Часть 2. Глава 32: Западня.

Я стояла в сенцах. Было холодно и тревожно. Я не видела сквозь дверь, но я знала, что за ней. Я не слышала криков, слышала лишь завывания метели, но я всё равно помнила, что именно случилось на том дворе. На мне была шаль, а ноги были босы. Сухой холод заставлял поджимать пальцы.

В дверь раздался стук. Странный. Не ровный, не чёткий, а какой-то глухой.

Словно кто-то неуверенно пытался забраться ко мне в сенцы…

Стук становился то громче, то стихал. Я нахмурилась и открыла глаза.

В грузовом вагоне было всё также темно и сухо. Только из окошек под самой крышей пробивался дневной свет. Кое-как поняв, что это всё вокруг не плод моей сонной фантазии, я сообразила, что стук доносится сверху.

Он действительно был. С крыши посыпалась пыль.

Я зажмурилась и с трудом села. Всё тело затекло, а раненое плечо и рука так и вовсе почти не чувствовались. Я стряхнула с лица пыль, что нападала с крыши, и посмотрела на Мару.

Тот не спал, но выглядел, как разбуженный. Он тоже смотрел на крышу. Мы оба нахмурились. Не узнать этот звук было невозможно. Шаги.

— Воры? — только и произнесла я, поднимаясь на ноги вслед за Мару.

Он выглядел более спокойным, чем я. На меня начала накатывать какая-то неясная паника, сердце заколотилось, как бешеное, разгоняемое испуганным сердцем.

Забравшись на ящики, я выглянула в круглое окошечко под крышей.

День был пасмурный. В лесах ещё лежал снег, голые деревья вокруг стояли серой неприглядной стеной. Как только я осмотрелась и привыкла к яркой серости дня, поняла, что поезд начал входить в поворот, и мне удалось увидеть то, что я только что слышала.

Пятеро, пригнувшись, торопливо передвигались по крышам поезда в конец состава.

Как я сейчас могла понять, мы с Мару находились где-то посерёдке всего поезда. Сразу за ведущим локомотивом всегда ставили все грузовые вагоны, а потом уже самыми последними были пассажирские – в количестве двух или трёх, обычно. В нашем составе было два.

Воры двигались к пассажирским вагонам. Я мысленно выругалась. Что бы ни задумали эти люди, ни к чему хорошему для меня это не привело бы.

Я слезла с ящиков и вернулась на тот пятачок свободного пространства у двери, переглянулась с Мару. В его взгляде я увидела отображение собственных метаний.

Между нами застыл немой вопрос «что делать?» и вообще стоило ли нам что-то делать…

Вагон ощутимо тряхнуло. Из-под ног пол ушёл в прямом смысле, и я свалилась назад, стукнувшись головой о ящик. Перед глазами заплясали звёзды в тёмных пятнах, брызнули слёзы.

Где-то рядом завозился такой же выбитый из колеи Мару, но в отличие от меня он упал куда более умело и поднялся сравнительно быстрее, ругаясь и поминая демонов и богов на своём языке.

Он помог мне подняться на ноги, отошёл и рывком отодвинул дверь вагона в сторону. Высунувшись, он всмотрелся в конец состава. Постояв так недолго, он вернулся и произнёс только одно слово:

— Khayak, — по интонации я поняла, что он выругался.

Я подошла и, держась за стену вагона, тоже выглянула.

Да. Действительно, кхаяк…

Из предпоследнего вагона валил дым и то и дело загорались яркие вспышки. Даже днём их свет был ослепляюще пёстрым. На крыше сражались двое магов. Судя по всему – один был захватчиком, а второй…

Сердце пропустило удар.

Эту белую шевелюру я узнала бы из тысячи. Да и силуэт фигуры тоже.

Боилд!

Я чуть не выпала из вагона, увидев его, неосознанно рванула вперёд, но вовремя вспомнила, где я, встряхнулась.

В обозримом пространстве я заметила ещё двоих мужчин. Один находился прямо на крыше: распластавшись на ней, он свисал туловищем между вагонов, явно кому-то помогая. А второй стоял, пытаясь то ли помочь магу, то ли защитить от битвы того, что лежал…

Мару снова высунулся, но с другой стороны дверного проёма, и взглянул вперёд движения поезда. Я тоже обернулась. Впереди маячил низенький мост, что шёл прямо над озером. Оно было не маленьким, поэтому, когда строили пути, не стали его огибать, а попросту сотворили переправу.

