Глава 48: Пути расходятся.
Как только забрезжил новый день, окрашивая холодное, морозное небо в стыдливый румянец, мы снялись с места. Покинули вмеру гостеприимный дом, забив сумки снедью и наполнив фляжки водой. Хотя я была уверена, что во фляге Турцела плескалась отнюдь не колодезная вода.
Найдя местного торговца, который каждую неделю возил молочную продукцию, мы отправились с ним до ближайшего небольшого города.
Турцел даже не пытался сделать вид, что его как-то интересуют местные виды. Примостившись щекой на тюк с творогом, он заснул, а уже через полчаса пускал слюни на жёсткую ткань.
Мару тоже быстро задремал под мерное покачивание повозки. Рэм смотрел на дорогу, приоткрыв полог на телеге и игнорируя всех.
А я вновь принялась копаться в себе, пытаясь тренироваться. Получалось с больши́м трудом. Мысли продолжали путаться и накладываться друг на друга. Я улавливала сон Турцела, сбивчивые мечты извозчика, воспоминания тех людей, что когда-то касались тюков, сундуков и ящиков со снедью, а ещё откуда-то появлялись обрывки совсем уже непонятных фраз.
«…колодезную надо было, ведром да руками…»
«…а они все шибают да шибают, места…»
«…тридцать пять к концу месяца…»
«…что-то вода какая-то грязная бежит…»
«…да, сильнее!»
«…кривой пальчик оторвать следовало…»
«…она точно расстроится…» — я сбилась, уловив случайно и мысль Рэма. Я открыла глаза. Он не смотрел на меня, просто думая о чём-то своём.
К полудню проснулись все. Дорога была скучна. Устав мучить своё сознание, я углубилась в изучение маминого дневника.
И всё. Больше ничего не происходило. Ну, кроме разве что попыток Турцела спереть целую головку сыра, которую он втихушку пытался засунуть к себе в суму.
Когда солнце поднялось над горизонтом полностью и даже уже начало нагревать телегу, торговец замедлил лошадей и свернул на обочину. Он слез с козел и, откинув полог с телеги, гордо сообщил, что благородные путешественники прибыли в пункт назначения.
Я высунула голову из повозки, прищурилась от солнца и огляделась. Местность была мне не знакома. Мы стояли справа от дороги, съехав на относительно сухой участок земли. Торговец проехал немного дальше крупной развилки, чтобы не преграждать путь другим путешественникам и обозам.
Мы прибыли с северо-запада, проехав по разбитой дороге сквозь поля и грязь. Прямо шла дороге к первому более-менее крупному городку. Направо, на юг, вела дорога в объезд этого самого безымянного городишки к центральному тракту, который стремился к сердцу нашего государства – Ваалару.
— Вот, господари, туда вам надо, если не хотите прибарахлиться на базаре, — тучный торговец махнул в сторону города.
Турцел, ворча что-то себе под нос, выбрался из телеги сам и подал руку помощи мне. Я с благодарностью приняла ладонь мужчины, не боясь трогать его. Не было уже ничего такого, чтобы я боялась узнать о нём. Не ожидая чего-то кардинально нового от своего проводника, я неожиданно для себя уловила нотки вины где-то очень глубоко в душе мужчины.
Спустившись, я одёрнула одежду и обернулась. Торговец забирался на козлы, натужно пыхтя и отдуваясь. Мару и Рэм продолжали сидеть, глядя на Турцела и меня.
— Вы чего там застыли? Сейчас с ним уедете, — я принуждённо улыбнулась, поставив руку козырьком ко лбу, чтобы солнце не светило прямо в глаза.
Торговец, наконец, забрался и взялся за вожжи. Мужчины даже не думали двигаться с места, глядя на меня каким-то непередаваемым взглядом. Турцел молчал сзади.
— Рэм? — я растерянно забегала взглядом от лошадей к мужчинам. — Мару?
