Глава 50: Три всадника.

Тур удивлённо уставился на дорогу. Двое были одеты в одинаковые тёплые на меховой подстёжке плащи, меховые же серенькие шапки. Третьим был подросток, одетый в какой-то тёплый, но не очень-то добротный гобон. Он был без шапки, укутанный лишь в шерстяную шаль и прикрытый высоким воротом. На всех были тёплые сапоги и штаны, а к сёдлам были приторочены дорожные седельные сумки. У поясов магов висели мечи и короткие кинжалы, у одного из них за спиной болтался небольшой арбалет.

Я постаралась сосредоточиться, и меня тут же окутали взаимные воспоминания разных людей, мысли, переживания. Все они устали, замёрзли и были голодны. И если у двух взрослых мужчин эти мысли были жёстко эмоционально окрашены, то Митриш словно читал о них. Он совсем не переживал, что у него онемел нос и пальцы на руках, что его везут куда-то два неизвестных воина. Как будто его не особо волновало, что с ним происходит, что с ним сделают в будущем; словно был во сне…

— Пойдём, — Тур потянул меня за рукав, когда всадники проехали наше импровизированное укрытие. Поторапливаясь, мы кинулись им вслед.

Уставшие лошади выбивали звонкое «цок-цок-цок» из каменной кладки дороги. Путники не торопились. А мы — да, поэтому нам удалось не потерять их из виду.

— Что можешь сказать о них? — отдувался Турцел.

— Один из магов обычный боевой практикующий, что-то горячее и пламенное в его душе. А второй менталист, он контролирует Митриша, как магический боец – слабый.

— Ага, и у обоих по мечу. А ещё арбалет у второго.

— Арбалет у менталиста.

Мы вошли за всадниками в чёрту города и постепенно стали углубляться в незнакомые улочки.

Иногда они оказывались столь узкими, что всадникам приходилось проезжать по одному. Так что мы без труда следовали за ними не отставая.

Разве что у меня в голове стоял настоящий гвалт из тысячи смешавшихся голосов, даже эмоции уже отошли на второй план. Я с трудом сосредотачивалась на себе, пытаясь не потерять ауру Митриша в этой какофонии.

Голова раскалывалась от давления звукового и эмоционального наполнения города.

Турцел шагал рядом, поглядывая вокруг. Мы уже давно миновали окраины, оказавшись не в центре, но где-то около того. Солнце уже клонилось к горизонту, расплёскивая по крышам городишки тёплые краски.

Когда всадники, наконец, спешились у крыльца неприметного постоялого двора, я едва не рухнула в грязь. Я присела на кривой ящик из-под фруктов, что валялся здесь после дневной торговли.

— Эй, ты как? — передо мной присел Турцел, участливо заглядывая в лицо.

Крепко держась за лоб, я помотала неопределённо рукой.

Я ощущала себя то полностью погруженной в какофонию из голосов, эмоций и мыслей, то вновь выброшенной в тишину, где в ушах слышался лишь писк. Такая быстрая смена окружающей обстановки угнетала, сбивала с толку и ног.

— Сейчас пойдём. Дай мне минуту…

Я утёрла лицо от испарины, всё же собралась с духом, поднялась, и мы вошли в дверь, за которой скрылись два мага с моим братом.

На первом этаже в небольшом зале стояли несколько столиков для обедов. Дальний угол был огорожен невысокой стенкой. За ней пряталась крошечная тумба с письменными принадлежностями, стульчик и дверь на кухню. В противоположном углу был виден проём без дверей, ведущий к спальным комнатушкам. Из украшений – засаленные занавески на окнах да несчастный засохший цветок в кадке третьего угла.

Обстановка крайне неуютная, засаленная и мрачная. Но несмотря на это, народу здесь было битком. За хлипкой тумбой стояла девчушка, что принимала заказы на ужин и вела какую-то там регистрацию гостей. Раскрасневшаяся, вспотевшая в духоте стеснённой обстановки, она всё же справно вела своё дело. Одновременно отбрыкивалась от жадных до девичьей чести рук, сальных взглядов и сладких речей, ругаясь со скупыми гостями и поторапливая повара на кухне.

Бегло осмотревшись, я заметила нашу троицу, что скромно восседала за одним из дальних от входа столиков. Митриша я узнала лишь потому, что уже знала, что это он.

