Глава 36: Странные люди.

Было раннее утро. Солнце встало из-за горизонта, но из-за деревьев ещё не успело выглянуть, робко окрашивая небо в тёплые краски смущения.

Я уже давно не просыпалась с застарелым страхом под коркой истерзанной груди и звуком моего собственного затихающего крика в ушах. Сердце колотилось от кошмарного сна. Руке было как-то непривычно, некомфортно. По пальцам и всей кисти бегали неприятные мурашки, как если бы я её отлежала.

Разлепив глаза, я осмотрелась, посмотрела на свою руку и вздрогнула. Она была зарыта в снег, полностью белая, почти сливалась с ним, а погрубевшие ногти стали какого-то каменного серого оттенка. Пальцы покалывало изнутри.

Я испуганно подорвалась, быстро стряхнула налипший снег и засунула руку под одежду, желая как можно быстрее её отогреть.

Подорвавшись так резко, я невольно дёрнула за собой гобон, которым оказалась укрыта. Наверно Рэм ночью снял его и укрыл нас обоих.

Рэм заворочался рядом, почувствовав холод. Я торопливо укрыла Рэма обратно и осторожно глянула, не разбудила ли его. Вроде нет. Собственно, как и остальных моих невольных спутников.

Скукожившись на настиле, Турцел прижался почти вплотную к потухшему костру. На его рукавах грязный мех скукожился от жара, который шёл от костра ещё ночью. Но сейчас костёр почти потух. Внутри ещё тлело несколько углей, но никакого тепла они не давали.

Я поднялась и подкинула несколько веток, что мы не успели сжечь, разбудила костёр и с тяжёлым вздохом опять обратилась к обычному потоку энергии вокруг. Им я заставила тёплый воздух от огня окутать и Мару, и Боилда, и Турцела, сжалившись в конце концов даже над бандитом.

Увидев, как они расслабляются, согреваясь, я улыбнулась.

Сколько бы я ни ворчала, а заботиться о людях было приятно. Хоть в людей я давно перестала верить. Но в такие моменты я ощущала себя полезной и… Живой.

— Спасибо.

Я вздрогнула от тихого голоса, обернулась. Боилд хмуро и сонно смотрел на меня из-под белых ресниц.

— Не за что. Спи. Я скоро вернусь.

— Ты куда?

— Сто́ит добыть какую-то еду и согреться у костра перед тяжёлым путешествием.

Я ступила в снег и больше не оборачивалась. Пояснять истинные мотивы свалить подальше в лес я не желала.

***

— Честное слово, если я сделаю ещё пару шагов, то умру!

— Ты умрёшь, если произнесёшь ещё пару слов, — парировал Боилд.

Я шагала позади нашего миниатюрного отряда, слушая их перебранку и заметая узенькую тропку в снегу, которую проделывал Боилд, шагая первым. Конечно, любой мало-мальски толковый поисковик поймёт, что мы здесь волшбили, но это всё же лучше, чем оставлять прямой след нашего присутствия в лесу.

Хромая, я старалась акцентировать всё своё внимание на боли в колене, а не ловить мысли и чувства мужчин. Пусть я не слышала Мару, но помимо него здесь ещё были Боилд и Турцел.

Бандит вёл нас, двигаясь только по каким-то своим ориентирам в этой долине. Мару шёл третьим и по большей части молчал, зато едкие улыбочки он не сдерживал. Ему, казалось, доставляет удовольствие слушать нашу перебранку с Турцелом.

Хоть в чём-то мы с Рэмом оказались единодушны…

— Я никогда еще не ходил так далеко! Я не готов к таким нагрузкам, госпожа. Я думал, ты в значительной мере преувеличила, когда сказала, что вам нужно за неделю добраться до столицы! Сколько ты сегодня планируешь еще идти?

Рэм не ответил. Я сделала вид, что размышляю над его вопросом, а сама обдумала, как быстро этот наглый пройдоха переключился от «госпожи» на «ты»:

— Хм… Дай-ка подумать. Отсюда и… до привала.

— А когда привал?

— Когда придём.

— А когда мы придём?

— Когда придём, тогда и придём, — раздражено бросила. — Вечером.