— Ну, бывайте, — торгаш замахнулся и хлестнул лошадей. Телега, скрипя колёсами, разрезая слой грязи, медленно двинулась вперёд.
— Стойте, подождите! Да постойте же!
Торговец недовольно отдал команду лошадям, и те непонимающе заржали, но остановились.
— Ну, чево ещё?! — он недовольно обернулся. Раскрасневшиеся щёки гневно затряслись, но я не обратила на это ни малейшего внимания.
— Рэм, что происходит? Мару?
Мару будто смущённо и даже виновато мотнул головой, но взгляд не спрятал. И до меня вдруг дошло.
— Но как… Как же… А куда? Почему? — меня охватила полная растерянность.
— Дальше нам не по пути, Пешет, — Рэм всё же заговорил, хмуря свои светлые брови. — Ты в розыске. Тур тоже вне закона. Дальше у нас только крупные поселения и там уже больше людей. Если нас заметят вместе, у меня и моей семьи будут проблемы. Так что лучше нам здесь разойтись.
— Постой, ты его отпустишь? — я оглянулась на Турцела. — И ты уже в курсе?
Турцел только виновато поцарапал затылок и улыбнулся.
Так вот откуда растут ноги его вины...
— Отпущу, — Рэм усмехнулся, салютуя Турцелу. — Он спас мне жизнь. Что мне… Сдавать его дознавателям, что ли? Дух Смерти ему судья.
— Но… Но тебе же тоже нужно в столицу!
— И я туда прибуду. Просто позже, — кивнул Рэм. — Я доеду до этого городка и доберусь до дознавателей. Расскажу им о поезде и бандитах. Скажу, что ты погибла там. Это даст тебе фору и преимущество. Найдёшь спокойно Митриша. Может, тебя даже перестанут искать…
Я во все глаза смотрела на Рэма, ощущая беспомощность. За меня все решили, даже не предупредив.
Посчитали, что я могу быть против…
Но как они умудрились это всё спрятать от меня?!
Я всмотрелась в Мару.
— Ты их научил, как скрыть от меня мысли, да?
С новой силой во мне зарождалась обида.
— Это твой путь, — намеренно произнёс Мару на вааларском. — Не моя битва.
— Да я же не просила… Но… Как же, — я часто заморгала, не улавливая сути. Я совсем не хотела принимать очередной выверт реальности. — Я думала, что мы…
Мысли путались, дыхание стало тяжелеть. Мой карточный домик, который я пыталась собрать, рухнул, так и недостроенный. В очередной раз ситуация выходила за грань моего контроля, и это выбивало из колеи.
Руки затряслись, а в носу защипало от чувства несправедливости и обычной детской обиды.
Меня опять бросали...
Разумом я понимала, о чём говорят Мару и Рэм. Это звучало логично. Всё на самом деле всё было именно так: это был не путь Мару. Он лишь вызвался меня проводить, но не сопровождать всю жизнь. Это разное.
И с Рэмом нам тоже не по пути. Ему опасно быть со мной…
Да... Все логично. Для мозга. Но сердцем-то я чувствовала совершенно иное, и осознать такое его решение я совершенно не могла. Не хотела.
— Могли сказать раньше и прямо. Просто сказать.
— Ну?! Долго мне ещё ждать?! Время – деньги! У меня товар простаивает!
— Езжай, — я метнула в сторону мясистого торгаша не самый добрый взгляд. Мужик поёрзал на козлах, стеганул излишне скоро лошадей, и повозка дёрнулась в путь. — Удачи, — произнесла я, глядя на Рэма.
Я уловила горечь, тоску и тонну сожаления…
Он не хотел уезжать вот так, и теперь я чувствовала это, но им двигал долг. Как и мной…
Хотелось закричать, броситься за ним вдогонку, остановить, поехать с ними, а может просто разреветься. Сделать хоть что-нибудь!