Он сидел у стены, без особого энтузиазма поглощая какое-то пёстрое месиво из овощей. Осунувшееся лицо, чёткие круги под глазами, весьма заметный застарелый синяк на скуле и абсолютно равнодушный к окружающей обстановке взгляд. Да, овощи в его тарелке были куда более выдающимися, чем то, что из себя представлял парнишка.

К моему злорадному удовлетворению, менталист, что контролировал Митриша, выглядел не лучше. Видимо, управление сознанием хоть и не обученного, но такого сильного мага, как Митриш, сказывалось на них обоих не лучшим образом. И без того нетолстый мужчина с узким лицом выглядел сейчас совсем истощённым: заострённые скулы, впалые глаза. Он поглощал жареную утку с таким рвением, будто не ел год.

Второй боевой маг степенно, с простой усталостью любого путешественника наслаждался горячим шашлыком и варёным картофелем. Он был высоким и плечистым. Даже сидя за столом, он не мог скрыть своих габаритов. Слегка сутулый от бугристых мышц, с мешками под глазами от недосыпа, но вполне здоровый на вид.

Турцел торопливо схватил меня под локоть и потащил в угол к девчонке.

— Три валета и вот эта, чтоб тебя! Пешет, если и дальше будешь так пялиться на этих троих немигающим взглядом, то нашей конспирацией можно подтереться! Веди себя естественно. Вот повезло, так повезло, — бормотал на ухо Тур, ведя меня под ручку. — Чего они тут обосновались, хоспаде, ну и выбор. Лучше уж к своим отправились бы. Или в какое-нибудь заведение получше… Нет же, выбрали клоповник. Денег нет, что ли? Или жмутся? Как думаешь?

Ответить я не успела, мы подошли к местной «хозяйке».

— Здравствуй, красавица! — улыбаясь, поприветствовал Тур девушку за стеночкой и облокотился на ту самую стеночку.

— Добрый вечер, — заезжено проговорила та в ответ, не удостоив Тура даже натянутой улыбки. Она аккуратно, привычным жестом спихнула его локоть с шатающейся разделительной стенки, не прекращая говорить, — комната осталась одна одноместная, ванн нет, бани нет, не будим, не пляшем, не поём, из еды индейка, кролик, курица, свинина, тушёные овощи и картоха.

— А из выпивки, родная?

— Брага, — безэмоционально бросила девчонка. Она была довольно молоденькой, но нависшие веки делали её взгляд как у побитой жизнью собаки – равнодушным и скучающим. Казалось, она может прочитать любого человека и предугадать следующий вопрос. Турцел уже открыл рот, чтобы заказать себе кувшинчик горячительного, но я его опередила.

— Берём комнату.

— Серебрушка, — девушка завозилась с бумажками, вытащила откуда-то из недр тумбы ключ, но передавать его в руки свеженьким гостям не спешила.

Я подавила в себе возглас «сколько?!».

— И овощей тарелку.

— Две медяшки.

— А я как же?

— Нам одной тарелки хватит.

— Да я не про овощи, — с наигранной грустью протянул Тур, проводя взглядом тощего парня и кувшин браги на его подносе, — В моих жилах уже давно не гулял огонь, я так захирею и стану не таким красивым, какой я сейчас.

— Обойдёшься, — пробурчала я, копаясь в сумке. Я выудила нужную сумму и расплатилась с чувством, что отрываю от сердца.

Серебрушка за комнату и тарелку еды?

— Эх, ну, спасибо тебе. Вот как ты благодаришь своего братишку. Вот она забота о ближнем… — я косо глянула на Тура, и он мне, довольный собой, заговорщицки подмигнул. Осознав, что он всего лишь балагурит на публику, создавая некий образ путешествующих брата и сестры, я закатила глаза.

Ключ от комнаты перекочевал в мою руку, и мы отошли в сторону дожидаться своего честно оплаченного ужина.

Подперев стеночку недалеко от масляной лампы, что висели тут на стенах в некотором порядке, мы принялись делать вид, что мило обсуждаем предстоящий путь, еду, лошадей и прочие сопутствующие дела. Свободных мест за столиками не было от слова совсем и не предвиделось в ближайшее время. Да и не мы одни ели стоя. Рядом с окнами и стенками, рядом со столами было куча народу, кто ел, пил и общался, не восседая гордо на стуле. Это было привычным делом. Гул в зале стоял дикий.

Я встала спиной к магам, чтобы исключить случайное узнавание моей персоны. Я понятия не имела, насколько они информированы. Турцел же, упёршись плечом в стенку, встал к ним лицом, и намётанным ненавязчивым взглядом рассматривал нужных ему путников, иногда шаря глазами по всему залу и его обитателям.

