Глава 38: Сестра Марфа.

Мы смотрели на то, что некогда было небольшой деревенькой, а сейчас стало тем, что только отдалённо её напоминало.

Разваленные заборы, украшенные разводами крови и внутренностями, чьи-то избы горели до сих пор, чьи-то успели прогореть и сейчас только тоскливо тлели, исторгая дым к темнеющему небу. Тут и там валялись изодранные псы и домашний скот.

Деревня была не больше двадцати домов, и все они были пусты, темны и хранили гробовое молчание. Ни крика, ни слова, ни стона, ни звука. Ничего. Только треск горящих домов и тлеющих построек.

На улице было не очень морозно, и поэтому дым стелился над деревней и лесом, её окружавшим. Снег был окрашен в алое, в воздухе стоял отчётливый запах металла и гари.

Наша компания в нерешительности ступила на осквернённую территорию. Мару и Турцел видели только то, что могли поведать им их глаза, но и этой картины хватало с излишком.

Боилд видел чуть больше, будучи практикующим некромантом, да ещё и универсалом к тому же…

А я… плелась за ними, чувствуя каждой клеточкой тела ту агонию, что разверзлась здесь прошлой ночью.

Люди бегали, суетились, падали и топтали друг друга. Женские визги, мужские крики, детский плач… и страх.

От него у меня подкосились ноги и задёргались мышцы, словно и я сама боялась.

Я не выдержала и опустилась на грязный снег. Упёрлась в него шестом и почти повисла на нём. Мощное чувство дежавю захлестнуло меня.

Воспоминания о далёком прошлом смешивались с картинами прошедшей ночи, накладываясь друг на друга, перемешиваясь и соединяясь в какого-то чудовищного мысленно-эмоционального выродка.

Я видела, как от одного к другому кидается один и тот же монстр. Сутулый мертвец с длинными ручищами, увенчанными крепкими когтями. Его кожа отливала зелёным, и я почти ощущала ту вонь, что шла от него.

Его целью было убить родных, сделать их себе подобными. Не просто насладиться плотью и кровью, а создать стаю, обеспечить себя силой, обезопасить от тех, кто может его уничтожить.

Очень часто вурдалаков путали и даже намеренно объединяли с упырями, но это было ошибкой. Упыри заведомо не обладали разумом. Упыри не являлись инициированной нечистью. Они не кусали специально живых, чтобы создать себе подобных. Обычно...

Нет, упыри питались кровью и плотью и появлялись, только если сошлись определённые обстоятельства в жизни и послесмертии. Убиенный мог стать упырём лишь в том случае, если нечисть выпила кровь жертвы и не стала по какой-то причине питаться плотью. Тогда труп, укушенный или оцарапанный этой тварью, и сам становился нежитью.

А вот вурдалак обладал неким подобием животного разума, если таковым вообще можно было его обозвать. И он не пожирал свою жертву, лишь выпивал её досуха, заражая своей отравленной слюной.

Вурдалаки стремились создать конклав, поэтому новообращённый вурдалак всегда возвращался в свой дом, и в первую очередь обращал своих близких. А те, превращаясь в нежить, шли уже к своим родным отцам, матерям, сёстрам и братьям… И так до тех пор, пока не останется никого из живых или не встанет солнце.

Именно поэтому из-за появления вурдалаков очень часто вымирали целые деревни, если вовремя не истребляли опасность.

И эта деревня пала именно по глупости некроманта, переоценившего свои силы.

Он думал, что сумеет победить недуг, от которого не существует лекарств. Он думал, что успеет защитить родных, заключив себя в «обратную печать», но не успел.

Яд быстрее убил его. И, восстав тварью, он обратился туда, куда звала его злая природа.

Боилд заметил меня и вернулся, опустился передо мной.

— Ты чего?

— Что могли обычные деревенские люди противопоставить нежити? Ничего, — вилы и ножи пробивали плоть, но не убивали. Нельзя убить мёртвого обычным железом… У них не хватало сил отнять голову или конечность. Здесь не росла осина… — У них не хватило сил и знаний...

— Ir’re? — Мару тоже обернулся и тут же вернулся на несколько шагов назад.

— Им было так больно... так страшно. Это ужасно. Они все погибли... — я была не здесь. Я была там, в прошлой ночи, когда переродившийся маг-некромант пришёл сюда и принёс с собой смерть.

— Пешет! — Боилд тряхнул меня за плечи, обхватил лицо и заставил посмотреть на себя. — Приди в себя.

Я почувствовала, как из жутких виде́ний меня вытягивает во что-то тёплое, живое, человеческое…

Я взглянула в светлые глаза Рэма, приходя в себя. Благодаря ему, я смогла понять, что среди местного кошмара и смерти сохранилось кое-кто живой.

— Часовня, — я отняла тёплые руки Рэма от своего лица, тяжело поднялась и спешно направилась вдоль изуродованных домов к концу деревни.

Домики здесь стояли без какой-либо системы. Они теснились к дороге, сбиваясь в какую-то кучу. Здесь не было даже толковых заборов: так, столбики, да рейки меж соседскими огородами.