Но я просто отвернулась и пошла в сторону дороги, ведущей к центральному тракту. Тур пару раз махнул рукой на прощание, улыбнувшись по привычке задорно, и отправился вслед за мной по слякоти.
Я прошла мимо указателя, глядя под ноги, куда-то в грязь.
Тракт был уже близко…
Удивительно, но целый час нашего пути, Турцел пристыженно молчал. Он шагал рядом, но всё время либо немного впереди, либо немного позади, чтобы не пересекаться взглядом со мной.
— Ты знал, да?
— Ась? Шо знал? Нет, нет, я ничегошеньки…
— Не заливай, Тур. Врёшь ведь, сразу видно. И это притом, что я даже лица твоего не вижу.
Он звучно засопел, затормозил, так что мне пришлось его обогнуть, перешагнув через небольшую лужу.
— Ну, да, да, знал! Мы ещё вчера вечером попрощались, так сказать. Пока ты в бане была… Я им рассказал, где меня найти, если вдруг их занесёт в Ваалар.
— Рэма точно занесёт. А Мару… Быстро вы с ним нашли общий язык.
— Так мужик мужика всегда понять сумеет! Так же, как и баба… э, ну, то есть, женщина женщину! — он поравнялся со мной. — Даже если на разных языках будут изъясняться.
— Да уж… А я даже не заподозрила. Заговорщики хреновы.
Турцел глянул на меня внимательно, пытаясь понять мой настрой.
А какой тут настрой может быть?
За час тяжёлой ходьбы по грязи вся бравада и злость улетучились, словно капля воды на раскалённой сковородке. Остались лишь тоска, неприятный осадок из неясных чувств и вполне осязаемая боль в колене, которая стала лишь отчётливее.
— Ну, понимаешь, их наверно можно понять. Они, понимаешь ли…
— Турцел.
— Ась?
— Не оправдывай их. Это вообще ни к чему.
— Ну, как же… Вы ведь… Ты же… А Рэм…
— Я ни его, ни Мару ни в чём не обвиняю. Мне никто ничего не обещал. Рэм мне ничего не должен. Как и Мару. Вообще, наше с ним совместное путешествие несколько затянулось. Наши пути должны были разойтись уже давно. И помогал он мне слишком долго и много. Пора и честь знать. Я ему, итак, уже по гроб жизни должна, — Турцел с лицом-тяпкой слушал мой монолог, который больше походил на уговоры само́й себя. — Да и Рэм тоже… так будет лучше. Пусть будет подальше от меня.
— Не знаю, почему тебе так не терпится попасть в столицу, но, видимо, это очень веская причина, раз ты даже от своего человека отказалась.
— Что значит свое… Он не мой! — я фыркнула скривившись.
— Ну, да, ну, да, я что, слепой што ль, — он заулыбался, снова обнажив все зубы.
— Какая разница, что я чувствую к нему, если он решил сам уйти. Мне его к себе верёвкой привязать, что ли? И вообще… Ты бандит или сваха?!
Турцел засмеялся звонко и громко, разнося свой яркий голос по полям, которые пятнистыми шкурами раскинулись по обе стороны от дороги. Снег постепенно сходил, обнажая жирный густой чернозём плодородных почв.
— Странные вы, люди… — протянул он, вытирая с загорелого лица выступившие слёзы. — Тяните всё чего-то, ищите, ходите за тридевять земель… А счастье-то вот оно, под носом.
— Кто тебе сказал, что счастье обязательно завязано на другом человеке?
— Никто не сказал, сам осознал.
— И что же ты понял? Давай, поделись, о Турцел Гудрич, великий мыслитель, — я ехидно заулыбалась.
— Ну… Чего стоят все эти деньги, большие дорогие дома и палаты, ящики и сундуки, набитые разным скарбом, знания и истины, если всем этим нельзя поделиться с кем-то? Если ты возвращаешься в пустой дом после работы, зачем этот дом тебе?
— Чтобы не жить на улице, Тур. Иначе ты будешь бездомным.
