Глава 51: Спасение Митриша.

Утро завывало мерзким хиусом. Промозглый ветер забирался под одежду и норовил забрать последнее тепло. Ещё затемно мы выбрались из города. Нас никто не остановил, никто не поинтересовался, куда направляемся. Беспрепятственно мы миновали черту города по единственной дороге.

Мы прошли не очень далеко. Я спустилась в дорожную канаву, нашла место поровнее, где снег уже сошёл и оголил мёрзлую землю с клочками пожухлой травы. Турцел мялся рядом.

Я вытащила три украденные ложки. Постояла в тишине, перебирая их в руках. В голове тут же вспыхнули яркими бутонами чужие воспоминания.

Маг-менталист был на грани истощения как морального, так и физического. Контролировать Митриша оказалось сложнее, чем все предполагали.

И когда менталист ел вчера вечером в этой старой, замызганной забегаловке, он желал лишь одного – скорее добраться до столицы. Чтобы мальчик стал уже чьей-то чужой головной болью.

А ещё практикующий был очень недоволен своим коллегой. Я почувствовала горечь, что тянулась сквозь все их путешествие, и связывала эти две ложки единой нитью идентичных чувств.

Второй маг-здоровяк тоже отчего-то проникся неприязнью к своему коллеге. И хоть чувствовал он себя более или менее сносно, делал свою работу на отлично, вокруг него всё равно витала какая-то неясная дымка недовольства. Более чёткой информации я не смогла почувствовать. Слишком мало времени они держали эти ложки, слишком много чужих воспоминаний впиталось в эти ложки.

Я с усилием сосредоточилась на ложке Митриша. Его воля была не сломлена, но близился тот момент, когда нельзя уже будет повернуть всё вспять.

Менталист не был профессионалом своего дела и работал весьма грубо. Сознание брата плавало в сонных потёмках. Все чувства были притуплены, подавлены любые желания.

Митриш ходил под себя прямо на лошади, потому что ему было «запрещено» хотеть в туалет. Это отвлекало магов от пути, от их миссии…

Я смяла ложку в кулаке.

— Ну как? — с сомнением спросил Тур, увидев мою реакцию.

Я не стала тратить время на объяснения. Я бросила ложки магов на мёрзлую землю.

— Сейчас помолчи.

Кинжал со звонким лязгом покинул ножны, холодное серебро лизнуло нежную кожу правого запястья.

Турцел хотел воскликнуть, ругательства уже почти слетели с его губ, но он вовремя себя поймал за язык.

Я опустила рассечённую руку вдоль тела, горячая кровь алыми змейками заструилась по ладони и пальцам, устремляясь к мёрзлой земле. Прикрыв глаза, я присела на корточки и прижала окровавленную руку к земле.

Стиснув зубы, я с трудом приподняла руку от земли и с силой опустила её обратно, словно прихлопнув насекомое.

Для Турцела ничего не было видно. Никаких вспышек или ярких волн энергии, но зато я чётко ощущала на многие десятки метров вокруг себя в недрах земли тех, кто был мне нужен.

— Я взываю к вам, придите мне во служение. Ваша воля – моя воля, ваша сила – моя сила, вы управляемы единожды, а после – свободны навечно. Придите и исполните мой приказ, — мой шёпот слетал с губ в предрассветную тишину.

Произнеся последнее слово, я поднялась, спрятала кинжал в ножны и достала из сумки длинный лоскут ткани. Я перетянула запястье, из которого не переставала сочиться кровь и обернулась к замершему разбойнику, игнорируя неестественную бледность пальцев.

Тур стоял, не шелохнувшись. С округлёнными от страха глазами он пялился на меня.

— Что?

— От тебя волосы встают дыбом и руки холодеют.

— Ну, что поделать… Я не выбирала профессию. Она выбрала меня.

— И что теперь?

— Ничего. Ждём.

— То есть как это?

— Вот так. А ты чего ожидал?

— Ну э… Я… А что ты сделала?

— Призвала на помощь.

— Но кого?

— Единственных, кому могу приказывать. Мёртвых.

Турцел сглотнул.

— Мёртвых кого?

Я пожала плечами.

— Всех, кто умер тут, неподалёку. В основном животные. Но если тут ненароком прикопали чью-то бабулю, то и она придёт на мой зов.

Турцел скривился, как от гнилой морковки.

— Я думал у вас там круги, свечи, жертвоприношение и всё такое…

— Иногда… — я зубами затянула узел на запястье, — …Турцел, церемония нужна только ради церемонии.

— То есть…? Не понял.

— То есть, иногда можно и без этого обойтись.

— Но…

— Но, конечно, если случай сложный, или, если у тебя уйма времени, или нужно подстраховаться, или, если маг – не уверенный в себе имбецил, то – свечи, круг, жертва и всё такое, — я покивала, передразнивая разбойника.