— Ну, что думаешь? — спросила я у него.

— Здоровый.

— Это боевой.

— Да догадался уже.

— Второй Митриша контролирует.

— Ага, вижу. То-то он как рыба оглушённая. Я сначала подумал, шо это от ошейника такой эффект.

— Что? Какой ош…? — Турцел резко оборвал мой порыв развернуться и начать разглядывать Митриша.

— Ну, ты, спокойнее, — он сделал вид, что поправляет мне косынку. — Не привлекай внимания. Давай, без резких движений.

— Да, да, — я отпихнула его руку. — Ошейник такой с рунами, да?

— Да-да, обычный, который на пленных магов навешивают.

— Дерьмо… Я как-то носила такой. Мало приятного.

— Да уж… Не представляю, чем он таким владеет, что его так боятся.

— Ты же помнишь, кто он? — я не спешила озвучивать вслух опасные слова в таком месте.

— Ну.

— Так вот, любые знания, помноженные на силу Митриша уже сами по себе, являются опасными. А то, чему его обучал Рэм… В общем, я не удивлена, что он в ошейнике и под такой охраной. Он способный, сильный, намного сильнее меня. Многое ему даётся очень легко, но он всего лишь ребёнок, ему ещё учиться и учиться… — тощий парнишка поднёс нам тарелку овощей и тут же ужом скользнул в толпу.

— Много сильнее тебя? Ты его ещё и учила?

— Меньше, чем хотелось бы. Помогала чем могла, в перерывах между занятиями и писаниной всякой. Но больше ему помогал Рэмолус.

— Стой, так ты не… А вы кто вообще?

— Маэстро.

— Оба?

— Да.

— О-о-о, — он удивлённо вытянул лицо, — Никогда бы не… Стой, я думал, ты некромантом работаешь.

— Когда-то я и им была. Не об этом сейчас. Ошейник надо будет снять.

— Да эт понятно. Снимется. Не это главное...

— Да уж… Явно не это, — я довольно спокойно поглощала рагу, иногда поглядывая исподлобья на копошащийся народ.

— Твой кровожадный взгляд мне не очень нравится, — заявил Турцел, прижимая к себе ложку. Я напряглась.

— Что, опять глаза светятся?

— Нет… — Тур нервно дёрнул усами и добавил шёпотом. — У тебя зрачки бликуют.

Я тяжело вздохнула и уткнула взгляд в тарелку.

— Придётся обзавестись очками… Это становится слишком заметным.

— Мне вот кажется, что если бы ты так смотрела на наших баранов, то они давно уже отдали душу Богу, лишь бы с тобой не связываться.

— Уж кто бы говорил. Кто из нас бандит и разбойник?

— Не-не-не-не-не, я бандит и разбойник, но я никого не убивал, — чуть выпятил грудь. Я снова тяжело вздохнула, вспомнив тех, чьи жизни я отняла… — А ты убивала?

Я подняла взгляд на Турцела.

— А ты как думаешь?

— Хотел бы сказать, что нет… — он красноречиво посмотрел на меня.

— Ага… Знаешь, Тур… Я некромант, а не наёмник. Работаю с мертвецами, но умертвляю их не я. Для меня человеческая жизнь, да и вообще, любая жизнь – большая ценность. И я не хочу никого убивать…

— Но?

— Но Смерть всегда рядом со мной. Да, Тур, я убивала. Не по своей воле, но своими руками, так что вина на мне. Но я не хочу никого убивать.

— М-да… тяжело тебе будет.

— В смысле?

— Полагаю, ты хочешь и пацана вытащить, и этих в живых оставить. Так не получится, сестрёнка, — я опустила глаза и стала яростнее жевать. — Ты шо, думаешь, они увидят, шо ты такая красивая, воинственная пришла за братом, и подадут тебе его на блюдечке? — я молчала. — Вот то-то же. Они ещё вдогонку и тебя уконтромить попытаются, без угрызений совести, которыми ты отягощена.

— А я всё же попробую без жертв. И ты не лезь на рожон. Ладно? Убивать только в самом крайнем случае.

— Ну, тогда здоровяк на тебе, а тощий задохлик на мне.

Я скептично глянула на мужчину.

— Ага. Если этот задохлик достаточно силен, то он тебя, как Митриша, в овощ превратит. Мы не знаем, на что они способны. И вообще, у него меч и арбалет. Ты от него отбиваться чем, языком своим болтливым, будешь? — Турцел сгримасничал, высунув язык, и поболтал им в воздухе. — Вот и я о том же…

— Ну… — Турцел многозначительно надул щёки, выгнул брови и выдохнул, — Тогда пальцы ломиком и ага, — улыбнулся.