— Да, это ясно. Я не о том.
— А о чём?
— О том, что если есть к кому возвращаться, то жизнь становится слаще. А когда есть ради кого стараться, ради кого жить, то и жизнь становится намного более насыщенной и осмысленной.
Он протянул эти слова с какой-то мягкой теплотой. И я поняла, что ещё очень много не ведаю о Турцеле. Почему я решила, что знаю его вдоль и поперёк, увидев некоторые части его жизни? Стало немного стыдно.
— Мне есть ради кого жить.
— Ты поэтому так стремишься в столицу?
Я кивнула, заметив, как порывается Турцел завалить меня вопросами, но менжуется в нерешительности кусая губы. Не то чтобы Турцел обладал неким тактом, просто он немного побаивался меня, хоть и тщательно скрывал это.
Я тяжело вздохнула. Впервые я захотела сама что-то рассказать о своей жизни совершенно постороннему человеку, чувствуя в этом острую необходимость. Мне давно уже следовало поделиться тем огромным багажом, что висел на моей душе тяжёлым булыжником.
— Я иду за своим братом. И не совсем в столицу. Его зовут Митриш и его конвоируют два мага в Ваалар. Я даже не знаю, в какой части тракта они сейчас. Быть может, уже доехали, и я опоздала. Если так, то он потерян для меня навсегда.
Турцел крякнул, машинально потрогав свои усы-щётку.
— А я-то думал, ты всё знаешь…
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, как… Тогда в лесу, ты очень ловко провернула этот трюк. Много обо мне рассказала. Я не задавал лишних вопросов. Знаю, когда надо болтать, а когда держать язык за зубами. Но это же не просто трюк, верно?
— Верно. За это тебя Аргус и уважает, да?
Мужчина вновь удивлённо крякнул, поцарапав затылок.
— Вот об этом я и говорю…
— Я не знаю всего, Тур. Может показаться так, но это заблуждение.
Турцел какое-то время молчал, то и дело исподлобья поглядывая на меня. Я из какого-то уважения к нему старалась не улавливать его мыслей. Пусть скажет сам. Ведь он определённо пытался что-то сформулировать.
— В той деревне, что обернулась-то…
— Ага.
— …Монашка говорила, что ты отродье зла, — я даже не стала уточнять, насколько близка к правде была сестра Марфа; я лишь усмехнулась этим выводам. — Кто-то может сказать, что я общался с тобой всего ничего. Несколько дней. Что можно узнать о человеке за несколько дней? Мало…
— Турцел, если ты не хочешь идти со мной, то…
— Я не закончил, — он метнул в меня необычно серьезный взгляд. — Мне хватило того времени, чтобы быть уверенным, что ты не зло. Я достаточно повидал на своём веку самых разных людей в самых разных местах. Поверь, я могу отличить злых от добрых.
— В этом мире нет добрых и злых людей, Тур. Вообще, нет как такового добра и зла. Это не вода и масло, чтобы их чётко разграничивать.
— Возможно, ты и права. Наша жизнь – это месиво красок, чтобы всё делить на белое и чёрное, но ты определённо неплохой человек. Вот так я думаю. Да.
Я заулыбалась.
— Ты определённо знаешь меня недостаточно.
— Увиденного мне хватило.
— Многие люди, что окружают меня, страдают, Турцел. Большинство из них уже топчут пространство за гранью. А кто-то уже и вовсе переродился, наверно… Я несу сплошное несчастье окружающим меня людям. Так что хорошо, что Мару и Рэм сами ушли. Целее будут…
— Ой, ну ты чего разнылась? Давай, хватает. Не пытайся переубедить меня. Думаешь, злые люди кидаются спасать четыре жизни, когда вокруг них кишмя кишит нежить? Или вдруг, на минуточку, ты думаешь, что какой-то чинуша кинулся бы спасать души погибших в той несчастной деревне? — я молчала. — Ты пыталась спасти тонущих в озере. Я видел. И ещё не стала губить меня. Кем бы ты ни была, но не пытайся убедить меня в том, что ты хуже, чем есть. Может, ты и не идеальна, но и я не агнец Божий. Ты вообще знаешь, что я творил? Чем на жизнь… Ах да… Скорее всего, знаешь. Так что давай, заканчивай эту тягомотину. Гибнут вокруг неё, видите ли… А вокруг меня не гибнут? По моей вине три вагона затонуло с людьми!
