Глава 53: Передышка.

По мере движения по тракту погода менялась. Вокруг стремительно теплело. Встречалось всё больше самых разных мостов. Больших и маленьких, деревянных и каменных. Всё чаще путь пересекали реки и ручьи, а лес сменился на редкий кустарник, что утопал в болотистых равнинах.

Куда ни глянь – вокруг была живописная пустая даль. Насколько хватало глаз, распростёрлась речная долина Ваалара, и только далеко на Севере была едва различима нитка горного хребта – Зубы Земли.

Реки пересекали равнину и город нежными лазурными нитями, окрашиваясь в городе в серый налёт нечистот. За городом на пути нескольких самых крупных и полноводных рек были построены каскады плотин. На них стояли рыбные фермы и различные хозяйства. Кто-то выращивал клюкву, явичку и особые солёные водоросли, кто-то выращивал рис и цветы. А кто-то занимался окрашиванием ткани, для чего требовалось много воды.

Ваалар был больши́м, и от других городов он отличался не только количеством домов, но и их видом. Они были соединены между собой подвесными и деревянными мостками, парапетами и висячими лестницами.

Много домов находилось на берегах рек. И эти помещения строились исключительно на сваях из особой древесины, которая не боялась влаги и никогда не гнила. К тому же её укрепляли особыми заклинаниями, и такой «фундамент» не требовал ремонта десятилетиями.

Сам император жил жуть отдалённо прямо над рекой. Его дворец был просторным, украшенным искусной резьбой на деревянных стенах. Его дворец был построен прямо над рекой Илаант в форме полумесяца.

До столицы оставалось недолго, но мы всё же остановились для отдыха и восстановления сил в неплохой, но скромной таверне. Там я провела лёгкий осмотр Митриша, насколько позволила мне это сделать его стремительно восстанавливающаяся аура.

Его душа вновь набирала силу, возвращая себе то самое нестерпимое сияние, от которого у меня ломило в висках и сознание грозило ускользнуть в любой момент.

— Я плавал где-то… — Митриш с упорством жевал вторую порцию жареных рёбрышек, — вроде всё видел, но почти ничего не осознавал. Как будто моя душа была вне тела. Дурацкое чувство.

Я сидела рядом с ним за столом, наблюдая, как он ест, обгладывая кости начисто, высасывая из них все соки. Я отказалась от своей порции, хоть в животе и сосало уже несколько часов. Мне хотелось, чтобы Митриш скорее восстановился и был сытым. К тому же после последнего «ужина» меня выворачивало от запаха простой еды.

И моё тело вело себя не как человеческое: я отторгала пищу, её запах, в голове сидело навязчивое желание кого-нибудь прибить, вцепившись зубами в глотку.

Я осознавала, что это не моё желание. Оно было чуждым. И я старалась заталкивать все эти порывы как можно дальше в душу.

— Мне как-то раз удалось вернуться, — Митриш, довольный собой, продолжал. — Ох и перепугались они. Правда, меня быстро скрутили, надавали по лицу, — он коснулся застарелого синяка на скуле, но всё же заулыбался.

Я ответила ему улыбкой, но промолчала. Митриш с присущей ему детской непосредственностью очень быстро забыл, что я отстала тогда от них для того, чтобы убить двух людей.

Я даже улавливала в нём нотки одобрения этого поступка… Он думал, что если б не я, то он бы и сам с радостью их прикончил…

Глупый мальчишка… Ребёнок.

Он ещё не понимал… Не осознавал ценности жизни. Ни как некромант, ни как простой человек. Для него весь этот путь был приключением, а смерть двух «плохих» магов была закономерным наказанием за его лишения.

Я же продолжала давить в себе возрастающее недовольство Морока и всепоглощающее чувство вины. И это несмотря на то, что чужие мысли и чувства продолжали таранить мою голову.

Эта улыбка для Митриша была буквально на вес золота. Таким трудом она мне далась…

Мы продолжили путь тем же составом и добрались до города уже ближе к вечеру. За нами не было погони, нас не ждали у въезда в город. Всё было тихо и спокойно.

