Глава 45: Кто с кем спит?

Прямо передо мной стояло то самое существо, чьё присутствие я здесь ощущала, пока мы шли. Но я чувствовала, что оно находилось далеко! А сейчас оно стояло рядом и смотрело прямо на меня.

Это был Лич…

И он стоял настолько близко, что мне удалось без труда его рассмотреть.

На нём были какие-то обноски, висевшие на костлявом теле грязными полуистлевшими тряпками. Они едва скрывали ноги и пах, обнажая при этом выступающие рёбра.

Его фигура была костлявой. Называть тощим это существо было бессмысленно: от мышц у него осталось лишь напоминание под пергаментной, почти прозрачной кожей. Они покрывали кости, стягивая их воедино и не давая распасться.

Лич разглядывал меня по-хозяйски своими глазами, в зрачках которых играли блики от зелёного света… Как у хищника.

Со сморщенного черепа свисали пряди серо-коричневых волос, которые в свете вечерних сумерек казались иссушенными водорослями. Тонкие губы едва могли прикрыть неровный строй белоснежных зубов, которые, казалось, вовсе не пострадали от времени.

Я, уставившись на невольный оскал этого существа, вмиг поняла, для чего были собраны те зубы из мешочка, что я нашла в сумке погибшего некроманта… Причина оказалась весьма тривиальной и простой, но в той же степени отвратительной и мерзкой. Эти зубы были обычной «вставной челюстью» для Лича.

— Шумно думаешь, — степенно прошелестел он, а потом… Улыбнулся.

По крайней мере, я именно так интерпретировала его движения остатков губ. В его костлявой руке материализовался меч, и меня окутало жуткое чувство беспомощности.

— Зря вы пришли сюда… — он поднял меч и замахнулся, целясь мне в голову.

Я выставила кинжал, не надеясь особо защититься.

Все знают, что личи до жути сильные создания!

Но я всё же блокировала удар и тут же атаковала. Серебро встретило сталь с поющим звоном.

Картинка перед глазами дрогнула, смазалась, а когда восстановилась, я увидела светлые глаза Рэма. Он щурился от дождя и стискивал зубы, блокируя мой удар своим кинжалом.

Рэм?

Дождь?

Я лихорадочно оглянулась. Место вокруг было тем же. Изменилась лишь погода и человек передо мной.

Кончик моего кинжала едва упирался в грудь Рэма. Ещё немного, и я бы точно вонзила его. Рэм, молча, удерживал блок, всматриваясь мне в глаза. Я заморгала, сбрасывая наваждение.

— Прости… Рэм, прости, я... — я сделала шаг назад, опуская руки. Кинжал выпали из ослабевших пальцев.

Сердце пустилось вскачь.

Я оглянулась. Поляна та же. Тот же домик и деревянный настил, и вокруг шёл дождь.

Что это сейчас было?! Что я видела? Ведь это было по-настоящему... Лич был таким… материальными. И он видел меня! Он разговаривал со мной!

Я чувствовала его жуткую ауру…

В полном замешательстве я продолжала отступать, бормоча извинения и смотря на свои руки. Рэм опустил свой кинжал.

— Прости, я уже не знаю, что реально, а что нет. Я не хотела. Извини, я не... прости...

Я шарахнулась назад, когда он хотел сделать шаг ко мне. Развернувшись, быстрым шагом, я спустилась к берегу; к настилу, что тянулся над водной гладью. У домика была плоская крыша, у входа стояла маленькая лавочка.

Присев на краю настила, я опустила руки в озеро, зачерпнула воды и умыла горящее лицо.

Я оглянулась.

Раньше здесь был рыбацкий домик, к которому ходили мужики с деревни. Но сейчас он был заброшен, так же как и лес, как и дорога сюда.

Я всё это чувствовала; видела, как раньше здесь ходили мужчины, как сидели и рыбачили. Они были прямо передо мной – лишь руку протяни и ухватишься за штанину. Кто-то стоял, кто-то сидел, кто-то был более прозрачным, а кто-то настолько ощутимым, что я даже запах пота и табака чувствовала.

А сейчас…

Лучше нам покинуть этот лес как можно быстрее.

Я услышала шаги по влажным доскам. Рэм опустился на корточки передо мной. Он смотрел мне в глаза и молчал. В руке он по-прежнему держал свой ритуальный кинжал.

Я сглотнула.

— Нам нужно срочно уходить…

— Почему?

— А ты не чувствуешь?

— Что я должен чувствовать?

Я оглянулась, всматриваясь в неровную кромку берега. Он точно где-то здесь… Мне не могло показаться.

