Глава 47: Ты ее любишь?

Я не дождалась ответа и перевернулась на другой бок, чтобы, наконец, уснуть, но тут в тишине услышала густой хриплый голос.

— Контроль своих мыслей, — к моему удивлению у него был совсем слабый акцент. Он прекрасно говорил на вааларском! Я аж удивлённо села в постели. — Ты пытаешься плыть против течения бурной горной реки. Тебя швыряет о камни, топит, а ты всё продолжаешь идти против природы, пытаешься бороться со своим даром, с собой. Пойми, наконец, что от себя невозможно уйти, — мне показалось, что последние слова он произнёс с тоской. — Подчини дар или сойдёшь с ума вскоре.

— Ты так уверенно говоришь, будто точно знаешь, что я не справлюсь. Легко сказать, подчини… — он не ответил, конечно, и никаких советов больше я не услышала. — А те земли, что я видела в твоих воспоминаниях, это твой дом?

— Да.

— А как на твоём языке будет «твоя родина очень красивая»?

Мару тяжело выдохнул.

— Oriorir arr’sy zuaj’gi.

— И всё? Так коротко?

Мару лишь угукнул.

— Орьйорир – это родина?

Мару снова ответил гулким «угу».

— Ты возвращаешься туда? Скучаешь?

Мару так и не произнёс ни слова, и разговор сам собой затух.

Я лежала и смотрела в потолок, слушая, как дышит мужчина на полу. Мару быстро уснул, а я всё лежала и думала.

Я понимала, что он прав: я боролась с тем, чего даже поверхностно не понимала, но всё равно продолжала идти напролом. Если бы у меня только был наставник. Или хотя бы какая-то книга…

Хоть что-то, что могло бы меня направить на путь истинный. Но, кажется, мне придётся всё постигать самостоятельно. Как всегда, мне в жизни всегда доставался длинный путь.

— И ладно, — пробурчала сама себе. — Так справлюсь.

Я прикрыла глаза. Глубоко вздохнув, я представила, как плыву по «течению», а «вода», то есть вся окружающая действительность медленно обволакивает меня. Мне понравилось сравнение Мару с потоком горной реки, было очень похоже.

Получалось тяжело.

Внимание то и дело цеплялось за приглушённую болтовню Турцела в комнате напротив и на ауре соседа по комнате, которого я так и не встретила. Он всё время находился у себя, а сейчас вовсе спал.

У меня от усердия на лбу выступили крошечные капельки пота. Теперь, когда я пыталась уловить это самое «течение», я видела не только мысли, чувства, эмоции окружающих. Были ещё и воспоминания, и ауры всех тех, кто находился сейчас в доме, да ещё и старые энергетические следы тех, кто жил до нас в этой самой комнате.

Психанув, я села в кровати, откинув одеяло. Тело взмокло, сердце гулко билось в груди, из-за чего руки слегка дрожали.

Я вновь не могла осознать чего-то очень важного и большого, не могла разобраться самостоятельно… Учёба всегда давалась мне легче, когда кто-то объяснял даже простые вещи. Что уж говорить о сложных…

Я схватилась за голову и ссутулилась. Ко мне вновь вернулось то давно позабытое чувство бессилия, которое ощущалось на физическом уровне. Сердце словно пыталось работать в плотной кожаной обёртке, что была мала на пару размеров. Ему было тесно. Руки опускались сами собой.

— Вот дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо собачье, — прошептала себе под нос и вздохнула.

Я вновь легла и попробовала ещё раз.

Я вспомнила, как учила своих учеников в школе видеть ауру. Ведь что есть, по сути, то Знание, которым я могу обладать?

Информация.

И аура – это тоже пучок информации, сконцентрированный, в виде энергии…

И чтобы заметить и рассмотреть ауру определённого человека, надо лишь сосредоточиться на ней, отринув все остальные потоки внешней энергии и чужие ауры.