— Ну шо, ребятки, на этом наши пути расходятся, — Тур спешился и заулыбался.

Мы тоже слезли с несчастной лошади. Я вручила повод Туру.

— Ты уверена? Лошадь сейчас дорого стоит…

— У меня всё равно нет денег её кормить. К тому же им обоим нужен уход и отдых. Животные натерпелись. В долгой дороге они уже нам не помогут.

Я не стала упоминать, что конкретно эту кобылу к концу нашего пути успокаивало лишь наличие Митриша на её горбушке. Меня она пыталась скинуть два раза, когда Митриша не оказывалось рядом.

— Лады, лады. Ну, если Бог раскинет карты, то свидимся ещё, а? Будет желание или нужда, приходите к «Чёрной маме», я там завсегдатай.

— Спасибо, Тур, — я протянула ему руку, но рыжий бандюга растянул свою радушную улыбку и раскинул руки.

Мгновение, и я оказалась стиснута в крепких объятиях. Меня окутала чужая лёгкая грусть, но при этом я чуть не утонула в тепле его души…

Я не помнила, когда за всю жизнь мне было так спокойно в чужих объятиях. И это бандит! Я искренне улыбнулась и отстранилась, хотя очень не хотелось...

— Ну, и ты иди сюда, мальчуган! — Тур заключил в такие же объятия и засмущавшегося Митриша. — Не забудь: «Чёрная мама»!

— Да, да, я запомнил!

— Бывайте! И удачи вам, ребята!

— И куда мы? — спросил Митриш, когда Турцел с лошадьми скрылся за поворотом узкой улочки.

— Надо отдохнуть хорошо, сделать кое-какие запасы и поменять одежду. В таком виде нам не уйти далеко. Мы слишком заметны.

Митриш внимательно оглядел и меня, и себя. Понюхал подмышку, скривился.

— Да уж. Нас и без собак найдут.

— Я о том же. Надо залечь на дно и привести себя в порядок.

Митриш взволнованно кусал губы, растерянно, глядя по сторонам. Я и без своего дара поняла, что он волнуется и боится неизвестности. Каждая тень по углам заставляла его незаметно вздрагивать.

— Не бойся, есть у меня одна идейка. Идём, надо найти какую-нибудь ночлежку.

— Ох, — ворчливо вздохнул Митриш, — опять…

Мы нашли комнату в местной забегаловке, отдав за неё мои последние сбережения. Это был не постоялый двор и не гостиница. Комнату удалось найти на втором этаже местной аптеки. Хозяин искал новых постояльцев и согласился принять у себя вре́менных жильцов за небольшую плату.

Немного стесняясь, пришлось мыться прямо в комнате, отгораживаясь лишь ширмой. Зато был прямой водопровод с холодной водой, а нагреть её на печке было несложно. В Вааларе здесь с этим не было проблем. Вокруг были реки и водоёмы. Провести от них трубы не составило трудности уже давно.

Митриш отмывался первым, так как грязи на нём было значительно больше и пах он намного хуже меня. После чего, завалившись на кровать под крышей, тотчас уснул.

Я даже не потрудилась озаботиться очисткой его вещей. Я попросту спалила их в хозяйской печи, спустившись в подвал. А Митришу отдала вещи, которые когда-то позаимствовала в сгоревшей деревне. Пусть старые, штопанные, зато чистые и тёплые.

Само́й пришлось довольствоваться тем, что было на мне. Свои вещи я постирала и только после этого залезла в ванну прямо в тех импровизированных повязках, что были на мне с той ночи в доме Гвелки. Это была моя последняя перевязка. Не было времени и места, чтобы их заменить или хотя бы снять.

Ткань пропиталась гноем и кровью, и эти пятна давно уже засохли на мне неприятными разводами. Повязки прилипли к ранам и коже и отказывались сниматься, так что пришлось лезть в воду прямо так, замотанной в тряпье, и ждать, пока ткань отмокнет и сама отстанет.