— Чего?

— Чево-чево, руками отбиваться, говорю, тогда. Отбиваться и бежать. А лучше сразу бежать. О, зашевелились бараны наши.

Я обернулась, продолжая жевать. Мужчины поднялись со своих мест, менталист взял уверенной хваткой за локоть Митриша и направил того в проём без двери. Здоровяк, не очень внимательно шаря по толпе взглядом, следовал за ними. Как только они скрылись в коридоре, я стремительно приблизилась к их столику, чтобы кто-нибудь ретивый не успел занять. Но интересовало меня вовсе не свободное место, а пустая посуда. Я схватила все ложки, сунула их в сумку, пока местные служки не заметили, и также уверенно направилась в тот самый коридор.

Служивых магов уже не было: они быстро скрылись за дверьми комнаты. Я шла и торопливо касалась пальцами дверных ручек. Турцел шагал следом, предусмотрительно оглядываясь и высматривая лишние «глаза».

Я остановилась только тогда, когда почувствовала нужную энергию. Замерев, я смотрела сквозь дверь. От увиденной картины у меня волосы на загривке дыбом встали.

Я сжала дверную ручку, желая ворваться туда и раскатать тонким слоем обоих магов.

— Пешет! — Тур схватил меня и затащил в нашу комнату. Захлопнул дверь. Он уже не увидел, как в коридор выглянул плечистый здоровяк, осмотрелся и вернулся, нагнувшись, чтобы не задеть головой дверной косяк.

Я увидела это так чётко, словно стояла рядом с ним в этот момент.

— Ты что творишь, сумасшедшая?! Хочешь прямо здесь с ними сражаться начать? Чтоб стража и дознаватели набежали?

— Ты прав, это было импульсивно… — я сделала нервный круг по комнате.

— Да уж! Рад, что осознала.

— Я просто… Увидела его там и… Меня немного заклинило. Он там на полу, как какой-то бродяга… И он… — я закрыла-открыла рот, не зная, как описать. — Видел бы ты его ауру, Тур, — у меня в горле встал ком. — Да раньше от его ауры я слепла. Приходилось держаться с ним настороже, его душа пылала и была яркой даже за защитой. А сейчас… Проклятье, да свет грязной масляной лампы ярче будет. Они его…

Слёзы так и не пролились, хотя ком встал поперёк горла, но я всё же сдержалась. В душе поднималась злость. Та голодная и звериная ярость, что давненько не проявляла себя. Я почувствовала, как в груди начинает шевелиться недовольство, а полный желудок вдруг просит утолить голод…

— Пешет, — подозрительно нахмурился Тур и сделал шаг назад, — у тебя глаза светятся.

— Извини, — я отошла к окну и оперлась на раму, задышав глубоко и ровно.

Я постаралась взять себя в руки. Турцел тяжело вздохнул, и я услышала тихое «с кем ты меня свёл».

— Что, общаешься с богом? Неожиданно уверовал?

— Да после всего произошедшего сложно не поверить…

Я не могла с ним спорить.

Обстановка в комнате была скудной: кровать, тумба с тазом для умываний, одна потухшая масляная лампа и сундук для вещей в углу. Тур подошёл к единственной кровати здесь и провёл рукой.

— Знаешь, может, и к лучшему, что пацана на полу расположили, — Турцел не стал садиться на имеющуюся перину и присел на пол, вытянув ноги. — Как ни странно, пол здесь чище кровати. Присоединяйся, — он похлопал рядом с собой по деревянным доскам. Я устало опустилась рядом.

Мы недолго молчали. Турцел не мог долго держать рот на замке, поэтому первым тишину нарушил именно он.

— Предположим, что мы вот такие молодцы завтра успешно и без потерь вызволим твоего брательника из лап поганых магов… Ну, э… Не в смысле, что ты тоже поганая. Я не имел в виду, что все маги, а то есть… Ну, я имел конкретно этих… Ну, ты поняла, короче. Так вот, — он перевёл дух. — Куда ты потом?

— Не знаю, Тур, — я тихо ответила ему. — Есть одна мысль, но так далеко я не заходила. Сначала бы Митриша вернуть.

— И всё же? Я просто покумекал так, в принципе я могу найти тебе место, где можно залечь на дно. Там не ахти какой курорт, но жить можно.

