Глава 39: Дикий план.

В конце концов, сестра Марфа под натиском страха перед смертью, приготовила всё, что я просила. А Боилд и остальные, скрипя зубами, всё же помогли создать обратную печать.

Ту самую, которую стремился создать умерший некромант. Только размером со всю деревню.

Такое однажды уже проворачивала моя мама. Я точно помню, как она создала подобное заклинание. Она любила экспериментировать.

Я вытащила из сумки блокнот Матильды и стала шарить в нём в поисках нужного заклинания.

«Дорогая Имельда...» — голос матери так резко раздался у меня в голове, что я выронила книжку. Этого никто не увидел.

Я в нерешительности подобрала кожаный блокнот. Мне не показалось. Я действительно услышала голос матери из воспоминаний... Но... как?

Я хорошенько тряхнула головой. Не сейчас!

Нужное заклинание действительно нашлось. Ухватив жилы мёртвой силы пальцами, я начала буквально вязать нужный энергетический узор в воздухе, связывая его со свечами, пока кожаная книженция парила рядом со мной в воздухе.

Вот это было истинное волшебство…

Боилд косился на меня с искренним недоумением, которое он тщательно старался скрыть.

Когда заклинание было готово, нам пришлось делать всё почти наобум, в вечерних сумерках, постоянно оглядываясь.

Я поставила последнюю свечу в снег среди деревьев и подошла к Боилду, который тоже закончил со своими свечками.

— Всё поставил?

— Да, — недовольно буркнул он.

— Спасибо.

— Наздоровье, мать твою.

Он даже не посмотрел на меня и зашагал по снегу обратно к часовне. В его движениях и действиях чувствовалось раздражение.

Что нельзя было сказать о Турцеле и сестре Марфе. Они боялись. И я не могла их винить. Даже Боилда за его злость. Я перегнула палку в своих словах… Но сказать ему сейчас «извини» было выше моих сил.

Мару тоже нервничал. Я видела это по нахмуренному лбу, по цепкому взгляду, которым он постоянно окидывал все дома и окружающее их пространство.

Я узнала от сестры Марфы, что в деревне обитало около четырёх десятков людей, не больше. При мирных условиях, деревня из сорока человек казалась сущей ерундой, не сто́ящей внимания городских жителей. Но если посмотреть на это количество, зная, что это не люди, а монстры, становилось ясно, что ночь мы могли и не пережить.

Ну, как мы… Я.

Воплощать свой план я собиралась в одиночку. У меня была на это причина.

Перебарывая свой страх, который то и дело заставлял цепенеть, когда воображение рисовало в любой тени сутулого вурдалака, мы расставили церковные свечи вокруг деревни, лазая по снегу среди безучастных деревьев и кустарника.

— А разве их не надо зажигать? — любопытно спросил Турцел.

— Это не требуется, — ответил ему Боилд.

Мы ничего не чертили, это было слишком долго, не успели бы. Провели только лучи от пяти свечей внутрь нашего импровизированного круга. И там, где они пересекались, сейчас на карачках стояла я, исписывая уменьшенную копию обратной печати десятками рун на стылой земле, очищенной от грязного снега.

Как только я закончила чертить на этом пятачке последнюю руну, те вспыхнули на мгновение, передавая волну энергии к свечкам, что одиноко торчали в снегу. И как только импульс дошёл до свечей, те сами по себе вспыхнули горячими огоньками звёзд посреди лесного мрака. И уже от тех пяти свечей, по кругу зажглись все остальные.

Как только фитиль последней свечки вспыхнул яркой точкой, и круг замкнулся, от всей окружности волна энергии стремительно поплыла обратно в центр, прямо ко мне. Я поднялась на ноги и встретила эту волну уверенным рывком, словно схватив воздух за шкирку, после чего плавно и быстро подкинула всё полотно «обратной печати» над головой.

С виду лёгкий, чуть мерцающий розоватым светом воздух невесомой подушкой взмыл вверх и завис там, вспыхнув сложным узором рун, а затем стал невидимым.

Я оглянулась на запад. Солнце коснулось своим круглым боком острой кромки холодного горизонта. У нас оставалось не больше пяти минут. Я посмотрела на своих спутников.

