Глава 33: В лесу.

— Тi app, makhi Imel’da.

Голова взорвалась криками из прошлого, и я сморщилась, приоткрыв глаза. Мару протягивал мне простую деревянную пиалу.

— Не надо... — я кое-как выдавила из себя и оттолкнула пиалку, — не зови так…

Мару никак не отреагировал на мою просьбу, почти насильно он заставил меня выпить тёплый настой и отошёл. И что удивительно, мне стало лучше буквально через несколько минут.

Стало спокойнее. Крики исчезли, тревога отступила, и боль в голове прошла.

Я огляделась. Мы были среди чащи. Вокруг стоял глухой лес, серый, как обычная портянка.

Вечерние сумерки поглощали все краски, а слишком маленький костерок не давал достаточного света.

Я лежала на собранном из еловых ветвей настиле. Рядом был такой же. На нём сидел Мару, едва подрагивая от холода рядом с крошечным шалашиком из веток. Он горел, потрескивая, и давал немного тепла и света, но недостаточно, чтобы просушить мокрые вещи.

Одежда на мне тоже была мокрой, но она скорее противно липла к телу, чем причиняла мне действительно какой-то вред.

После той злополучной ночи, когда я чуть не умерла и поглотила дух Морока, я больше не боялась холода.

Я не чувствовала вокруг ни единой живой души. И запаха озера не слышала… Кажется, мы были далеко от него. Неужели Мару тащил меня от берега?

Но как? Последнее, что я помню — это то, как я осталась на глубине озера.

— Что случилось? Это ты вытащил меня? Где мы? Кто-нибудь ещё выжил?

Я вцепилась в трясущегося Мару требовательным взглядом, но он ответил мне лишь молчанием, мрачно посмотрев в ответ.

Только тогда я заметила синяк на его скуле и разбитую губу.

Я поднялась, села и в течение нескольких минут приходила в себя. Рядом я заметила свою дорожную суму. Такую же мокрую, как и мы.

Вздохнув, я пересела на его лежак и парой движений пальцев перенаправила тёплый воздух от крошечного костерка к Мару. Он вздрогнул, заметался взглядом от меня к костру.

— Спокойно. Всего лишь высушу твою одежду. Не дёргайся и тогда не поджаришься. Почему костёр такой маленький? Боишься, что нас обнаружат?

Он что-то мне ответил ровным тоном, глядя на костёр, а потом на мои руки. Я, конечно, его не поняла, но тоже обратила внимание на свои руки.

И сбилась. Потеряла концентрацию, когда увидела свои бледные пальцы и посеревшие ногти, которые стали больше похожи на когти.

Я дёрнула рукава влажной рубахи, прикрывая этот ужас. От этих холодных прикосновений мокрой одежды по коже побежали противные мурашки, но я постаралась не обращать на них внимания.

Я вернула внимание от своих рук к огню и без какого-либо страха подкинула ещё несколько веток покрупнее.

— Эй! — Мару протестующе взмахнул руками.

— Вокруг никого нет, — отрывисто бросила ему, желая как можно скорее высушить свою одежду и себя заодно. — Даже если за нами бросятся в погоню, они найдут нас не раньше, чем мы замёрзнем насмерть.

Пусть холод не мог причинить мне вреда, но Мару этого знать было необязательно. Заболеть от переохлаждения мне не грозило, но холод мог повлиять на меня по-другому. И уже, кажется, влиял.

Мне хотелось согреться как можно скорее, чтобы хоть попытаться вернуть своим рукам человеческий облик.

Через несколько минут мне удалось более-менее высушить свою одежду и ощутить тепло. Коже рук вернулись краски. Пусть они не стали загорелыми, остались бледными, как и раньше, но мои руки перестали быть мертвенно-белыми. И ногти вернулись в свой изначальный вид.

Это немного меня успокоило.

Я не знала, что произошло, и Мару не спешил мне рассказывать. Он лишь прикрывал руки со сбитыми костяшками, думая, что я не замечу…

Заметила.

Только спрашивать, что всё-таки случилось у озера, не спешила. Смысл, если ответом мне всё равно будет тишина?

Мы сидели в молчании, слушая, как лес вокруг готовится ко сну. Вокруг было тихо, только иногда где-то ухала сова и шуршали голые ветки от слабого ветра.

Мы просто смотрели в огонь, думая каждый о своём. Только Мару всё время то и дело кидал на меня взгляд, и в какой-то момент я не выдержала.

— Ну, что?

Он ткнул пальцем мне в голову.

— Что? В смысле?

Он закатил глаза и показал на свои волосы. Нахмурившись, я оттянула прядь своих и присела ближе к огню, пытаясь их рассмотреть.

— Вот же… Гадство.

Мои волосы частично побелели, но всё же в большинстве своём стали скорее грязно серыми, чем чёрными, какими были…

Наверно, краска смылась в водах прокля́того озера… Не зря от него жутко пахло. Я перехватила взгляд Мару, и он дёрнул вопросительно головой.