— Вечером? Ты рехнулась? — услышала я недовольный тон Боилда.

— Идти весь день?! — возмутился ещё громче Турцел. — Без привалов? Без отдыха? Без… Без… Без обеда?!

— Да, мы торопимся.

— Ты торопишься.

— Хоспаде, помилуй, хоспаде, помилуй. И чего там такого важного в этой червоточине мира… Я вам говорю, если вдруг случится так, что Ваалар развалится на мелкие щепочки, всем только…

— Клянусь, если ты скажешь ещё только слово, твой язык станет короче! — зарычал Боилд.

Турцел что-то пробубнил себе под нос и угомонился. Ненадолго, конечно, и только для того, чтобы начать болтать с новыми силами.

К вечеру мы добрались до какой-то условной точки рядом с высокой сосной, что широко раскинула свои пушистые лапы.

С облегчением выдохнули абсолютно всё. Разве что Мару держался лучше всех, видимо, привык к пешим путешествиям. Боилд был изнеженным «мальчиком», Турцел просто по его словам никогда так много не ходил и не привык, а я чуть не сдохла от боли в колене.

Я и сама не привыкла к таким долгим передвижениям на своих двоих.

Уже вечером, Мару, сидя у костра, стругал из ветки сосны, под которой мы сидели, что-то наподобие опорного шеста для меня. Я попросила его об этом, так как его изогнутый тесак больше подходил для этой работы, чем мой ритуальный кинжал.

Боилд просто сидел и смотрел в костёр, думая о чём-то своём. Я старалась не улавливать его мыслей. Турцел жарил крупную тушку, иногда переворачивая вертел. И, конечно, не прекращал болтать.

— Это не нормально. Он какой-то слишком здоровый! Нет, ну, вы посмотрите, посмотрите! Два с половиной локтя! Два! И это без ушей. Да он же сам загрызть сумеет такими-то зубищами. Видала, да? А лапы задние какие? Зашибёт и не заметит. Это, какие ж тут волки водятся на таких-то зайцев! Это хорошо, что я с вам пошёл. Да, хорошо.

Я, сложив руки на груди, сидела на крепких корнях, выступающих из-под земли, очищенных от снега – всё лучше, чем на голой земле.

Я вымоталась за этот день сильнее, чем когда-либо, и старалась по мере своих сил отдохнуть. Приходилось концентрироваться на болтовне Турцела, чтобы не утонуть в той эмоциональной волне, что он испускал вместе с Боилдом.

Мне очень хотелось подойти и взять за руку Мару, чтобы он вновь провернул свой трюк и выключил окружающий мир. Но делать это при остальных я не собиралась.

— …но выглядит неплохо, — продолжал Турцел, не обращая ни на кого внимания. Он говорил одновременно со всеми и ни с кем.

— На вкус ещё лучше, — не открывая глаз, отозвалась я.

— Согласен, — поддержал Тур, — но таких здоровых я ещё не видал и не едал.

— Пробовала зайца? — хмыкнул Боилд.

— Доводилось.

— Где?

— На работе. Когда моталась «в поле».

— Что за задание было?

Я всё же приоткрыла глаза и посмотрела на Боилда. Он смотрел на меня сквозь огонь.

— Ловила умертвия. Зависла в лесу на целую неделю, там и попробовала зайчатину. С голодухи было очень вкусно.

— Irrealle batche, — утвердительно кивнул Мару, не останавливаясь от стругания ветки.

— Шо он сказал? — спросил любопытно Турцел. Я перевела взгляд на невозмутимого сканди. Что он сказал? Хотелось бы знать. Я лишь пожала плечами. — Как это ты не знаешь? Вы разве не знакомы?

— Знакомы.

Боилд метнул на Мару недовольный взгляд. В целом, они между собой только такими взглядами и обменивались. Я была только рада, что дальше взглядов их неприязнь не заходила.

— Но ты не знаешь языка, на котором этот узкоглазый изъясняется? — продолжал недоумевать Турцел. — Кстати, как вы вообще познакомились? А он как тут оказался? Ай!