К сожалению, в будущей битве толку от них никакого. Даже если учесть, что Мару хороший боец, а Боилд некромант, мы втроём не справимся с такой кучей вурдалаков.

Даже в обычной практике с вурдалаками не рискуют сталкиваться один на один. Как и с упырями. Это делают лишь опытные некроманты, да и то редко. Когда нет возможности позвать на помощь.

Потому что зачастую такой риск не оправдывает себя. Достаточно будет одной царапины или укуса, чтобы Мару и Боилд погибли. А вот я…

У меня есть шансы выжить.

Хотя я и от себя не ожидаю многого. Когда-то я не справилась с двенадцатью упырями. Лишь чудом выжила.

А сейчас мне и подавно не справиться в одиночку.

Не теряя времени, я подошла к своим спутникам. Я забрала две фляжки со святой водой у сестры Марфы и повесила их на пояс.

— Пешет, ты серьёзно? — Боилд хмуро смотрел, как я стаскиваю с плеч свой плащ.

Во-первых, мне ничто не должно мешать, а во-вторых, не хочу порвать мамин плащ. Я всучила его Рэму в руки.

— Идите в церковь, забаррикадируйте двери и окна. Ваша вера, сестра, сильна, но всё же не бесконечна. Рэмолус вам поможет, если что.

— Господь защитит нас. Всех нас, — уперто произнесла женщина.

Я с неприкрытым скепсисом посмотрела на неё, покачав головой. Глупо было переубеждать её в том, что сейчас именно «злая» некромантка спасала их, а не её Господь.

Люди всегда отчего-то верили в нечто неосязаемое и метафорично недосягаемое. Даже когда весьма ощутимое и видимое дерьмо стучалось в двери, выламывало и разносило их дома. Даже тогда они верили в высшее существо...

— Пусть ваш Господь защищает вас, но всё равно закройте двери изнутри, — я не хотела говорить им подробности того, что именно задумала. Мару прищурился. Он что-то заподозрил. — Досидите до восхода солнца. Если я не справлюсь, то уходите. Защита обратной печати останется здесь, если, конечно, какой-нибудь некромант не снимет её в будущем.

— Ты что же, реально хочешь одна всех того... — Турцел с опаской дотронулся до шеи. Ему было не по себе.

— Кажется, я ясно дала это понять.

— Ну, я... Может... — Турцел замялся.

— Успокойся. Мне будет не с руки защищать ещё и всех вас. Так что будет лучше, если вы не станете мешать и спрячетесь в церкви. Вурдалаки не переносят креста и всей этой... — я кашлянула, — атрибутики.

Сестра Марфа оскорблённо вздёрнула подбородок и, ничего не сказав, направилась в божий дом. Турцел, неловко помялся:

— Вообще-то, я хотел предложить свалить побыстрее отсюда, раз эту твою печать никто не тронет…

— Возможно, не тронет, — я нахмурилась, — но я не могу дать такой гарантии. Мы не знаем, один ли некромант был на этой земле или их тут несколько бродит… К тому же оставлять за спиной прорву нежити, пусть и в ловушке, — я передёрнула плечами, — откровенно хреновая идея, Турцел. Я не собираюсь этого делать. И, повторюсь, это моя работа. Раз уж я прозевала этого недоучку покусанного, надо подчистить за собой.

— Мы прозевали, — вставил Боилд, глядя на закат и сжимая рукоять меча погибшего некроманта.

Турцел не нашёл что возразить, он подошёл ко мне и хлопнул меня по плечу.

— Удачи. Я помолюсь за тебя.

— Как тебе будет угодно.

Он направился следом за сестрой Марфой, но Боилд его притормозил, всучил ему мой плащ, а сам остался стоять на месте. Мару отчётливо хмурился, глядя на меня слишком внимательным взглядом. Он не одобрял всю эту затею.

— Иди, нормально всё будет. Если что, грохнете меня.

Я криво ему улыбнулась, а Боилд кинул на меня жёсткий взгляд, словно плетью хлестнул. Мару коснулся своего лба, послал мне своё «прощание» и пошёл к церкви.

Я взглянула на заходящее солнце и подошла к Боилду, который не торопился уходить. Он сжимал рукоять меча, что принадлежал погибшему некроманту с излишней силой, словно готовый выхватить клинок из ножен в любой миг.