Только что это было — будущее, прошлое, иллюзия или реальность — я не знаю. Знаю только одно…

— Надо сваливать. Это земля Лича.

Мы двигались всю ночь в бешеном темпе. После этого разговора мы с Ремом вернулись к костру и незамедлительно продолжили путь вон из этого чужого леса, вон из долины Пагибинья, подальше отсюда.

Никому не хотелось испытывать гостеприимство местных обитателей и дальше. Нам хватило.

По указке Турцела, который и сам желал быстрее всего покинуть гиблые места, уже на рассвете мы вышли из долины.

Уж не знаю, было ли это чудо, которое нас предостерегло. Или же, может, Лич наслал на меня это виде́нье, чтобы прогнать специально, но мы не встретили хозяина этого леса. Вообще никого не встретили. Только холод.

Когда мы вышли из леса. Закончилось прохладное вечное лето. Нас вновь охватила зима, которая вот-вот должна была отступить под натиском пришедшей весны, но холода всё ещё стояли.

Мужчинам пришлось снова одеваться, укутываться в тёплые вещи и заматывать все выступающие части тела, чтобы ненароком не отморозить.

Только я осталась в своём привычном плаще да вещах с чужого плеча.

— Недалеко есть относительно сносный тракт, по которому мы сможем выйти к центральному, — Турцел посмотрел на небо, на лес, ориентируясь только по каким-то своим признакам. — А там и до столицы недалеко. Обзаведёмся по пути каким-нибудь транспортом и с лихвой сократим время пути.

На том и порешили. Мы не останавливались остаток ночи и весь день.

Колено доводило меня до иступленной ярости своей ноющей болью. И когда я уже была готова отрезать себе ногу, впереди показалось долгожданное селение.

Турцел, почувствовав скорую цивилизацию, облегчённо завздыхал, запричитал, и у него даже открылось второе дыхание.

— Ох, как отогреюсь в баньке, как наемся от пуза. Слышал, что в местных деревнях отменно умеют ставить брагу! И сливовую наливку! Её я точно пробовал. Ах, эти тонкие кисленькие нотки… Хоспаде, спасибо, шо оставил мне жизнь, залью глаза так, чтобы забыть это путешествие…

— Это путешествие произошло из-за тебя и твоих товарищей, — хмыкнул Рэм.

— В идеале нам вообще лучше не останавливаться… — задумчиво пробормотала я, шагая вперёд.

— Ты точно ударилась головой…

— Да, и не один раз, — буркнула в ответ.

— Не знаю, как там у вас, у некромансеров, но я простой обыватель, — я с усмешкой восприняла данное уточнение Турцела, — не привык к таким нагрузкам! Это за гранью моих возможностей. Может, там у тебя, Пешет, где-то внутри неиссякаемый источник жизненных сил, но я нуждаюсь во сне, в еде, в тепле. В конце концов, я хочу сходить в нужник, не боясь при этом быть кем-то сожранным или не отморозив при этом свои яйца.

Я вздохнула, опустив взгляд. Без сна мы уже были две ночи, а без отдыха и того больше. Под ногами чавкала грязь. Днём температура продолжала повышаться. Весна постепенно входила в свои владения.

Я собрала мысли в кучу и припомнила, сколько времени мы уже в пути. По всем прикидкам, с момента моего побега из Геновера прошло уже не меньше шести ночей, и полноценно спать удавалось довольно редко.

— Что бы вы там ни задумали делать, силы вам ещё понадобятся, — озвучил общие мысли Турцел.

— Хорошо. Но при условии, что завтра мы уже будем на центральном тракте.

Турцел расплылся в своей щербатой чересчур открытой улыбке, обнажая и верхние, и нижние зубы.

— Замётано, — подмигнул.

Незадолго до заката мы добрались до поселения, которое деревней нельзя было назвать. Слишком уж большое, но и на город не тянуло.

Здесь обнаружился ко всеобщему счастью видавший виды гостевой дом. Хозяйка сего заведения уже отжила свои самые сочные годы, набрав вес в бёдрах и потеряв упругость в лице. Но по-прежнему она оставалась миловидной и приятной наружности с тугим пучком волос на затылке и румянцем на щеках.

— Нам бы, о, прекрасная дева, три комнаты для отдыху наших уставших тел, а ещё помыться и поесть было бы неплохо. Я просто уверен, что у такой честной и образцовой хозяйки с нежными руками найдётся, чем накормить утомившихся путешественников, — Турцел поиграл своими рыжими кустистыми бровями.

Казалось, что даже вусмерть уставший, он никогда не упустит возможности позаигрывать с противоположным полом. Язык у него был без костей. Зардевшаяся, но не потерявшая головы от парочки приятных слов, женщина улыбалась.