Я улыбнулась, когда Мару совершенно «случайно» выбил из костра мелкий уголёк, глядя на Турцела исподлобья. И, конечно, тот совершенно случайно угодил прямо в болтливого провожатого.

Турцел подскочил со своего елового лежака и запрыгал вокруг отряхиваясь:

— Ай, ой, ты! Аккуратнее! Нет, ну, ты видела? Видела?!

Мару довольно осклабился и продолжил стругать.

— Меньше оскорбляй его, тогда, может, дойдёшь до деревни в целых штанах.

— Так ты понимаешь нас? — не особо радуясь этому факту, Боилд прямо спросил Мару.

— Стой, чего? Он понимает каждое наше слово?! — Турцел более эмоциональным и как будто не замечал напряжения между другими мужчинами.

Я вновь прикрыла глаза. Мне было не до их недовольств.

— Ну… Насчёт каждого не уверена, но понимает.

— Ах, полюби меня кабан! Хитрый… — Турцел замялся, неистово помахивая руками, не в силах подобрать с ходу нужного слова, — Иностранец! — Мару усмехнулся, глядя в костёр.

На нашу стоянку опустилась тишина, что было весьма удивительно, но продлилось это всё равно недолго.

— Дык, это, может, познакомимся, а, ребят? Чего молчать? Неуютно как-то…

Я уже начала было проваливаться в дрему, плотно граничившую с реальностью и различными виде́ниями, но вновь очнулась, захлопав глазами.

— Познакомиться? Зачем? Знакомы уже вроде.

— Да не, — протянул Турцел, — какое уж это знакомство. Имена, да и только. Эт не по-людски как-то. Я про это, ну… Откуда родом, да куда путь держите. Что в жизни дорого, что достичь хотите… Вот о чём, — он мягко протягивал слова, словно вёл сказ, а не беседу у костра в лесу.

— Много хочешь, — отозвался холодно Боилд.

Я уставилась в костёр, слегка нахмурившись.

— Я, итак, знаю, кто ты, Турцел Гудрич. Вор и мошенник, поставщик тел для игр Асанти. Урождённый вааларец, отец погиб, мать жива, но вы не общаетесь. Любитель женщин и карточных игрищ, нелюбитель оставаться в должниках, — по мере того, как я говорила, челюсть Турцела отвисала всё ниже. — В тринадцать… Нет, в пятнадцать ты попал в передрягу, после которой остался шрам на всю жизнь и уважение самого Аргуса. Но это не помогло пробиться к лучшей жизни…

— Откуда ты всё это знаешь? — немного затравленно, ошарашенно пролепетал Турцел. — Как это возможно?!

Он подскочил. Я моргнула и покачнулась, но удержалась в сидячем положении, потёрла вымученно лоб. Хорошие у него вопросы…

Мару подошёл ко мне и взял за руку.

Я выдернула её из его хватки, но он что-то отрывисто мне проговорил, и я все-таки не стала спорить. В конце концов, я ужасно устала. И сейчас это было единственное моё спасение.

Турцел продолжал стоять, ожидая пояснений, переводя взгляд то на меня, то на Мару. Ему, конечно, так никто ничего и не пояснил.

Боилд тоже молчал, сверля нас неприязненным взглядом.

— Вы самые странные люди, которых я когда-либо встречал… — тихо проговорил Турцел, поправляя на вихрастой голове вязаную шапку. — А я встречал много опасных личностей! И откуда ты знаешь Аргуса?

И в этот раз я ему не ответила.

Как ему объяснить, что никакого Аргуса я не знаю? Просто увидела эти разрозненные факты в его воспоминаниях. И они больше открывали вопросов, нежели действительно помогали узнать Турцела как человека.

Вскоре Мару отпустил меня и снял мясо с вертела. Я голодным волком вцепилась в свой кусок. Последнее время утолить охоту до еды почти не получалось, а голод всё усиливался и усиливался. И был он не простым, а каким-то животным.

Я пыталась засунуть мысли о нём куда подальше, но выходило не всегда. Я так никому и не сказала, что поймала тогда трёх зайцев, а не двух...