Тур не ответил, задумчиво причмокнул пухлыми губами и посмотрел на мою руку. Тряпка постепенно напитывалась алым багрянцем.

— Не обращай внимания. Это норма. Пока не завершу дело, так и будет течь.

— Почему?

— Жертва, Тур. Ты же сам про неё сказал. Так вот, это она. Жертва всегда нужна. Трупов вокруг довольно много. Даже не подумала бы, что их тут наберётся такое количество…

Тур вновь тяжело сглотнул и жадно приложился к фляжке.

Мы опустились на холодную землю в ожидании. Только долго сидеть на ледяной почве Тур не смог, встал и стал ходить туда-сюда, приплясывая и что-то тихонько напевая.

Я же сидела прямо на земле и разглядывала свои руки. Тёмные ногти смотрелись несколько чужеродно, но одновременно с этим складывалось впечатление, что так и надо, словно я была такой всю свою жизнь.

Я оторвалась от созерцания рук, когда почувствовала это… Словно струн души коснулись чужие когти.

Я посмотрела в подлесок. Турцел прекратил свои пляски и замер. Он услышал и почувствовал, хотя в окружающей обстановке словно бы ничего не изменилось. Разбойник развернулся в ту сторону леса. Там среди утренних сумерек и серых редких голых стволов, мелькали фигуры.

Я поднялась, отряхнулась от крошек земли и вялой, раскисшей за зиму растительности.

— Господи Боже… — пробормотал Турцел, высмотрев, наконец, кто бродит среди деревьев и не решается показаться «на свет». Эти мёртвые тени слонялись там, получая мысленный приказ от меня ждать и не высовываться.

Со стороны дороги издалека послышалось слабое цоканье копыт о камень и лошадиное ржание. Животные уже почуяли потустороннюю волшбу и взволновались.

— Весьма вовремя, — я развернулась, поднялась из канавы, вышла на дорогу и остановилась прямо посередине пути, спокойно встречая трёх всадников. — Тур?

— А? — он смотрел на них, стоя на обочине.

— Маги на мне, а мальчик полностью твоя задача. Действуй по своему усмотрению. Здесь будет довольно оживлённо, поэтому старайся не лезть под руку. Мертвецы не тронут тебя и Митриша, так что не волнуйся.

— Ага, — только и буркнул разбойник, сжимая и разжимая кулаки от волнения.

Двое мужчин и мальчишка остановились в нескольких метрах от нас. Лошади, чуя во мне некроманта, взволнованно били копытами о дорогу, мотали головой и норовили повернуть назад. Маги жёстко осаживали бедную скотину, но лошади всё равно не слушались.

— Убирайтесь с дороги, — недовольно выкрикнул тощий менталист.

В утренних сумерках он выглядел ещё более измождённым, усталым и злым. Набухшие ото сна веки нависали над глазами, а тяжёлые мешки от недосыпа, наоборот, оттягивали кожу к щекам. Узкие губы были расположены как-то непропорционально низко к подбородку, отчего лицо казалось слишком вытянутым и оттого отталкивающим.

Я не шелохнулась, Турцел тоже.

— Эй, я знаю их, — негромко окликнул маг-здоровяк своего коллегу, пытаясь усмирить кобылу. — Они были в таверне, я видел их там.

— Молодец. Приз тебе за наблюдательность.

— Слушайте, ребята, нам бы только пацана забрать, — заговорил добродушно Турцел, поднимая ладони вверх и пытаясь развеять обстановку. — Мы не хотим кровопролития.

— Если вам нужен этот шкет, то тогда вы знаете, кто мы, и знаете, что отдать мы его не можем, — нахмурив кустистые брови, проговорил напряжённо маг-здоровяк. Лошадь гарцевала под ним и крутилась. И ему тоже приходилось крутить своей головой туда-сюда, чтобы не упустить из виду нас.

— Знаем, — я кивнула.

— Тогда вы в курсе, что без кровопролития не обойтись, — с ненавистью проговорил менталист. В его глазах была жгучая смесь ярости, недовольства, злобы на весь этот про́клятый мир, на своего коллегу и Митриша. Он так устал… И он всем своим духом заранее ненавидел меня, хотя я ему ещё ничего не сделала. Он просто ощущал своим даром мою силу и некую её чужеродность.

Маг-здоровяк, напротив, не пылал жгучей ненавистью, его взор был чист, а дух готов к бою. Он просто хотел выполнять свою работу честно и добросовестно.

— Вот дерьмо! — нервно лязгнул меч, выдернутый из ножен. Здоровяк наконец-то заметил то, что приближалось к ним со всех сторон.