Маленькая часовенка, сбитая из потемневших от времени брёвен, стояла слегка на отшибе в окружении небольшой полянки, которая летом наверняка радовала прихожан луговой пестротой.

Сейчас чистота снега была вытоптана, вокруг было множество кроваво-грязных следов, но на расстоянии в несколько шагов от церкви снег был чистым и ровным, словно опасность миновала часовню, как вода огибает неприступную скалу.

Я хотела войти, но так и не решилась. Почти так же, как когда-то я не смогла пройти в ворота школы, я не могла переступить порог обычной деревенской церкви.

Я давно не ощущала уже той силы, что обычно веет в церквях… Очень давно.

Сила, что витала вокруг часовни, являлась именно верой и ничем иным. Я никогда толком не верила ни в Бога, в которого верят в Вааларе, ни в каких других богов из других стран, что всего лишь являлись олицетворением сильного единого Божества.

Я знала, что взывать к божьей помощи бессмысленно. Он не придёт и не поможет. Если он где-то и существует, то ему плевать на смертных, что гибнут тысячами каждый день.

Я верила только в себя и в то, что рано или поздно Смерть придёт за каждым. Даже за Богом.

Я верила в Смерть, потому что видела её, потому что она действительно существовала. И ещё верила, что каждому даётся ровно столько, сколько он может сам вынести испытаний за эту жизнь.

Но, всё же, встречая иногда эту необъяснимую мне силу в таких вот местах, как эта маленькая церквушка, я проникалась и задумывалась, а может, всё же я неправа, и Бог есть?

Какой-нибудь… Или какая-нибудь.

Может, всё же существует нечто из существ, чья сила настолько велика, что может охватить целый мир и всех, кто в нём живёт? Может, он всё же слышит свою паству? Просто конкретно на меня его благодать не успела добраться в ту про́клятую ночь, и теперь уже поздно.

Я не знала. Не видела. Лишь могла почувствовать то, что не пускало меня сейчас в часовню. Но я чувствовала, что в церкви есть человек. Женщина.

— Живые? — сверху донёсся недоверчивый голос. — Откуда? — в деревянной постройке притворилось окно, и из него высунулась голова, покрытая светло-бежевым однотонным платком.

— Живые, — уверенно произнесла я, запрокидывая голову. — Мир имени твоему, сестра.

— Ох, благослови вас Господь, и вам мир! — она поспешно скрылась, захлопнув окошко, и уже через минуту боязно отворила дверь в церковь, осматриваясь по сторонам. — Как же я рада видеть вас! — она бросилась к нам, чуть ли не всех по очереди схватила за руки.

Хоть и не положено было монахиням так смело кого-то касаться, особенно мужчин, но, видимо, она, пережив ужасную ночь, забыла о приличиях. Монахиня была уже немолода. Паутинка морщин у глаз указывала на то, что рассвет сил уже давно покинул женщину.

— Заходите, заходите! В божий дом они не суются. Здесь безопасно, — она потянула меня — единственную женщину — за собой, но я упёрлась.

— Постойте, сестра…

— Марфа, меня зовут Марфа, но давайте уйдём отсюда…

— Ещё день, вурдалаки не причинят вреда до захода солнца, — произнёс спокойно Боилд. — Есть ещё выжившие? Нужно уходить.

Я обернулась на него, почувствовав раздражение.

— Нужно отыскать их всех до одного. И уничтожить, — надеюсь, выражение моего лица говорило о серьёзности моих намерений. Боилд выгнул брови.

— Ты рехнулась?

Монахиня испуганно отпустила мои руки, почти бросив их.

— Вы владеете тёмными силами? Вы с ними…

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Да, я некромант. И он тоже. И мы можем решить эту проблему.

— Проблему?! — казалось, женщина не в себе, но оно и понятно… пережить такое.

— Мы? — усмехнулся Боилд. — Ты точно рехнулась. Нам не перебить целую деревню вурдалаков.

— Это катастрофа! Ужас! Господь проклял эту деревню за ужасные деяния человека, подобного вам! Здесь такое творилось! Такое… Отец Иосиф, он, он... пытался, но не смог сдержать натиск толпы! Его слово было слабее их жажды зла… — сестра Марфа осела на колени, зарыдав, прикрыв лицо руками.

Мне хотелось сделать так же. Сесть на землю, свернуться калачиком и закрыть лицо, оказавшись в темноте, чтобы никто меня не видел, и чтобы я никого не видела… Но жизнь не позволяет так расслабляться.

Я опустилась и взяла за плечи бьющуюся в истерике монахиню. Насильно я подняла её лицо, чувствуя и страх, и эмоции, что накрывали волнами, и видя всю её жизнь… Я постаралась отвести всё это на задний план. Я взглянула ей в глаза.

— Успокойся. Ты ещё жива. Твоя вера сильна, сестра. Посмотри, — я ткнула на чистый снег вокруг церкви на расстоянии пяти шагов. Именно столько сумела защитить своей верой женщина. — Хватит рыдать. Слезами делу не поможешь. Возвращайся в церковь, мне нужна святая вода и свечи. Много свеч. А ещё ответь, видела ли ты, куда попрятались твари?

