Глава 37: Кровь на дороге.

Ивасья определила нас на разные кровати в одной комнате. Видимо, хозяйка и жила тем, что занималась сдачей койко-мест. Турцелу досталась широкая лавка у печи, так как места не хватило на него, а в хозяйскую спальню его не пустили (Турцел еще долго потирал красное ухо).

Но, благо, хоть для него нашёлся и тюфяк, набитый овечьей шерстью, и подушка на пуху, и даже одеяло. Хотя в последнем надобности особой не было. У печи было очень тепло и комфортно.

Отмывшись в бане, мы были накормлены простым, но сытным ужином из картофельной похлёбки, пышными пшеничными лепёшками с хрустящей корочкой и жареным луком. Под холодное молоко такая обыденная деревенская еда казалась просто деликатесом. Особенно после лесных жилистых зайцев.

У Ивасьи лишь глаза на лоб от удивления лезли, когда она увидела, сколько я съела. А что поделать… Голод не отпускал меня.

Поблагодарив хозяйку за горячую баню и вкусный ужин, мы разбрелись по своим местам. Мне пришлось, правда, попросить у хозяйки какие-нибудь вещи домашние, а то свои я постирала.

Только моя голова коснулась подушки, я провалилась в темноту без сновидений. Слишком устала.

Наутро мы также дружно позавтракали варёными яйцами и оставшимися лепёшками, запивая это травяным отваром. Расплатились мы, дружно скинувшись монетами. Благо, что у нас всех, кроме Турцела, были деньги.

Мы взяли с собой еды и воды и отправились дальше, предусмотрительно выяснив, что местная дорога ведёт в соседнюю деревню, а там до столицы через костяной лес «рукой подать».

Ивасья поспешила успокоить нас: лес так называется не из-за костей или скелетов, а из-за местных деревьев. И ещё добавила, что там тепло в любое время года. Всегда одна погода, но люди там не живут.

— От деревни дня за три-четыре доберётесь, — крикнула она нам вслед после того, как уже попрощались. — Если выживете, — услышала я её мысли.

Я обернулась, но женщина уже направилась в свой дом.

Деревню миновали быстро, по утоптанной дороге идти было в разы легче. Где-то после полудня нам навстречу попалась лошадь, что прогулочным шагом шла по дороге к деревне. Это была та самая кобыла, что только вчера увезла наездника из дома Ивасьи.

Мару первым подошёл к ней, и ему не составило труда поймать животное. Да и ловлей это было трудно назвать. Бедняга, увидев людей, сама пошла к нам, словно обрадовалась.

— А где ж хозяин-то? — Турцел озвучил вопрос мучивший всех.

Бандит заглянул вперёд, по дороге, но никого рядом с кобылой не было. Вещей на ней, кроме седла, тоже не нашлось.

Мару, поглаживая кобылу по морде, посмотрел на меня, потом на Боилда и вопросительно дёрнул головой. Мы дружно переглянулись с Боилдом, но не спешили ничего говорить.

— Конь без седока – не очень добрый знак, — пробурчал Турцел.

Я попыталась подойти к лошади, но та попятилась и даже не дала до себя дотронуться. Я удручённо поджала губы: чего-то такого я и ожидала.

Животные реагировали на меня всегда по-разному, но в основном шарахались и недолюбливали: чувствовали во мне Моро́ка.

И каждый раз мне приходилось путешествовать пешком или ожидать дилижансов, потому что искать лошадь, что не скидывала бы меня с себя было непростой задачей. Хоть и не невозможной.

Кобылу пришлось взять с собой, но сесть на неё никому не удалось. Отказывалась брать на свою спину хоть кого-нибудь из чужаков.

Повязав на неё свои пожитки, Мару взял кобылу под уздцы, и мы все дружно пошли новым составом дальше. Через пару часов мы нашли вещь-мешок того некроманта…

Он валялся на обочине, по снегу были раскиданы кое-какие вещи, меч валялся в стороне, а на дороге был начертан незаконченный защитный круг. Кинжал был воткнут в притоптанный снег на границе так и не дочерченной окружности. Я узнала сумку, которую тягала Ивасья, да и кинжал оказался знакомым.

