Глава 44: Дневник. Письмо. Ответы.

Привал устроили только к вечеру. Каждому хотелось уйти от сожжённой деревни как можно дальше. Лишь изредка мы делали остановки буквально на несколько минут, когда боль в ногах становилась невыносимой.

Все молчали. Даже Турцел. Он был погружён в себя и очень редко заговаривал. Исключительно для того, чтобы обсудить путь и то, как этот самый путь стремительно менялся на глазах.

Мы прошли всего ничего, но окружающая местность стала настолько разительно отличаться от той, в которой жили люди, что, казалось, мы попали на другой конец материка.

Снег остался далеко позади почти сразу. Мужчины стянули тёплые кофты, убрав их в сумки. Привычные берёзы и сосны постепенно начинали зеленеть. Их стволы были изогнутыми, словно в течение своей жизни растения не могли определиться, куда расти. И на них рос мох, что светился на своих кончиках.

Наша компания устроилась на привал, когда на землю опустились сухие тёплые сумерки.

В костре не было особой необходимости. Здесь не было ни птиц, ни травоядных, ни хищников. Только крупные светлячки, что светящимися точками летали меж стволов деревьев, заставляя мох мерцать, словно звёзды. Здесь было красиво, но как-то пусто и мертво. Поэтому мы всё же зажгли огонь, чтобы отпугнуть эту дурацкую атмосферу.

Я не могла понять, что не так было с этим лесом, да и не сильно старалась. Куда больше меня волновал дневник матери и моё собственное тело, которое, несомненно, поменялось после добровольного слияния с Мороком.

Чем больше времени проходило с падения защиты Каила, тем больше изменений происходило во мне. Я стала чувствовать всё вокруг себя настолько остро, что вообще не нужно было напрягаться.

Например, я знала, что на многие мили вокруг нет ни единого живого существа. Есть только одно, и не совсем живое. Не так далеко от нас, но благо не на нашем пути.

Я даже подозревала, что это из-за него лес стал таким странным, а может, нежить поселилась здесь как раз потому, что лес был необычным... Я не хотела знать наверняка, но всё равно ощущала его силу даже на большом расстоянии.

Ещё я чувствовала, что Мару намеренно контролирует свой разум и дух, закрываясь ото всех. Раньше я этого не понимала, а теперь явно осознала. Он научился контролировать своё сознание. Такие навыки очень редки, к тому же среди обычных людей.

А Турцел был открытой книгой: он вообще не таил ни эмоций, ни мыслей. Всё на лице написано было, да и он не замолкал. Даже читать его не было необходимости.

Рэма я тоже видела, но старалась не лезть в его душу. Пыталась контролировать себя и не считывать его эмоций и мыслей. Было непросто. Но...

Наверно, я его в какой-то мере уважала настолько, что не хотела лезть в его душу. Если он захотел бы, я бы предпочла узнать о нем что-то через простой разговор.

Я то и дело улавливала его желание заговорить со мной, но он сам себя обрывал. Он варился в собственных воспоминаниях о нашем совместном детстве. То злополучное письмо никак не давало ему покоя. Но потом он вспоминал о своей семье, и желание поговорить со мной отодвигалось на задний план его мыслей. Он напоминал сам себе, зачем идёт в столицу.

Я лишь мешала ему…

Голова разрывалась от всего этого. Так и хотелось всадить нож в висок и поковыряться там, чтобы уже оборвался этот нескончаемый фоновый шум и гвалт.

Моя аура тоже менялась. Если раньше легко было увидеть чёткую грань между моей человеческой яркой, разноцветной душой и холодной бело-голубой Морока, то сейчас это уже было нечто слипшееся посередине и вгрызающееся друг в друга. Постепенно мы сливались во что-то одно покорёженное и новое…

Я потёрла лицо. Как всё было сложно.