— Не по твоей.
— Ну, это уже мелочи, — отмахнулся он, сурово глядя куда-то вперёд.
— Ничего себе мелочи!
— Я не хочу думать об этом, — отрезал Тур. — Сколько в мире погибает каждую минуту? Ты, некромант, скажи мне.
Я внимательно посмотрела на Тура, с которого почти слезла маска балагура и весельчака, и пожала плечами.
— Много. Тысячи? Возможно, сотни тысяч… Возможно. Я не веду счёт.
— Вот! Если переживать о каждом погибшем, если переживать обо всём на свете, переживалка сломается.
— Но, если гибнут близкие? А если погибнет тот, кто ближе всех? Ты сам мне говорил о том, ради кого сто́ит жить. Если погибнет он?
— Ты некромант, в конце концов, или кто?
— Воскресить не так уж и просто.
— Тогда зачем вообще было становиться некромантом?
— Я…
Я запнулась, заморгала.
Я едва не застыла от истины, которую он уложил в один простой вопрос.
Зачем?
Зачем я стала некромантом?
Истина была в том, что я не выбирала становиться им.
Выбор сделали за меня, а мне пришлось смириться. И теперь я вообще не знала, кто я такая.
Валар. Монстр. Брошенная дочь. Приёмная дочь. Некромантка…
Но не по своей воле. Да, природа наградила меня этим даром. Дала возможность в последний миг перед смертью. Я её коснулась, шагнула за грань, но осталась в этой реальности.
Но я могла не становиться некромантом. Могла пойти любым путём.
Но Матильда и Тимор решили за меня.
Да, они дали мне жизнь. Много спокойных лет.
И имя дали мне чужое.
Чужую жизнь.
Им следовало убить меня тогда, когда они нашли меня впервые. Из-за меня погибло множество людей. И они тоже погибли…
Так стоило ли мне становиться некроманткой?
Чем это мне помогло?
И как донести до Турцела, что каждая жизнь – это ценность? Как дать понять, что я чувствую, когда кто-то из близких мне людей гибнет? Как избавиться от чувства вины?
Я не могла переспорить простого бандита без образования. И не могла донести своих мыслей. Оказалось, вести осмысленный диалог — весьма трудная задача. Я потёрла с силой лоб.
— Сколько тебе лет?
— Сорок два.
Я, молча, уставилась на него, взметнув в удивлении брови.
— По тебе не скажешь…
— Только не начни выкать мне тут, — Тур ехидно заулыбался, шмыгнув носом. — Хорош, да? Прекрасно сохранился!
Он продолжал улыбаться, гордо вышагивая по грязи. Его эмоциональный диапазон был настолько широким и гибким, что я не поспевала за ним. Вот Тур только был серьёзным и хмурым, и уже мгновение спустя он широко улыбался и радовался неизвестно чему.
— Да, весьма не плохо, — я тоже невольно заулыбалась.
— А тебе-то сколько?
— Да скоро двадцать восемь будет.
— Сколько-сколько?!
— Ты тоже выглядишь несколько моложе, чем есть на самом деле.
— Да уж… А мы полны сюрпризов, да?
— Точно.
— Так, вернёмся, к нашим баранам. Точнее, к твоему брату и двум баранам.
— Не любишь магов?
— Я же пытался достать взрывчатку для противостояния. Отсюда вытекает, что – нет.
— Но я тоже маг. И всё равно не чувствую в тебе ненависти к себе.