— А сам-то ты расскажешь, что произошло? — Мару угрюмо молчал. — Ясно… Если не готов быть откровенным, и своих вопросов не задавай.

Я отвернулась. Мы вновь погрузились во взаимное молчание.

Точнее, я так думала.

— Эй, — Мару окликнул меня.

И когда я повернулась, он протянул мне руку. Я хмуро посмотрела на неё, потом снова ему в глаза. Он снова её настойчиво дёрнул ко мне.

Я нерешительно потянулась к нему. Как только я коснулась пальцами его костяшек, перед глазами тут же всё померкло, а мыслями я провалилась в омут чужих воспоминаний.

Я увидела воду. Много воды. Вокруг было озеро. Мару вынырнул недалеко от моста. Ему повезло, что его выкинуло из поезда прямо в воду.

Сначала он плыл к берегу, оглядываясь, но потом увидел меня и замер. Он окликнул меня, но я не реагировала.

Я будто не слышала его…

Но я сама совершенно точно понимаю, что не помню подобных моментов. Я не помню, как выбралась на берег и не помню, как очутилась в лесу.

Глазами Мару я увидела, как выбралась на берег раньше него. Он оглянулась и Мару увидел мои голубые глаза. Его сердце забилось в груди, словно по команде.

Он боялся меня, поэтому замер, как только я его заметила. Он застыл в воде недалеко от берега, уже касаясь дна ногами.

Я просто смотрела на него равнодушным взглядом голубых глаз, не предпринимая никаких попыток сделать что-либо. С моих волос капала вода, смывая чёрную краску. Волосы неравномерно белели, но мне было плевать.

Я смотрела с берега только на Мару и тут же в моменте чувствовала, как страх устремляется по его жилам…

Но несмотря на это, Мару собрал волю в кулак, сделал пару грешков руками и твёрдо встал на дно. Он стал выбираться на сушу пешком, чувствуя, как скользят ноги в зимней обуви по крупным камням.

Каменистый берег тянулся тонкой полоской пляжа вокруг всего озера. И он тоже был тёплый. Камни были сухие, и с меня натекло довольно много воды.

Аномальное место…

Мару, не разрывая зрительного контакта, вышел из воды в нескольких шагах от меня, а я медленно поворачивалась и наблюдала за ним, словно хищник.

Мару уже знал, что значат эти глаза. Он готовился морально драться… Он знал что нужно, чтобы избавиться от этих глаз... Точнее, избавиться от сущности, что заняла моё сознание.

Я с удивлением поняла в его воспоминаниях то, что он без страха и сожаления готов был биться со мной и вырубить меня. Только он не знал, как подобраться ко мне...

К нему...

Как? Когда оно так внимательно следит за тобой. В прошлые разы ему просто повезло. А сейчас... Всё было по-другому.

— Сильный... — я уверенно улыбнулась, глядя на Мару цепким взглядом хищника. — Будет интересно…

Слушать свой голос через призму чужого воспоминания было жутко и странно…

Мару молчал по своему обыкновению. Он не знал, что делать. Навредить мне больше, чем требовалось, он не хотел, но понимал, что сущность, чем бы она ни была, очень сильна и в лобовую атаку её не одолеть...

Ситуация была патовой.

— Всё из-за этого поганого выродка, — послышался голос. Он ещё был слаб и доносился из-за деревьев, которые природной стеной укрывали Мару и меня от глаз в естественном кармане.

— Эй, уродец, а ну, выходи! Мы знаем, что ты прячешься где-то здесь! — раздался уже другой голос. Чуть тоньше и выше, более неприятный по тону.

Мару кинул взгляд мне за спину, туда, откуда доносился голос.

— Когда найду, выпотрошу его и скормлю его кишки дворовым псинам. Надо ж было так опростоволоситься... — из-за поворота прямо к нам вышли двое мужчин.

Один крупный и крепкий. Он был повыше Мару на полголовы, а второй тощий как жердь, был примерно одного роста со мной.

— Опа, — произнёс тот, что крупнее.

У него была опалена голова и в щеке и шее застряли мелкие щепки, но в целом он был невредимый. Жердь был и вовсе здоровым, лишь мокрым. Из-за этого он напоминал замусоленную крысу с тонким хвостиком серых волос на затылке. Увидеть на берегу озера парочку выживших эти ребята никак не ожидали.

— Не думал, что кто-то уцелел. Что за подарок. Какая киса, — улыбнулся всё тот же крупный мужик, разглядев среди незнакомцев девушку весьма приятной наружности.

У него были мясистые черты лица и нос картошкой. Массивные челюсти играли желваками. Он был коротко стрижен и больше смахивал на наёмника, чем на ворье.

Мару что-то произнёс. Его, конечно же, никто не понял. Даже я, находясь в его воспоминаниях…

— Иноземная погань... — неприязненно пробормотал крысовидный тип и сплюнул.

Мару тут же кинул на него жёсткий взгляд. На несколько секунд над клочком каменистого пляжа повисла мёртвая тишина.

Мы все играли в гляделки.