Боилд остановился у круга, задумчиво разглядывая его.

— Знакомые закорючки, но уж больно топорные какие-то. То ли торопился, то ли просто самоучка… — проговорил Боилд, взглянув на меня.

Я тоже подошла, присела и коснулась тёмных пятен в границах круга. Я тут же отдёрнула пальцы, нахмурившись, перевела взгляд на кинжал и уверенным рывком выдернула его из снега.

Перед глазами пронеслась агония и страх худого мужчины, а потом всё стихло, но только лишь для того, чтобы заново взорвать свой мир желанием крови и жуткого одиночества.

Я выронила кинжал. Тихо выругалась и поднялась. Круг был знаком и мне, и я уже догадалась, в целом, что произошло.

— Первое, — пробормотала я, глядя на кинжал и недочерченный рисунок.

— В смысле? — Боилд внимательно взглянул на меня.

— Он торопился. Дурак.

— Кто? — Турцел поднял меч. — Ничего не понятно. Может, объясните толком? Кто дурак?

— Тот, кого мы вчера застали у Ивасьи.

— А что такое? Что случилось-то? Что это вообще такое на снегу-то?

— Его покусали, — я всё-таки подняла кинжал, засунула его за пояс и повернулась к Турцелу договаривая. — Вурдалаки.

Турцел испуганно сглотнул.

— А это один из ритуальных кругов. Таким обычно защищают окружающих оттого, что внутри. «Обратная печать», — соизволил пояснить Боилд, высматривая опасность вокруг и что-то обдумывая.

— Турцел, тащи сюда его суму, — я принялась стирать с дороги бесполезный круг и пятна грязной крови.

Турцел приволок с обочины вещь-мешок. Я покопалась в нём. В основном одежда, тряпочные кульки с травами, ритуальная атрибутика, косточки животных, свечи с мелом…

Стандартный, в общем-то, набор некроманта. Даже, можно сказать, деревенский. А вот один из мешочков – кожаный – меня заинтересовал.

Я отдала вещи Турцелу, который больше всех нуждался в них, так как своего ничего у него не осталось после крушения. Турцел оказался не слишком привередливым и с радостью принял вещи с чужого плеча.

Я развязала крепкую тесьму и развернула кусок дублёной кожи. С мрачным удивлением я уставилась на горсть зубов. Они были разных размеров, но все коренные. Скривив губы, я поковырялась в них, едва касаясь, указательным пальцем.

Боилд подошёл ко мне ближе, посмотрел на находку в моей руке:

— Зубы по большей части детские.

— Что ещё больше делает находку мерзкой. И, что удивительно, все целые, не тронутые болезнями…

— И что? — Турцел с любопытством заглянул в мешочек.

— Значит, зубы выпадали не сами, их выдирали у детей специально, — буркнул Боилд и отошёл. — Я бы это выкинул.

Я закрыла глаза, переводя дух. Сжала мешочек в руке. Чем бы ни занимался этот некромант, с очень большой натяжкой его можно было назвать официальным работником. Он занимался чем-то запрещённым, потому что детские коренные зубы не фигурировали ни в одном разрешённом официальными органами ритуале.

Я стянула мешочек обратно тесёмкой, но выкидывать не стала. Какой бы мерзкой эта находка ни была, её ценность было сложно описать. Такие ингредиенты добывались лишь на чёрных рынках.

Его и остальную атрибутику я переложила к себе под неодобрительный взгляд Боилда. Спасибо, что он не стал никак это комментировать.

Мы отправились в путь, значительно ускорив темп. До деревни было не так уж далеко. Нам больше не нужно было тратить силы на расчистку дороги и заметание следов.

Когда до заката оставалось не больше пары часов, а деревня вот-вот должна была показаться, я вдруг почувствовала эту ни с чем не сравнимую вонь и веяние знакомой мёртвой силы.

Мы понимающе переглянулись с Боилдом и ускорили шаг, а вскоре и вовсе перешли на бег. Турцел и Мару не отставали. Деревня показалась из-за поворота, и я чуть не споткнулась, остановившись как вкопанная.

— О, хоспаде... — запыхавшись, выпалил Турцел, остановившись рядом со мной.