Одного мы зажарили утром. Второго ели сейчас. А третьего…

Из него, вспоров тому горло, я выпила всю кровь. Правда, после этого меня почти тут же вывернуло, но дикое желание крови и парного мяса ушло.

Ели мы в молчании. Все думали о своём. Когда я расправилась с едой, то пододвинула свой лежак из веток как можно ближе к огню. Мне не хотелось проснуться с утра и обнаружить снова побелевшую руку.

Поутру мы отправились в путь, и вновь Турцел говорил без умолку.

Вечером, казалось, он напугался меня или осознал что-то, но в новый день он вступил с новыми силами. И ему было почти всё равно, что кто-то знает его как облупленного.

Но всё же он не был глуп – намотал на ус, что лучше ни о чём личном не справляться ни у кого из нас. Поэтому он рассказывал байки и небылицы, которые гордо именовал «историями из жизни».

Правда, почти каждая такая история начиналась со слов, подобных фразам из небылиц «поймал я как-то дохлого воробья» или «в одиноком пруду я сумел раздобыть утонувшую рыбу».

На этот раз я шла почти на десять шагов позади, хромая, но упёрто двигаясь вперёд. А Боилд, наоборот, ушёл вперёд шагов на двадцать, поэтому основным слушателем был Мару.

И, надо отдать Турцелу должное, эти истории, были ли они правдой или выдумкой, вызывали улыбку у Мару, а иногда и смех.

Несмотря на происшествие, что связало наши пути на какое-то время в единый узел, мужчины вполне комфортно сосуществовали вместе.

Боилд был молчалив, сам себе на уме. Мару был крайне молчалив, Турцел же слишком уж болтлив – так что они дополняли друг друга. Я же старалась уходить в свои мысли, лишь иногда возвращаясь в действительность.

За день мы прошли огромное расстояние. Лес стелился вокруг по земле, что изгибалась волнами небольших пригорков и холмов, не поднимаясь при этом на приличную высоту. На то она и была долиной, что ни одной горы не было видно на ближайшем глазу расстоянии.

Ближе к вечеру мы добрались до какого-то поселения.

Деревня была настолько удалена от какой-либо цивилизации и крупных трактов, что ни о какой таверне и речи ни шло. Мы постучали в первую же избу, хозяева которой с осторожностью и недоверием поведали, что на постой можно обратиться к Ивасье, что живёт дальше по улице в большом жёлтом доме.

Найти избу было несложно, в последних лучах сонного солнца добротная хата словно светилась. И не удивительно: брёвна, из которого был сложен дом, были выкрашены в весёленький жёлтый цвет.

Когда мы подошли к крепкой калитке с колокольчиком, во дворе уже суетились люди, и не пришлось звать хозяйку и звонить в колокольчик.

К нам обернулась добротная женщина с широкими бёдрами, на которых тёплая в пол юбка чуть ли не трещала. Сверху накинут был тёплый тулуп, а голова обвязана шерстяной шалью.

Лицом круглая, румяная, не сказать, что писаная красавица, как из книжки, но весьма приятной наружности. Турцел тут же зарделся, заулыбался, грудь колесом выпятил, шапку со лба на затылок сместил.

— Мир имени и дому вашему, хозяйка, — Боилд взял слово.

Я не хотела общаться ни с кем. Мару не говорил по понятным причинам, а Турцел не связал бы и двух слов сейчас, улыбаясь во все свои зубы, которые у него сохранились. Вот сейчас бы ему проявить своё словоблудие нам в помощь, так нет же, встал истуканом и лишь скалился.

— И вашим именам и пути добра, путники, — женщина оставила явно чужую суму на крыльце и стала спускаться по ступеням.

На заднем дворе из стоила вышел высокий худой мужчина, одетый в тёплую фуфайку и шерстяные штаны. С мечом и кинжалом у пояса, с меховой шапкой на голове и укутанный в широкий истасканный шарф.

Под уздцы он вёл нервную кобылу, что явно не хотела слушать своего хозяина. Пока женщина шла к ним, я завела за спину руку и, нашарив Мару, вцепилась ему в ладонь мёртвой хваткой. Мысли успокоились.

— Это вы Ивасья?

— От рождения так кличут, а вы кто?