— Ну, чего стоишь? Чего ждёшь? — спросила я Рэма.

— У тебя дерьмовые шутки.

— Кто сказал, что я шучу?

— Мы можем пересидеть в церкви всё. Зачем тебе эта дурацкая храбрость? Что ты всё время лезешь куда-то? Тебе проблем мало?

— Это не храбрость. Это моя работа…

— Твоя работа — добраться до столицы и защитить Митриша, — чеканит Боилд и смотрит на меня так, словно сейчас дыру проделает. Я тяжело вздыхаю.

Он не поймёт, так чего время тратить на объяснения.

— Не хмурься, Рэм, — я потянула улыбку одним уголком рта и ткнула больши́м пальцем ему меж бровей, чтоб разгладить морщину. Рэм резко отодвинул от меня голову. — Со мной всё будет в порядке, уверяю. А если нет, — я вытянула из его рук меч. Подняв руку, я положила её ему на грудь, надавила пальцами под ключицы, — ты знаешь, куда бить.

— Да пошла ты, — он выдернул меч из моих пальцев обратно. — Заноза в моём заду, чтоб тебя. Ты думаешь, я буду отсиживаться в церкви с этими олухами и бабой, пока ты тут строишь из себя героиню? Долбанутая на всю голову!

— Нет, Рэм, ты не понимаешь, со мной…

— Нет, это ты не понимаешь! — отрезает Боилд. — Иди ты в задницу, Имельда! Как же ты меня бесишь. Где там эти твари? Хочу уже кого-нибудь прибить.

— Рэм, у меня нет времени спорить и объяснять, иди в церковь!

— Сама иди.

Он с готовностью огляделся и сжал рукоять, примеряясь к весу оружия, крутанул меч в руке.

— Да твою ж мать!

— Мать не трогай!

Я стиснула зубы и замахнулась. Я схватила его за шею и пережала артерию.

— Извини, но я не хочу смотреть, как из-за меня умирает ещё один близкий мне человек.

Боилд попытался скинуть мои руки, но не успел. Две секунды и он свалился на землю. Благо, что мне не пришлось тащить его одной. Мару и Турцел выбежали очень вовремя, заметив нашу потасовку.

Они оттащили Боилда в часовню и заперлись там. И только после этого я с облегчением выдохнула.

Я не хотела подвергать кого-либо опасности. Особенно его… Я снова взглянула на солнце. Время ещё было. Совсем немного, но должно было хватить для осуществления задуманного.

Я пощёлкала пальцами для концентрации, после чего стала зачитывать нужное заклинание, ведя ладонями над землёй. Воздух уплотнился, сгустился и побелел в местах, где я проводила руками.

Я создала петлю, что напоминала узкое горлышко винной бутылки. Над грязной землёй воздух стал видимым, словно, туман, и вспыхнул пламенем, когда я выбила искру кинжалом о меч. Сама земля запылала неживым пламенем, в защите которого я оказалась.

Я воспроизвела часть своей задумки и стала погружаться в себя.

Я уже слышала, как начинают скрести когти по доскам полов; как шуршит рваное тряпьё на мертвецах о мёрзлую землю в подвалах. Но я всё глубже и глубже уходила в себя. Туда, где в воспоминаниях о зимней ночи я слышала хруст свежего снега и шуршание ног о зимний покров, где впервые увидела ледяной взгляд.

«Я знаю, ты здесь и слышишь меня. Я чувствую, ты жаждешь крови»

Я стояла с закрытыми глазами и опущенным оружием в руках. Их острия были обращены к земле.

«Если сейчас ты не выйдешь во свет этой ночи, то никогда уже не почувствуешь её сладость. Мне нужна твоя сила»

Я терпеливо продолжала обращаться к своему внутреннему монстру, когда вокруг начали шевелиться тени в избах. Шорох был уже не просто едва уловимым, он стал частью местной атмосферы и шлейфом страха укутывал пространство.

«Не просто так же ты меня защищал все эти годы. Я знаю, ты тоже хочешь жить... Так давай... вылезай и сразимся вместе хоть раз. И я обещаю, что ты насладишься битвой и кровью»

Я услышала, когда из дверного проёма ближайшего дома вылетела первая тварь и кинулась прямо к близкой и желанной еде. Ко мне.