— Не, ты это другое… Вообще, сложно это, — он сморщился, пожал плечами.
— Не вижу сложности. Ты либо любишь их, либо нет.
— Я что, по-твоему, извращенец?
— Да я не в том смысле…
— А, всё с тобой ясно, — Тур отмахнулся улыбаясь.
— Не переводи в шутку. Мне важно знать, испытываешь ли ты ненависть к таким, как я, или нет.
— Да ничего я не испытываю. Мне без разницы. Если человек добр ко мне, то и я добр к нему. И не важно, маг он или нет. Да и.... Я просто работаю на тех, кто больше платит. А так уж вышло, что в нынешнее время работать на сопротивление выгоднее, чем на магов. Так, что, извиняй, сестрёнка, если обидел.
— Да нет, не обидел. Но разве тебя не волнует, что ты помогаешь в развязывании гражданской войны?
Турцел задумался, но ненадолго.
— Нет, — выгнул губы и пожал плечами. — Я уже говорил, если сильно волноваться обо всём, что происходит вокруг, то волновалка сломается. Помрёшь раньше, чем что-то изменится.
— Но ведь это…
— Что? Неправильно? А что правильно? Ты, может, знаешь? Я вот нет. Да мне и всё равно. Я просто живу и подстраиваюсь под те обстоятельства, что появляются вокруг меня.
Я не ответила. Я впитывала и обдумывала. За долгое время это было, можно сказать, первое полноценное общение. Нормальный диалог с человеком, без негативных эмоций, без фальши. Простой обмен, но для меня он нёс большую ценность.
Нет, я не принимала тот вид жизни, о котором говорил Турцел, как истину или как шаблон, на который сто́ит равняться, но всё равно в этом образе жизни было что-то такое... О чём стоило задуматься.
— Так вот, ты опять меня спутала, — он улыбался, — я, что сказать-то всё хочу…
— Что?
— Хочешь, помогу?
— А? В чём?
— Ну, с брательником твоим. Вижу, что для тебя это очень важно. Не знаю, что он натворил, раз его аж два мага конвоируют в столицу, но насолить законникам — эт дельце по мне.
— Ничего он не творил. Он родился. Вот и всё.
— Э… Не понял. Тебе что, младенца надо вызволить? Два мага младенца везут?
— Митришу четырнадцать. Он всего лишь подросток.
— Так, и?
— И ещё он сын погибшего наследного принца Ваалара.
Глаза Турцела округлились и чуть из орбит не вывалились. Он начал открывать и закрывать рот в безмолвной попытке что-то произнести. Наконец, его хватило на:
— Так ты что, принцесса?!
— Что? — я, чуть хмурясь, заулыбалась, — Нет, что ты.
— Так… Ничего не понятно, но всё жутко интересно! Ты меня запутала. Ты спасаешь своего брата, который королевский отпрыск и, по сути, теперь наследник, то есть, принц. Но ты не принцесса…
— Я ему не родная сестра.
— А какая?
— Всё сложно, Тур. Объяснять долго.
— Так и до столицы путь неблизкий.
Я тяжело вздохнула.
— Ты уверен, что хочешь влезать в это…? — мне так и хотелось продолжить и назвать всё это «дерьмом», но я сдержалась.
— Как максимум я должен тебе за то, что прикрыла меня перед Рэмом в лесу.
— Я ничего не сделала. Он всё равно тебя отпустил.
— Ну, может быть ничего бы и не изменилось. Но ты же всё равно с ним спорила. И сказала ему, что мне дышать тяжело… В общем, ты могла промолчать, но не промолчала. И как минимум я могу помочь потому, что хочется мне. Я живу авантюрами, глядишь, и в этой ситуации найду для себя какую-то выгоду. Ишь ты, спасти королевского отпрыска не каждый день возможность выдаётся!
Я фыркнула:
— Ты неподражаем.
— А ты ещё сомневалась?