Женщина не дышала радушием, но и злобной не была. Просто к новым лицам относилась с опаской.

— Моё имя Рэм,— Боилд чуть поклонился, соблюдая законы вежливости, — а моих спутников зовут Кир, Чом и Мальта. Мы направляемся в столицу и заплутали немного в ваших землях. Нам бы ночь переночевать. На окраине деревни сказали, что к вам с этим вопросом можно обратиться, и вы не откажете в помощи, — Боилд говорил мягко и сладко, пытаясь завоевать доверие.

Я даже удивилась, насколько Боилд мог быть приятным.

— Ишь, какие. И кто ж это вам такое насоветовал-то?

— Да на окраине. Спросили в первом доме, что попался, там нам и сказали, Ивасья радушная хозяйка, в крепких руках дом содержит и места хватит.

Женщина заулыбалась, понимая лесть Боилда. Глупой Ивасья не была, поняла, что и имена не настоящие, и легенда тоже придуманная, но всё же позволила принять эту лесть.

Ещё бы… От такого-то мужчины.

— Что ж, на ночь пущу, но не задаром. Чай небогаты мы нахлебников на постой определять задаром.

— Не беспокойся, хозяйка. Отплатим серебром или шкурой заячьей. На что согласишься?

Женщина задумалась, держа гостей по-прежнему за калиткой. За это время солнце уже успело сесть за деревья, а худой мужчина справился-таки с кобылой и вывел её через другие, более широкие ворота за ограду.

Я обменялась взглядом со старым гостем Ивасьи. Я хоть и держала Мару за руку, но всё равно почувствовала нечто родственное по отношению к мужчине и одновременно отталкивающее.

— Много вас, путешественники. Три серебряных давайте.

— Дорого, уважаемая хозяйка. Давай один серебряный и десяток медных монет.

— Тю, за такую благодать я вас только накормлю, а ночевать можете на сеновале.

— Два серебряных?

Ивасья задумалась и всё же что-то решила.

— И шкурку. Вы там что-то про шкурку говорили?

— И шкурку.

— Хорошечно, проходите, путники, гостями будете. Сейчас только некромантера провожу и накормлю вас.

— О! А, Мальта тоже некромант! Вот и свиделись! Коллеги, — довольно забалагурил Турцел, найдя такое стечение обстоятельств весьма забавным.

Я же чуть дыру не проделала в мужике, желая надавать ему знатных пенделей. Он отмер весьма не к месту.

— Вы некромант? — впервые подал голос незнакомец. Из-под шарфа торчал острый нос и блёклые глаза. По самые брови он натянул шапку.

— Да, некромант, — я недовольно кивнула.

— Тоже за вурдалаком пришли? Так я за помощью не посылал.

— Вурдалаком? Нет, я здесь случайно, проездом.

— О, ошибся, значит. Вот ведь какие совпадения бывают в жизни.

Мужчина забрался на лошадь.

— А что там, насчёт вурдалака?

— Ой, да завелась нечисть у нас тут. Вернулась к родным, семейку-то и того… Но Гумар вовремя их всех! — в разговор влезла Ивасья, подтаскивая тяжёлую походную суму некроманта.

— Всё уже в порядке. Я всех уничтожил, всё очистил, здесь безопасно, можете не беспокоиться, — мужчина был хмур и не очень хотел продолжать разговор.

— А вы, извините за бестактность вопроса, местный мастер? Или из города вызвали?

— Местный. Городские сюда не ходют, городских волки задирают, — вновь решила ответить Ивасья. Некромант не очень довольно на неё взглянул, но промолчал. Я со скептичным лицом посмотрела на Ивасью. Это каких же таких некромантов могут обычные волки задрать? Ерунда какая-то.

— Поболтал бы ещё, коллега, но мне в соседнюю деревню пора. Засиделся я тут.

— А там что, тоже нечисть?

— Нет. Дом там. Нно, пшла! — он стеганул кобылу и отправился лёгкой рысцой по утоптанной дороге дальше.

Я подавила в себе зарождающуюся неприязнь и тревогу, утягивая Мару за калитку. Я не хотела видеть сейчас всех, кто когда-либо здесь останавливался на постой.