Мы все дружно сгрузили свои уставшие тела у стойки, найдя в ней опору. Ноги нещадно гудели у всех.

Да пожалуй, я переоценила свои силы… Отдых и впрямь был нужен…

— Комнат свободных всего две, достопочтенные путники. Сожалею, но остальные не освободятся ещё несколько дней.

— Сойдёт, — равнодушно бросила я.

— Да, обворожительная хозяйка, нам подходит, — Турцел залихватски махнул рукой. — А насчёт еды что?

— Остатки сегодняшнего дня, — не очень утешительно протараторила женщина. — Куриные ножки жареные, да несколько булок.

— Ну… Это как-то несерьёзно, хозяюшка… Маловато. Может, найдётся ещё чего?

— Кухонная печь уже прогорела, до завтра уж не будут её топить.

— Но всё же может можно шо-нибудь придумать? Ведь наверняка у вас есть в кладовой какие-то запасы, прекрасная моя, — Турцел извивался, словно уж на сковородке. — Мы так устали, шли без продыху, без малого, целую седмицу! Неужто не найдётся мясца копчененького, да браги крепкой?

— Увы, достопочтенный, запасы к концу зимы совсем стали никчёмными…

— Давайте так, — на столешницу некоего подобия барной стойки опустилась с хлопком ладонь Рэма.

Я подняла на него взгляд, а Рэм поднял ладонь. Под ней было ни много ни мало, а пять серебряных. У хозяйки заблестели глаза.

— Вы нам две комнаты, горячую воду помыться и нормальную еду. Мяса, пирогов каких-нибудь, миску жареного лука, картошки варёной, молока и что-нибудь горячительного для нашего самого горячего товарища, — Рэм хлопнул Турцела по плечу. — А мы вас хорошо отблагодарим.

— Ванн нет, но есть баня, будет готова через час. Из мяса только курица, а из горячительного медовуха. Пойдёт? — хозяйка не могла не торговаться.

Мы переглянулись. Мару выглядел так, будто ему всё равно, Турцел, казалось, вообще никогда не унывал, улыбаясь щербатой улыбкой.

— И завтрак, — быстро добавила я.

Хозяйка пожевала задумчиво пухлую губу.

— Но без пирогов, — её рука уже сама тянулась к монетам, чуть ли не залезая под пальцы к Рэму.

— С пирогами.

— Понимаете, их нужно испечь ещё…

— Так испеките.

— Но это всё равно…

По барной стойке прозвенели две брошенные медные монеты. Мару не выдержал, хмуро взирая на алчную женщину. Та ловко шлёпнула по монетам рукой, прибивая их к стойке.

— Будут вам пироги, — кивнула хозяйка. Турцел фыркнул.

На том и порешили.

Гвелка – так звали женщину, что владела этим гостевым домом – провела нас на второй этаж. Весь дом был не маленький, но всё равно комнат оказалось не так уж и много, а их просторность могла посоперничать лишь с размером собачьей конуры. Зато было чисто, тепло и пахло приятно – еловыми ветками.

В комнате помещалась кровать, узкий шкафчик и тумба у окна, что заменяла столик. Ни стульев, ни нормального стола. Из декора – занавески скупой на краски расцветки да вязаный ковричек у кровати, чтоб ноги не студить.

— Комнаты у нас небольшие, зато уютные и тёплые. Стены толстые, соседей не слыхать. Как говорится, в тесноте, да не в обиде, да, господа путешественники? — хозяйка отворила две самые дальние комнаты, и мы сунули в одну свои головы, с любопытством, разглядывая новую обстановку. — Комната хоть и угловая, но не продувается ветром, тут тепло.

— Значица, кровать моя, — утвердил Турцел.

— Обойдёшься, — Рэм, ухмыляясь, выпихнул его обратно в коридор.

— Но я в прошлый раз спал на скамье! А вы в кроватях!

— Я плачу, а, значит, и решаю я.

— Ну, также нечестно!

— Тоже мне, — я ухмыльнулась, — ворье рассуждает о честности.

Мару поддержал меня улыбочкой.

— Вы сговорились! Ну, господин некромансер! Ну, родненький, ну, пожалуйста! Где мне спать-то тогда? В коридоре, что ли?

— Ну сейчас, ага! Я с тебя глаз не спущу. Ночуешь со мной, поспишь на полу. Ничего с тобой не случится.

— Могу предоставить щедрым постояльцам тюфяк, — встряла Гвелка.

Мы переглянулись с Мару. Вопрос, кто с кем делит комнаты, решился сам собой. Только делить с Мару кровать я не собиралась.

— Тащите ваш тюфяк, — тяжело вздохнула.