Также и со всем остальным. Необходимо лишь сосредоточиться и отпустить своё сознание. Если я плыву во всеобщем едином потоке информации, состоящем из отдельных капелек – людей, их мыслей и воспоминаний, их эмоций…

То тогда стоит просто абстрагироваться от всего и сосредотачиваться на чём-то одном…

Я словно погрузилась в какое-то желе, перестав ощущать своё тело. Звуки вокруг превратились в смазанное мягкое нечто, напоминающее по своим ощущениям вату. Представлять всё сущее в виде потока реки оказалось весьма удобно.

Я представила, как погрузилась в воду и плыла под ней, рассматривая дно и блики света, что пробивался сквозь толщу. Кожу покалывало, так же как и лёгкие. Удивительные ощущения.

Я вынырнула и попыталась разобраться в том, что было рядом. Хоть мои глаза и были закрыты, но я увидела, как, раскинув ноги на кровати в такой же комнате, спит какой-то тучный мужчина.

Он храпел. Мне подумалось, что хозяйка не соврала. Стены действительно толстые и не пропускают звуков…

Не зацикливаясь сильно на этом мужчине, я «осмотрела» свою комнату. До неё, ещё днём, здесь жила пожилая пара, что проезжали мимо этого посёлка. Они двигались куда-то на юг, вроде в столицу, а может, и нет…

Я стиснула зубы. Вот же противоречие: когда я не хотела получать знания о людях и «плыла против течения», то информация сама заливалась мне в голову, и я могла говорить хоть до хрипоты.

И то, всё равно бы не рассказала всего. А сейчас я развернулась и пытаюсь плыть по течению. Пытаюсь познать его, но теперь информацию приходится с тяжким трудом впитывать по крупице. Буквально отвоёвывать.

Смяв в руках одеяло, я лежала, не желая останавливаться. У меня было мало времени, чтобы познать себя. Мне необходимо было сделать рывок перед тем, как браться за спасение Митриша. Иначе, если я сама себя не могу вытащить из омута проблем, как я собираюсь помочь брату?

В соседней комнате были Рэм и Турцел. К моему удивлению, Рэм валялся на тюфяке, что лежал рядом с кроватью. А Турцел с видом нагулявшегося мартовского кота возлежал на кровати.

— Нет, друг, я всё равно вас не понимаю. Даже такому прожжённому холостяку, как я, всё предельно ясно, а вы топчитесь на месте, словно монашки в борделе.

— Не всё так просто, Тур, — Рэм лежал в одних брюках, закинув руки за голову.

Его волосы были ещё влажные, а тело ещё не успело остыть после бани. Вот он и валялся полуголый на полу.

Я постаралась не отвлекаться на эту соблазнительную картину.

— Ну так, а чего усложнять? Тоже мне великие маги! Долго ты будешь стоять мнущейся стеснительной девкой, как перед первой брачной ночью, чтобы сделать шаг самому? Кто из вас мужик с яйцами? Она может и некромансер вся из себя такая холодная и крепкая, как сталь, а внутри всё одно, как любая деваха, — махнул, рассуждая под градусом, Тур. — Всё им романтику подавай, ждут первого шага от мужика, шоб мы корячились, показывали, как они нам нужны. Эх… И всё-таки какие они прекрасные. И пахнут вкусно… А шоб я делал, родись бабой… Сплошные страдания и сложности. Вот у нас, у мужиков всё просто! Всё ясно! Понравилась баба и сразу можешь сказать, любишь или не любишь! Вот ты её любишь?! — Турцел свесился с кровати, вперив мутный взгляд в Рэма.

Я затаила дыхание.

В свете пары свеч Рэм задумался, лёжа пожал плечами, а потом поднял руку и сделал неопределённый жест ладонью.

Турцел крякнул.

— Как это? Однако…

— Я же говорю, всё непросто.

Я рывком вынырнула из своего мягкого состояния, резко сев и задышав полной грудью. Щёки пылали, сердце возмущённо стучало где-то у пупка.

— Всё непросто, — проворчала, выбираясь из-под одеяла.

Я тихо подошла к двери, схватилась за ручку, но задумалась и остановилась, вцепившись в неё.