Я сидела с закрытыми глазами. Он говорил, и от него исходили мягкие волны тепла. Он вспоминал кого-то важного для него. Женщину. Перед глазами мелькнули мягкие руки, присыпанные мукой. Уверенными движениями они мяли тесто. Постепенно перед взором вырисовывался образ в меру пухлой молодой женщины. Русые волосы собраны в тугой пучок, но несколько прядей выбились и щекочут щёки. Она мягкая и домашняя, как та сдоба, что она печёт…

— Нет, — я вынырнула из своего виде́ния и потёрла лоб. Я всё чаще стала это делать, потому что очень хотелось залезть внутрь черепушки и утрамбовать бешеные мысли. Я прервала Турцела, который всё это время что-то рассказывал о том самом месте. Он и словом не обмолвился ни о какой женщине. — Ты помоги мне с братом и на этом всё. Хватит с тебя риска. Ты, итак, засветишься перед служивыми магами, и тебе так, итак, придётся затаиться на время. И это ещё одна причина разойтись нам с тобой. Нас будут искать. Если дознаватели выйдут на тебя, то найдут меня и Митриша. А если нас поймают первыми, то есть шанс, что тебя это всё дерьмо обойдёт стороной. Ты им не нужен.

Я замолчала, облизнув губы; в горле пересохло. Турцел протянул, молча, флягу.

— Ой, нет, спасибо, — я сморщилась, заулыбалась. — Знаю я, что у тебя там плескается.

— А шо у меня там плескается?

— Точно – не вода.

Тур загоготал.

— Губа не дура, такая натура! Отчего не выпить?

— Если выпью, теряю контроль над собой.

— А… Это из-за этого самого… Ну, таво, — он поцарапал макушку под своей шапкой.

— И это тоже. Ой, Тур, причин много, почему мне лучше быть трезвой.

— А если всё же выпьешь? Что тогда?

— Ну-у… Тогда будет беда.

— А ты стоишь Мару. Из тебя хрен вытянешь всякие интересные подробности, — Тур заворчал, а я грустно улыбнулась, — Ты так и не сказала, куда потом подашься? Пацану же нужна будет помощь. И лекарская в том числе.

— У меня есть знакомый в столице. Думаю, он окажет поддержку, если я попрошу.

— О, как. Ты попрёшься в самое опасное место?

— А у меня выбора нет. К тому же там меня точно искать не станут.

— Ну, логика есть… А тот человек. Ты в нём так уверена?

— Я ему вроде как нравлюсь, — смущённо пожала плечами.

— А кто он хоть?

— Да художник местный.

— Ни-хо-хо! А если всё же не выгорит? Вдруг он пошлёт тебя?

— Он сам меня приглашал к нему на выставку, намекал там всяко.

— Фу. Давай без мерзких подробностей.

— Да в смысле, что будет рад видеть меня.

— Да-да, видеть. Рад. Ага. Видеть будет рад, а как же без этого, — Турцел красноречиво скривился, показывая, что он обо всём этом думает.

— Знаешь, Тур, он хотя бы ждёт меня. Позвал к себе, а не кинул.

— Это пока.

— Да что это с тобой? Почему тебе кажется, что он мне откажется помочь? Ты ведь его даже не знаешь!

— Достаточно того, шо он художник, а ты будешь не одна. А он будет ждать тебя одну. Вряд ли ему понравится довесок в лице мальчишки. Мужики такого не любят. Ответственность и всё такое.

— Я его и не прошу замуж меня брать и усыновлять Митриша. Только помочь перекантоваться пару ночей. Всё равно потом уедем оттуда. Я не напрягу его сильно. Я что, дура, по-твоему, находиться прямо в центре осиного гнезда дольше нужного?

— А куда поедешь?

— Не знаю. Подальше от Ваалара. Есть вариант поехать к Северному морю в одну деревушку на побережье. Может, даже дальше махну, за море… всегда мечтала пересечь его.

— Шо ж… Неплохая идея. Но, всё же, если он вдруг пойдёт на попятную, ты меня найди. Я точно помогу, зуб даю! Я обычно ошиваюсь в Янтарном районе, там есть классное местечко – бар, бордель, паб, все вместе. Ничо не подумай – приличное заведение! Называется «Чёрная мама».

Я заулыбалась тепло и несколько смущённо.

— Спасибо. Большое.

— Да не за шо пока. Мы ещё даже пацанёнка не освободили. Шо, как, кстати, вызволять будем? Придумала шо нить?

— Да. Придумала.