От укусов и когтей вурдалаков остались лишь зарубцевавшиеся корки, и даже от глубокой раны в плечо, полученной ещё тогда, в школе, остался лишь розовый небольшой шрам. Ещё один признак того, что Морок влиял на меня всё сильнее. Раны зарубцевались слишком быстро…

С усталым разочарованием я собрала мокрое тряпьё из воды, чуть отжала и выкинула из ванной. Тряпки грустно шлёпнулись на деревянный пол. Помывшись в горячей воде, я высушила свою одежду, накинула рубашку и штаны и юркнула под одеяло в свою кровать на другой стороне комнаты под острой крышей.

Впервые за долгое время я спала без жуткой тревоги. Я знала, что Митриш рядом, поэтому расслабилась. Сон долго не хотел отпускать меня, да я и сама не желала выходить из такого блаженного забытья.

Всё чаще мне не хотелось просыпаться; хотелось провалиться в одну из ночных иллюзий.

Особенно в последнюю, где ко мне пришёл Рэм.

Он был рядом, мы о чём-то разговаривали, о чём-то очень важном… Его прикосновения были такими тёплыми и нежными, что казалось, что всё происходит в реальности. Но пришло утро, а с ним и осознание, что есть ещё дела, ради которых пока ещё есть смысл открывать глаза.

С трудом разлепив тяжёлые веки, я осмотрелась не шевелясь. Растрепавшиеся волосы застили лицо, но всё же я смогла рассмотреть мальчишку, что сидел у своей кровати на полу и смотрел на меня. В его глазах читалось любопытство, а аура слепила. Он полностью восстановился.

Его душа для меня светилась маленьким солнышком, излучая только мне заметную тёплую энергию.

— Разбудил, да? Извините, — Митриш заметил, что я проснулась. Он собрал ноги перед собой, обняв коленки.

— Нет, — я сонно отвела волосы с лица. Я лежала на животе, постель была похожа на поле битвы. Одеяло почти полностью валялось на полу.

— Доброе утро, — неловко улыбнулся Митриш. Я помолчала, перевернувшись на спину. Как давно мне желали доброго утра? Когда это было?

— Доброе. Давно проснулся?

Митриш отрицательно покачал головой. Я потянулась. Сесть в кровати не представлялось возможным из-за косой крыши, поэтому я тоже сползла на пол. В комнате повисла немного неловкая пауза.

Пока вокруг была опасность, не было времени задумываться, о чём говорить или как вести себя. А сейчас, в тёплой спокойной обстановке, когда за нами никто не гнался, и из-под кровати не грозился выскочить служивый маг, атмосфера стала несколько смущённой.

— Выспались? — всё же начал разговор Митриш, ведь у него накопилось много вопросов, и молчание не дало бы на них ответы.

— Вроде да. И прекращай мне выкать, — я сморщилась. — Мы уже не в школе, и я уже не Маэстро. В этом нет нужды.

— Ладно. Расскажите… Расскажешь, что там было? В школе. Что произошло? Я ничего не могу вспомнить. А спрашивать при том дядьке как-то было… Не очень хотелось.

— При Турцеле? — я хмыкнула. — Да, понимаю… Но зря. Он нормальный. Хороший человек. Я ему верю.

— А мне показался каким-то бандитом. Такому и чаю сделать не доверишь.

Я всё же улыбнулась, не размыкая губ.

— Это он на вид такой… — мы помолчали. — Тем вечером ты спас жизнь мне и Рэму. Спасибо.

— Маэстро Боилд жив? С ним всё в порядке, да? Он был с тобой? Но где он сейчас?

— Ага, в порядке… — я сглотнула.

Что ему рассказать? Что я вообще имею право ему рассказывать? Наверно, Рэм не стал бы утаивать что-то от Митриша. Они вроде как сдружились…

Но… В том-то и дело, что я не знала. Ни Рэм, ни Митриш мне не рассказывали подробности их общения. А мысли… Теперь мысли Митриша для меня были скрыты под гнётом его пылающей ауры.

— Рэм отправился в столицу. Он шёл часть пути со мной и Туром, но сейчас… Если честно, я не знаю, где он. Возможно, уже здесь. Но большая вероятность, что ещё в пути.