Я сидела чуть в стороне от мужчин, отказавшись от помощи Мару. Он предложил мне свою руку, но я отвергла её. Я держалась от него подальше, чтоб не искушать саму себя. Я не хотела повторения истории с деревней. Уж лучше я буду терпеть боль, чем наблюдать за гибелью очередных невинных душ.

Я достала из сумки блокнот матери и ласково провела по выгравированным буквам её имени.

Матильда Пешет...

Она спасла меня когда-то, вытащила из кровавого забытья, дала мне новое имя, новую жизнь, помогла справиться с той болью... А я не смогла ответить ей тем же.

Я раскрыла записную книжку и пролистала нежные странички.

Ритуалы: сложные и простые, старые и новые – те, что она сама создала или привела к улучшенной версии. Её почерком было выведено множество строчек и рисунков, но заветной фразы я так и не нашла...

Странно…

Я же абсолютно чётко слышала её голос. Мне не могло показаться. Меж страниц ничего не было, только к заднему форзацу уголком был приклеен пустой лист бумаги, сложенный вдвое. Я нахмурилась и легко отклеила его от книжки. Лист был девственно чист. Никаких скрытых знаков и рун, никаких бесцветных чернил.

— Дорогая Имельда... — раздалось внутри головы.

Я вздрогнула и выронила лист бумаги. Это было послание для меня. Только для меня.

Я нерешительно коснулась поверхности листа.

«Дорогая Имельда,

Моя девочка, я надеюсь, что Теддор выполнил мою просьбу, и ты получила это письмо вскоре после моей кончины. Это очень важно. Я знаю, что верить нельзя никому и ничему. Я могу оставить это послание только здесь. Знаю, что ты справишься и увидишь то, что я хочу тебе рассказать...»

Я судорожно вдохнула. Я действительно видела и слышала.

Мама в этом виде́нии сидела в инвалидном кресле за дубовым столом. Он был всегда очень больши́м и массивным. И в последние дни её жизни, когда болезнь почти уничтожила её, исхудавшая и бледная, она совсем терялась за этим исполином мебели.

Она сидела и писала чистым пером по пустому листу. Она знала, что только я смогу прочесть это послание.

«... У меня есть сын. Его зовут Митриш. И он живёт недалеко от Ваалара, в одной из многочисленных деревень. Прости, что не сказала лично и раньше. Я не могла дать тебе ни одной весточки, ни одного намёка. Я не могла подвергать тебя опасности. Так же, как и Тимора.

Надеюсь, вы сумеете меня простить.

Я хочу, чтобы ты и Тимор позаботились о моём сыне. Дело в том, что его отец – это наследный принц, а не Тим. Я заплатила за эту ложь очень высокую цену, но ни о чём не жалею. Разве что о том, что вам придётся продолжить моё дело дальше.

Это произошло незадолго до того, как я встретила Тимора и тебя. И повернуть время вспять, и всё исправить было нельзя. Взять на душу грех и убить ребёнка тоже не смогла.

У меня было задание по молодости, я работала тогда в столице. Судьба свела меня с охотниками в лесу. И так уж случилось, что это были непростые охотники. Это были сыновья правящего Ваалаярви. Я была на задании, а они просто очутились не в том месте и не в то время. Бив был тяжело ранен и скончался впоследствии. И если бы не я, то и наследный принц Хаат тоже не добрался бы до дома. Мы были молоды и несдержаны… Между нами вспыхнул роман, но я не могла надеяться ни на какое продолжение. Из всей этой истории мне, как утешение, остался лишь Митриш.

Хаат не знал о сыне. И я сделала так, чтобы никто не узнал о нём. Митриш рос у Пеми. Это моя молочная мать. Когда-то она выкормила меня и не отказала в помощи с Митришем.

Всё было хорошо, но любая ложь рано или поздно выплывает наружу. Я не знаю, как они обнаружили, что у Хаата есть сын, но они знают. Я точно уверена, что они ищут его. Возможно, там задействована магия крови. Нынешний Ваалаярви ни за что не оставит в живых того, кто может посягнуть на его власть. Он уничтожил собственного сына, а значит, не пощадит и Митриша.