— Пешет, я не собираюсь ввязываться в эту авантюру. Нам нужно поскорее отсюда сваливать.

— Соглашусь, госпожа некромансер, — Турцел поднял брови домиком. Он выглядел максимально неуверенно сейчас, испуганный картиной разорённой деревни, но всё равно решился выступить против. — Надо сваливать и побыстрее.

Я преувеличенно улыбнулась им обоим, посмотрела на Мару.

— Ты тоже считаешь, что нужно свалить скорее?

Мару оглядел скептичным взглядом округу и пожал плечами, потом кивнул.

— Отлично, — я фыркнула, а потом снова посмотрела на Боилда. — Тогда, может, ты мне ответишь, как коллега коллеге, какова скорость передвижения вурдалаков? Считаешь, мы успеем убежать от них? Ты забыл уроки? Ты же сам преподаватель!

Боилд нахмурился.

— Я не забыл. Начертим защитный круг, дождёмся утра и продолжим путь. Доберёмся до людей, сообщим куда нужно.

— Ага. А в это время, значит, вурдалаки будут спокойно жить в деревне, дожидаясь армии спецов. Такая твоя логика?

— Эм… — Турцел сконфуженно переводил взгляд с меня на Боилда.

— Эти твари не упыри, Имельда. Они не таскаются по земле, они строят себе гнёзда.

— Да, строят. А ещё охотятся! А перед этим они обращают в других вурдалаков своих бывших родственников! Мы прошли деревню. Как думаешь, каков шанс, что в ней не было ничьих родственников из этой деревни?

— Да плевать мне, — возмущённо бросил Боилд, взмахнув рукой. — Это не моя проблема! Я всё равно не собираюсь биться с толпой нежити. Это нереально! — чётко произнёс Боилд, глядя мне в глаза.

— Ясно всё с тобой…

Я отвернулась от него, снова посмотрела на сестру Марфу и взяла её за плечи.

— Так ты видела, куда попрятались твари, сестра?

Она смотрела на меня красными от слёз и бессонной ночи глазами. Мужчины стояли рядом, тоже смотрели выжидающе на монашку, то и дело, поглядывая по сторонам и на небо.

Солнце неумолимо ползло к горизонту, словно спеша. И сейчас, когда опасность была под боком, казалось, что время только ускорило свой бег.

— Я точно не знаю…

— Вспоминай, — спокойно, но настойчиво произнесла я, по-прежнему удерживая монахиню за плечи. Вместе с тем, как воспоминания о действиях мертвецов этой ночью вливались бессвязным потоком в мою голову, монахиня произнесла:

— Кажется, разбрелись по домам…

Этого хватило. Я поднялась, отпустив и оставив сестру Марфу на крыльце церквушки. Ей помог подняться Турцел. И даже его – мужскую – руку она приняла куда как радушнее, чем моё прикосновение.

— Ясно, — пробормотала я, оглядывая тёмные тихие дома. — По подвалам попрятались, твари… Итак, мне нужны свечи. Вурдалаков необходимо задержать здесь, чтобы не разбрелись. Перебить всех в подвалах, пока они спят, не успею, — я обернулась и замерла.

Все смотрели на меня как на умалишённую.

— Бог в помощь. Я участвовать в вашем колдовстве не собираюсь, — монахиня стояла, сомкнув руки у живота в крепкий замок, упёрто поджав губы и прямо держа осанку.

Я на неё удивлённо воззрилась. Меня всегда поражало эта глупое стремление людей к собственному умерщвлению, когда своё очевидное спасение они с уверенностью утопающего топили вместе с собой.

— Бог велел, чтоб вы мне помогли. Мне нужны свечи и святая вода.

Времени оставалось всё меньше. Монахиня, возмущённо поиграв губами и подбородком, так ничего и не сказала, направившись в церковь. Турцел растерянно стоял на крыльце, смотря то на монашку, то на меня.

— Так, а нам-то что делать? — Турцел растерянно почесал макушку сквозь шапку.

— Если не хотите помогать, сидите в церкви и не мешайте мне делать свою работу.

— Ты, как всегда, всё усложняешь! — Боилд шагнул вперёд и навис надо мной, взяв за плечо. — Можно просто уйти. Хватит решать чужие проблемы. Это не твоя забота.

— Не моя забота? — я сощурилась. — Это моя работа, если не забыл! Я всё ещё действующий некромант. И до смерти им останусь. Как и ты! Не хочешь вмешиваться, твоё право! В конце концов, — я усмехнулась, — ты ни дня не проработал в поле. Будешь больше мешать, чем помогать. А если я не справлюсь, не беда, ты сможешь всегда воспользоваться своим трусливым планом и каждую следующую ночь вашего пути до столицы трястись в защитном круге! — я ударила ладонями ему в грудь, отталкивая, и освободила руку из его хватки. — Отвали и не мешай! У меня и так мало времени!