— А что было-то? Последнее, что помню, это огонь. Много огня. Я тогда жутко испугался.

— Ну, тебе это, кажется, пошло на пользу.

— Если честно… Я испугался не только за вас… тебя. Больше за себя. На мгновение представил, что со мной будет, если я останусь совсем один. Без родителей, без родни, без друзей…

Я нахмурилась. Откуда у него столько уверенности, что его родители оба мертвы, если он не знает, кто его отец?

— Ты бы не остался совсем один. И друзья бы твои никуда не делись. А как же тётя Пеми, о которой ты говорил? И мы ведь не знаем, кто твой отец. Быть может, он жив… — Митриш опустил глаза в пол, заковырял заусенец на большом пальце. — Ох, — мои догадки подтвердились, — ты знаешь, кто твой отец.

Митриш встрепенулся, услышав уверенный тон.

— А ты откуда узнала?

— Мне рассказала Матильда. Я получила её письмо не так давно.

Я отвернулась к небольшому, круглому окошку в этой комнате. Митриш смущённо пыхтел рядом.

— Прости, я не хотел врать. Но я не мог рассказать всё. Я ведь тебя совсем не знал. А вдруг ты бы оказалась какой-нибудь шпионкой? Их много. Я знаю. Они всё время искали меня, а я ускользал в последнюю минуту. И я не мог никому доверять, прости…

— Не надо, не оправдывайся, — я дёрнула уголком губ, хотя мне не хотелось улыбаться вовсе.

Но всё же я не могла его винить ни в чём. Я слишком хорошо понимала его. Я ведь и сама была не без греха, но язык всё не поворачивался рассказать правду.

Никак.

Мне никак не удавалось переступить ту невидимую черту и открыть рот, произнести первый слог. Нужно было лишь начать, а я всё никак не могла…

Но было нужно.

Я глубоко вздохнула.

— Раз уж этот разговор всё-таки начался, то я тоже должна тебе рассказать кое-что, — Митриш заинтересованно нахмурился, подняв взгляд. — Я думаю, ты уже понял, куда тебя везли и кто. После того как ты потерял сознание, тебя передали служивым магам, чтобы они доставили тебя в столицу. Ты наследник, Митриш. Надеюсь, ты осознаёшь, что это значит, — по его лицу было ясно, что нет, ничего он не осознаёт. Или не хочет осознавать. — Твой отец, наследный принц Ваалара Хаат Рат. Он умер не сам по себе, понимаешь? Я не знаю, кто его убрал, но подозреваю, что это не те люди, которые будут считаться с тобой. Тебя отправили тайком, чтобы не привлекать внимания. Эту информацию не обнародовали, не провели находку наследника, как следует. Вообще не стали разбираться, чей ты сын, насколько сильная кровь в твоих жилах. Но при этом тебя и не убили как бастарда, что мог бы, теоретически, угрожать власти Ваалаярви. А значит, у них есть на тебя какие-то свои планы… Иначе бы они не стали просто «накидывать мешок» и волочь туда, где разберутся с тобой. Точнее, разобрались бы. Но они не знали, что мы с тобой близкие друг другу люди. Это единственное, что сыграло нам с тобой на руку. Эффект неожиданности, так сказать. Но и он скоро потеряет свой эффект. Если уже не потерял.

Митриш хмурился. Я умолчала мелочи, которые знала только я. Например, что я рассказала господину главному дознавателю о том, что Митриш – сын Матильды. А для всех, я её дочь. А значит, мы брат и сестра. Официально…

Но это было не так на самом деле. А ещё, например, что я теперь тоже в розыске благодаря идиоту-Поларду…

— А ещё… Я не знаю точно, но, возможно, я в розыске. Или, наоборот, числюсь умершей… Смотря, поверили ли дознаватели словам Рэма или нет.

— А он что, должен был что-то им сказать?

— Да. Он мне пообещал, что скажет дознавателям о моей смерти. Но случилось это или нет, я опять же не знаю. А даже если он сказал это дознавателям, то это было в Телани. И я не знаю, дошла ли информация до столицы. Сплошная неопределённость. Это тоже своего рода проблема. А ещё...