Я больше не могу его защищать. Чувствую, что мой срок подходит к концу. Прошу вас, дорогие мои Имельда и Тимор, и умоляю защитите моего сына. Я пойму, если вы разочаруетесь во мне, но Митриш хороший и талантливый мальчик, он ни в чём не виноват. Если направить его силы в нужное русло, он станет великим магом, и никто не сможет добраться до него, но сейчас он всего лишь ребёнок и ему нужна ваша защита.

Я люблю вас.

Навечно ваша, Матильда»

У меня задрожал подборок, засвербело в носу, а к горлу подступил болючий ком. Я не могла раскрыть глаз, чтобы слёзы не потекли по лицу. Я сидела и боялась сделать вдох, чтобы не разреветься.

Как долго я не видела её лица, не слышала её мягкого голоса, не видела нежной и доброй улыбки, которая была способна растопить любой лёд...

Ответ был таким простым и очевидным. Он был всегда у меня под носом. Я ведь предполагала, но просто не хотела принимать очевидный, но неприятный факт.

Мне ведь и Рэм уже говорил об этом! Митриш не простой мальчик…

Вот же проклятье!

Теддор ещё тогда должен был отдать мне дневник матери, но оставил его себе. Из-за её гениальных опытов он не захотел отдавать такой ценный ресурс! Жадная сволочь! Если бы мне представилась такая возможность, я бы убила его ещё раз, но уже осознанно, а не руками Моро́ка.

Во мне поднялась такая буря эмоций, что казалось, солнечное сплетение вот-вот лопнет.

— Пешет?

Я резко открыла глаза, метнув в Турцела взгляд. Набравшиеся слёзы покатились по щекам, и я со злостью их вытерла. Турцел проглотил свой вопрос, всё ли в порядке.

Тяжело дыша, я убрала драгоценный дневник обратно в сумку.

— Мне надо прогуляться, — только и сказала, поднимаясь на ноги.

Я вышла из круга света и направилась в полумрак дивного леса. Чем дальше было от костра, тем смелее светились моховые накидки на стволах.

Я шла, не разбирая дороги. Под ногами хрустел лесной покров. В голове был сумбур, а руки снова тряслись. Я получила ответы на некоторые вопросы, но всё равно легче от этого не становилось.

Я шла, не думая куда, просто вперёд. Вскоре остановилась и оперлась рукой о мягкий ствол. Мох погас и тут же радостно засветился вокруг моей ладони.

Значит, Митриш и вправду королевский отпрыск... Я до последнего не хотела в это верить. Но меня хотя бы успокаивал тот факт, что Матильда не изменяла Тимору. Просто так сложилось.

Как раз из-за меня.

Опять из-за меня...

Значит, мне нужно ускориться, чтобы перехватить Митриша по дороге... чтобы не пропустить, чтобы не опоздать…

Но я всё равно не понимала, зачем правящему Ваалаярви убивать наследников? В данный момент он находился почти при смерти. Он, итак, уже правил почти два века... Дольше ещё никто не жил из правящей семьи. Зачем лишать государство правящей ветки?

Тогда ведь начнётся настоящая бойня за власть. Я не понимала. Голова раскалывалась.

Я вышла из леса на широкий берег, с которого открывался вид на дивное и чистое озеро. К нему вёл ровный деревянный настил, и рядом на деревянных подпорках стоял аккуратный домик.

Странно, сестра Марфа говорила, что здешние места заброшены, а домик новенький, аккуратный. За ним явно кто-то следил.

Воздух был пропитан влагой и свежестью. Человеком здесь и не пахло… Дикая природа царствовала здесь…

Или не только она?

Я услышала хруст листвы под медленными шагами и обернулась. У меня кровь застыла в жилах, и я выхватила кинжал из ножен.