Мост шёл всего в полутора метрах от водной глади водоёма, который никогда не замерзал в свете аномальных температур глубоководных ключей. От озера всегда шёл пар, а с невысокого моста свисали белые кустистые наледи.

Я вновь вернула своё внимание сражающимся магам. С удивлением отметила, что Боилд великолепно двигается. Он знал, что делать… но что он вообще делал? Он защищал людей или себя? Что вообще происходит?

В какой-то момент из яростного боя практикующих вырвался яркий снаряд заклинания и угодил прямо в голову мужику, что стоял на крыше. Тот сразу же свалился с вагона. Мару и я проводили его падение задумчивым взглядом, глядя, как тело на обочине железной дороги становится маленькой чёрной точкой.

Мы оба вернулись в вагон, переглянулись. Мару пожал плечами, не зная, что здесь можно предпринять.

Что ему до ворья? Не его дело. Главное, чтобы к нам не пристали.

Я же его спокойствия не разделяла. Я явно чувствовала себя не в своей тарелке. Меня потряхивало, мысли о Рэмолусе, сражающемся прямо на крыше движущегося поезда, слишком взволновали меня.

По крыше раздался звук бегущего человека, а следом за ним поезд вновь тряхнуло, но уже куда сильнее, чем в первый раз. Ящики снялись со своих мест, вагон резко рвануло в сторону. Мару подбросило и выкинуло прямо из вагона в открытую дверь.

Я даже вскрикнуть от ужаса не успела. Я лишь чудом оказалась не раздавлена громоздким грузом и оказалась внутри сошедшего с рельсов поезда.

Разозлившись, я отшвырнула от себя в последний момент энергетическим импульсом ящик, что упорно полз на меня и метил мне своим острым углом прямо в голову.

Раскидав вокруг себя груз, я поняла, что вагон кренится. Меня и саму вело куда-то в сторону, под уклон. Заглянув в распахнутую дверь, я поняла, что вижу железнодорожный путь на мосту и тот стремительно движется вверх!

А ведь он должен быть под вагоном, и я вообще не должна его видеть!

В следующую секунду вагон едва завибрировал и как будто стал плавнее двигаться. А ещё через несколько мгновений в круглые окошки в стене противоположной двери стала заливаться вода.

— Да вы издеваетесь, — я ошарашенно прошелестела, и стремительно стала карабкаться вон из вагона, царапая пальцы о грубые доски сколоченных ящиков. К тому моменту, как я добралась до выхода, вагон уже наполовину заполнился водой.

Я осмотрелась.

Три вагона, оторвавшиеся от основного состава, шли стремительно ко дну. Выбивая щепки и искры из моста, остальные вагоны неумолимо заваливались в воду. И даже тяжёлый, идущий на полном ходу локомотив не мог остановить этого процесса.

Осознав то, что весь состав вот-вот рухнет в воду вслед за десятком тяжёлых вагонов, я прыгнула. Тёмная, но кристально чистая вода захлестнула меня со всех сторон.

И сейчас, если бы не серьёзность ситуации, я бы рассмеялась от всей ироничности момента. В очередной раз опасность была сопряжена с водой... Она была повсюду.

Вынырнув на поверхность, я вдохнула жадно воздух и огляделась. Мост был повреждён. А сошедший с рельсов поезд уходил на дно озера.

Точнее его грузовые вагоны уходили на дно, утягивая весь состав во тьму водной стихии. Локомотив же, зацепившись металлической обшивкой за мост, лишь чудом держался на поверхности, неистово крутя колёсными парами в воздухе, не в силах больше двигаться вперёд, и не давая вагонам затонуть полностью.

Чего не скажешь о пассажирских вагонах, которые слетели самыми первыми...

Я заозиралась. Я нигде не видела ни Боилда, ни Мару. Сердце бешено заколотилось. Страх подкатил к горлу неприятным комом, и железными тисками сдавил грудину.

— Рэм! Мару! — заорала, но ответа не последовало.

Я вообще не видела никого из людей вокруг. Зато я почувствовала, как бьются сердца нескольких десятков тонущих людей.

Вода недостаточно скоро заполняла вагоны, заполненные пассажирами, чтобы они моментально умерли, но конструкция состава была достаточно тяжёлой, чтобы идти ко дну решительно быстро.