Чего я завелась? Сама ведь не лучше. Если б меня напрямую спросили, люблю ли я Рэма, вот что бы я сказала? Ударила кулаком в грудь и заявила «да»?

Бред. Скорее, попыталась бы избежать ответа.

Да, Рэм неожиданно даже для само́й себя стал мне близок. Не знаю, когда это случилось, но случилось… И заявить, что я его люблю будет откровенной ложью.

Какая любовь? Ну вот какая любовь?!

Он по-прежнему меня жутко бесит. Наглый засранец!

И… Не по пути нам.

Ему семью спасать надо, Ваалаярви ждёт его. А мне брата найти надо, и для Ваалаярви я враг.

Я потёрла переносицу. Всё-таки мечом махать и нежить истреблять куда проще. Всё кристально чисто и ясно. Вот враг, вот меч. Берёшь меч в руки и бьёшь врага. А когда враг – это ты сам? Что брать в руки?

Я упёрлась лбом в дверь.

Куда сложнее взять в руки себя, а не оружие. Первый порыв возмущения улёгся. Я задумчиво выдохнула. В себе разобраться толком не могла, проявить своих чувств тоже.

Ну и зачем тогда нужны мои способности, если я сама себе помочь не могу, в себе разобраться не могу. И не знаю, что для меня лучше… Другим, значит, валар вынь да положь, что-то там помоги-выполни, а себе?

Я ещё долго бы истязала себя дурным самоанализом и лишним самопознанием, но меня отвлекло движение за дверью.

— Нарисовались… Хрен сотрёшь.

Прежде чем кулак ночных гостей коснулся досок, я приоткрыла дверь и выскользнула в коридор, чтобы не разбудить Мару.

— Ну, чего?

— У нас вопрос, — с важным видом продекламировал Турцел, возведя палец к потолку. Он был изрядно пьян, но на ногах стоял.

— Не самое удачное время для вопросов, Тур.

— Мы хотели бы… Оу, ты назвала меня Туром? Как неожиданно, — он заулыбался, зашатался, развернувшись к Рэму — Ты слышал? Она назвала меня своим другом…

— Я вовсе не…

— Когда выезжаем?

— Ах, да-да-да-да-да, — протараторил бандит, — Мы там… Насчёт времени… Уточнить… Хотелось бы… Когда эт самое, подъём? Во сколько выдвигаемс…

— С рассветом.

— Так рано… — разочарованно выдохнул Турцел и стал разворачиваться, но пошатнулся. Рэм помог ему удержаться на ногах и добраться до своей двери. Я не спешила запираться, наблюдая за двумя такими разными мужчинами.

Тур слишком быстро начал мне нравиться, как человек. Прошедшая неделя была весьма щедра на удивительные происшествия, чтобы сблизить двух совершенно разных людей.

А Рэм… Тут он прав. С ним было сложнее.

Он обернулся перед тем, как закрыть дверь.

Моё сердце застучало активнее. Казалось, в насыщенной пустоте коридора можно было отчётливо расслышать этот гулкий перестук живого барабана. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга.

Слова жгли мне язык. Так хотелось сказать что-нибудь… Что-нибудь, что не было бы злобной перепалкой.

— Доброй ночи?

Пауза.

Рэм всмотрелся в меня, а потом отвёл взгляд.

— Доброй ночи, — и дверь закрылась.

Я постояла в одиночестве, взирая на закрытую дверь, шумно вдыхая и выдыхая носом воздух. Какая-то детская обида зарождалась где-то внутри живота медленно, но неотвратимо.

Закрыв свою комнату, я упёрлась спиной в свою закрытую дверь и сползла на пол. Подбородок дрожал, но слёзы удержались. Я подняла руку и провернула ключ в замочной скважине.

В конце концов, мне никто ничего не обещал и не давал никаких надежд. Все мои иллюзии – исключительно моя забота.

Я поднялась и вернулась в кровать.

Следующий день предстоял не легче, чем предыдущие, а может, и вовсе именно завтрашний день стал бы решающим в этой странной погоне. Стоило отдохнуть как следует.