— То есть, и это ещё не всё? Почему вы в розыске? Из-за меня? Из-за того, что помогли? Из-за меня, да? — Митриш заволновался. Я хмыкнула.

— Нет, как раз таки тут ты ни при чём.

— Извините, я приношу только проблемы.

Я хлопнула глазами и не смогла сдержать смех. Забавно, что совершенно аналогично я думала и о себе. Ровно то же самое.

— Нет, нет, Митриш, это не из-за тебя. В том, что меня записали во враги государства нет твоей вины.

— Тогда что же? Как? Я запутался…

— Погоди. Это не так просто сказать.

Я прикусила щеку изнутри. Сердце заволновалось.

— Просто скажи, — пожал плечами Митриш. — Хуже уже всё равно некуда. Я императорский отпрыск, предки мёртвые, меня не ищет разве что ленивый, а ты в розыске. Что может быть поганее всего этого?

Слова «я не твоя сестра» жгли язык. Я хотела это сказать. Хотела рассказать правду об убийстве мамы, но язык повернулся немного не так. Точнее, совсем не так.

— Я вала́р.

Комната погрузилась в молчание.

Я ожидала любой, самой разной реакции, но её не поступало. Митриш озадаченно скривил губы и нахмурил брови раздумывая.

Возможно, что поколение Митриша было тем самым, кто вообще мог не знать о таких, как я. Скорее всего, на нём история вала́ров прекратила бы своё существование, канув в Лету.

— Ты тоже можешь управлять страной? — сконфуженно предположил Митриш. Я вздохнула.

— Нет. К счастью. Своей бы жизнью научиться с толком распоряжаться.

— Тогда я опять ничего не понял.

— Вала́р это тот, кто… — я задумалась. Кто такие вала́ры? Сказать однобокое «те, кто все знают» – солгать. Я не знала всего. Но как ещё объяснить ему, чтоб он понял? — …это люди со способностями, которые… Позволяют знать о других людях различную информацию… — слова подбирались тяжело, но Митриш ими не впечатлился. — Тяжело объяснить, — я скисла.

— И из-за этого тебя объявили в розыск?

— Да.

— Но почему?

Я пожала плечами.

— Вала́ры вне закона, уже очень давно.

— Хм… — задумался Митриш, — из-за этого ты стала полностью седой? Ты раньше вроде была брюнеткой…

— Это… — я накрутила прядь на палец, дёрнула и отпустила. — Нет, это не из-за моих способностей. Просто так получилось. Когда-нибудь расскажу, в другой раз. Просто я красилась в чёрный, чтобы это скрыть, а сейчас краска смылась.

— Ни за что не стану некромантом, — с преувеличенной серьёзностью ляпнул Митриш.

Наверно он связал седину волос с единственной причиной, по которой можно так быстро поседеть – моей работой. Я немного развеселилась, услышав такой вердикт, и поднялась. Всё же у меня осталось дело, которое нужно было скорее решить.

Завязывая за ширмой тесёмки от деревенских шаровар, которые были на несколько размеров больше, я давала последние инструкции брату:

— Если не вернусь через два часа, уходи.

— Куда?

— Неважно. Куда угодно, только подальше отсюда. Потому что причиной не вернуться сюда через два часа может быть только то, что меня поймали. И схватить тебя я не дам. Если уж меня поймают, то станут допрашивать. И рано или поздно я сдамся. Не сама, так пытками, не пытками, так зельями правды доконают. Императорские ищейки знают свою работу и делают её хорошо. Так что следи за временем и уходи, если не вернусь через два часа. Всё понял?

Митриш, не очень довольный тем, что ему придётся остаться одному в этом месте в ожидании чуда, кивнул. Так как одежды у меня было не особо много, закутавшись в единственную деревенскую рубаху, я обвязала икры своими потрёпанными лотами и вышла из-за ширмы.

— Отлично. Ну, всё, я скоро вернусь, — я коротко чмокнула Митриша в макушку, взъерошив отросшие волосы, и, накинув свой плащ, ушла.