Я слышала, как разгоняемые страхом и адреналином сердца людей колотятся там, внизу. Под гнётом водяной толщи, в деревянных со сталью коробках...

Разумом я понимала, что спасти всех я физически не успею и не смогу, но в этот момент, когда я улавливала всю агонию и страх множества людей у себя под ногами, разум был далеко не ведущим звеном в этой цепи.

Казалось, что моё собственное сердце настроилось на ритм людей, что вот-вот расстанутся с жизнями. Как на картинке в книге я видела, что люди в панике разбивали стёкла, пытались выбраться, но их отбрасывал назад водный напор.

Всё превратилось в мешанину из людских тел. Мужчины, женщины, старики, дети...

Я чувствовала, как нескольких малышей уже задавили взрослые, которые от страха за свою жизнь, не разбирали, кто рядом. И, в свою очередь, гибли матери, что пытались защитить и спасти своих детей...

Я не могла это вынести. Мысли о Боилде и Мару отошли на задний план.

Я не знала, как помочь всем. Я не думала о том, как я буду действовать. На это не было времени. Я набрала побольше воздуха в лёгкие и нырнула.

Я много лет защищала людей от нежити, спасала их покой и сейчас не смогла остаться в стороне. Я гребла всё глубже и глубже. Давление сжимало голову стальными тисками.

В какой-то момент я поняла, что догнать несколько тяжёлых вагонов не в состоянии. Я остановилась, зависла в воде и впервые потянулась не к энергии Смерти, а самой обычной, что пропитывала всё сущее.

Своей волей я ухватилась за энергетические нити мироздания. Если существовали универсалы, если даже такие маги, как Полард и его сестра могли пользоваться любой энергией, то я тоже могла попробовать.

Я представила, что хватаю вагоны, словно руками, и вытаскиваю вагоны из воды.

Подумать легко, сделать, казалось, невозможно. Даже не трогая напрямую стены вагонов, я почувствовала, как мои мышцы напряглись. Сухожилия заскрипели, руки натянулись, подушечки пальцев закололо, открылась рана в плече, и по воде поплыли тёмные разводы крови.

Вагоны перестали идти ко дну. Замерли. Застыли под давлением, скрипя и деформируясь под силой воли и энергии.

Сжав зубы до боли в челюсти, я тянула. Пускала энергию и волю сквозь руки и тянула, хотя сама понимала, что ухожу всё глубже и глубже под воду.

Но я не могла отпустить. Не могла!

Я продолжала чувствовать, как люди захлёбываются, как вода заполняет их лёгкие, как давление выжимает из них воздух и жизнь.

Их страх пропитывал воду, наполнял моё сознание. Надежда угасала в их сознании.

Я понимала, что не в силах их спасти, я просто топила саму себя и продолжала бессмысленно удерживать вагоны.

Мои руки начали белеть. И не просто бледнеть кожей, а в прямом смысле терять краски жизни. Кровь стремительно отступала от конечностей. Боль была такой, словно пальцы замерзали в ледяной воде, хотя вода была тёплой.

В какой-то момент я заметила тёмное облако на фоне непроглядной толщи.

Озеро было глубоким. Очень глубоким. Настолько, что невозможно было разглядеть дно. Но это пятно отлично выделялось на фоне тёмной воды, куда не попадало солнце.

Словно в синюю краску капнули чернил. И это пятно было исключительно чёрным, оно пожирало те крупицы света, что добирались сюда с поверхности.

Я без труда догадалась, что это... Дух Смерти пришел за своим. Но впервые я не желала видеть его.

— Нет! — я замотала головой, закричала, теряя остатки воздуха и осмысленности.

Лёгкие горели. Так хотелось вдохнуть! Но я не могла подняться. Я чувствовала, как под крышами вагонов одна за другой гаснут ауры людей. Словно кто-то тушит свечки. Одна, вторая, третья...

— Отпусти, — раздался безэмоциональный голос в моей голове. Он был спокойным и лёгким.

Словно шелест в кроне в безветренную погоду, словно шуршание насекомых под корой дерева, словно голос матери, убаюкивающей ребёнка...

Но в голосе любой матери присутствуют яркие эмоции по отношению к своему дитя, а в этом голосе не было ничего. Сухой приказ, не более.

Я на грани сознания сдалась. Расслабила руки, мышцы заломило от резкой свободы, я закрыла глаза, почувствовав странное жжение в груди…