улыбнулась. Хотела сказать спасибо, но силы покинули меня окончательно. Я закрыла глаза и завалилась прямо на него.