Выжившим бандитам было не с руки оставлять каких-либо свидетелей, Мару просто хотел удушить тех, кто попортил все их планы, а я…

Я бы всё отдала, чтобы узнать, о чём в тот миг думал Морок.

И моё желание очень быстро исполнилось.

— Еда, — улыбнулась я и ринулась вперёд без раздумий.

Мару ошалело проводил меня взглядом, но тут же сосредоточился на бандитах.

— Узкоглазый твой, — рыкнул их явный предводитель, кидаясь на меня.

Вот только жертва, как он полагал, оказалась вовсе не жертвой. С невероятной прытью для нежной девицы в мокрых громоздких вещах, которые, по сути, должны были замедлить мои движения, я увернулась от пары грубых ударов.

Надеясь, на лёгкий исход, наёмник даже не попытался работать в полную силу.

Я же могла смотреть глазами Мару, как на него двигается тощий мужик с недобрыми намерениями. Он ринулся на Мару, но тот так ловко скрутил его, сотворив какой-то необычный захват и свернув бандиту шею.

Тот свалился кулём, так и не успев ничего осознать.

Меня настолько это поразило, что я едва удержалась в этом воспоминании. Он так легко убил человека!

Я не успела это толком обдумать, а Мару переключился уже на меня.

Здоровый бугай лежал подо мной, и он не успел ничего сказать, только замахнуться, вцепиться в хищницу, чтобы скинуть с себя, но так и не скинул. Сидя на нем, я схватила округлый камень и впечатала его прямо в висок неудавшемуся грабителю поезда.

Той сущности, что засела во мне и дарила свою силу, хватило всего одного движения, чтобы отправить здорового мужчину на тот свет, проломив тонкую височную кость черепа и обнажив желейную массу черепной коробки.

Я почувствовала отвращение, что нахлынуло на Мару волной противных мурашек по всему телу, когда он увидел, как я счастливо слизала кровь с камня и буднично отбросила его в сторону.

Я явно хотела впиться зубами в шею мертвецу, но услышав приближающиеся шаги, обернулась. Мару стремительно приближался с камнем в руке, оставив позади себя убитого вора.

Моро́к не стал отказываться от ещё одной добычи.

Я поднялась и легко перешагнула через мертвеца. Не останавливаясь, Морок в моём обличье стремительно кинулся на Мару, а тот довольно ловко ушёл от неумелых, но яростных атак нежити.

Мару не бил меня сильно, лишь уходил в сторону, сбивая ладонями спесь с Моро́ка. Это раздражало тварь, но отступать она была не намерена. Мару всё пытался дотянуться до моей головы камнем, но я не пускала его настолько близко, и мужчина уже начал уставать, когда как противница даже не запыхалась.

Силы заведомо были неравными. В какой-то момент я выбила камень из руки мужчины, и уже ему пришлось начать защищаться. Вот только удары кулаков совершенно никак не беспокоили меня. Ни крови, ни синяков. Мару даже из равновесия меня не смог выбить.

Он ловко увернулся от моего удара, попытался зайти за спину, но неожиданно я развернулась на пятках и оказалась лицом к лицу к мужчине так близко, как этого никто не ожидал. Даже я, находясь в воспоминании сканди.

Я схватила его за горло и, сдавив, повалила на камни. Сознание Мару кувыркнулось, я почувствовала его боль в спине и жуткую растерянность.

Ещё никогда он не проигрывал в рукопашных схватках… Но, сто́ит признать, с нечистью внутри мага он тоже сражался нечасто… Вообще, ни разу.

Он хотел было уже начать отчаянно бороться за свою жизнь, как я вздрогнула, схватившись за голову, и зажмурилась. Я отпустила шею мужчины и завалилась в сторону. Мару перевернулся и кое-как поднялся откашливаясь.

— Пошел прочь из моей головы, — рыча не хуже дикого зверя, я каталась по камням, пытаясь перебороть того, кто засел в моей голове.

Мару отошёл подальше в сторону и схватил камень, но он не понадобился. В какой-то миг я замерла и расслабилась, устало лёжа на камнях в мокрой холодной одежде.

В этот раз я победила. Морок ушёл.

И воспоминание оборвалось так же резко, как началось. Словно кто-то выключил мне свет.

Голова взорвалась от столь резкого перехода и я чуть не завалилась на костёр. Мару придержал и помог пересесть на мой лежак.

Я не стала ему ничего говорить.

Что здесь можно сказать?

Я убила ещё одно живое существо, потеряв контроль. Да ещё к тому же не смогла спасти много людей…

Здесь нечего обсуждать…

Хотя бы Мару я смогла защитить от само́й себя.

И я бы с удовольствием полежала бы на еловых ветках, утопая в горечи вины, но тут сознанием уловила пару душ, что двигались по лесу на приличном расстоянии от нас, но недостаточно далеко, чтобы их присутствие осталось мною незамеченным…

— Мы больше не одни. Там кто-то есть, — я выпрямилась, вглядываясь в темноту леса.