Глава 57: "Черная мама"

Когда Эсмеру Эстричу доложили о том, что его ищет подозрительная особа, он не мог поверить своим ушам.

Имельда сама пришла к нему в руки? Да не может быть!

Нет, он, конечно, надеялся на подобный исход. Это он и планировал, когда устраивал дебош в школе. Ему нужен был хаос, чтобы выковырять этих двоих из-под защиты школы, директора и других магов.

Этот хаос он устроил. И благодаря ему Митриша отправили в столицу… До конца всего его плана оставалось совсем чуть-чуть!

Но тут ему снова доложили о том, что мальчик вновь исчез… как и двое магов, что его сопровождали. Все было прекрасно и вот! Опять!

От магов остались лишь кучки пепла… Что произошло, так и не смогли понять. Но то, что мальчишке помогли, было очевидно.

Только кто?

Скользкий Рэмолус Боилд доложил в Телани о смерти Имельды. Соврал? А если нет, то кто тогда? Точно не Боилд… Он был в этот момент в другом месте…

Эсмер не был идиотом, и в совпадения он не верил. В этом мире только у одного человека была мотивация защищать мальчишку. У Митриша не осталось в этом мире никого. Только она…

Так что он тут же объявил ее в розыск, несмотря на новость о том, что она якобы погибла. Эсмер уже давно понял, что Имельда — та еще живучая тварь… И этот аспект он находил прекрасным.

А когда он наткнулся на Имельду буквально на улице рядом со своей галереей, он чуть не сдавил ее в своих объятиях — так был рад. Ему не нужно было делать больше абсолютно ничего! Она сама пришла к нему и привела мальчишку!

Эстрич едва сдерживал себя, чтоб не схватить Митриша тут же. Он не торопился… Хотелось насладиться моментом. К тому же на некромантку у него были свои планы.

Поэтому Эсмер оставил своих гостей в своем доме, не боясь, что те сбегут. Но все же поставил охрану на этот случай. Он не хотел в последний момент все испортить и перестраховался. А сам отправился во дворец Ваалаярви, сообщить, наконец, радостную весть…

Узкие коридоры с высокими потолками встретили Эстрича тишиной. Эти коридоры он знал наизусть и смог бы с закрытыми глазами добраться до спальни Ваалаярви.

Ковры скрадывали звуки его шагов. Он не смотрел по сторонам, когда шел по этому лабиринту. Он также проигнорировал двух охранников, закованных в легкие доспехи из твердой кожи и стали.

Они тоже не стали препятствовать ему.

В покоях Ваалаярви было тихо и сумрачно. Тяжелые шторы прикрывали окна, хоть и не до конца. Чад от свечей заполнил пространство, но все же не мог перебить запах тлетворного душка.

Он не любил эти покои, но с готовностью нырнул в эту удушливую атмосферу болезни. Эсмер прошел вглубь покоев, миновав гостиный зал.

В багровой спальне была одна-единственная кровать под тяжелым балдахином. Его давно не выбивали, и он со временем стал серым от пыли.

— Кто это? Эсмер, это ты? — раздался слабый голос из недр кровати.

Эстрич с готовностью шагнул к кровати и опустился на колени рядом с изголовьем.

— Да, государь, это я, — Эсмер взял в свои ладони руку Ваалаярви.

С их последней встречи он почти не изменился. Тонкая пергаментная кожа, сквозь которую просвечивали серые вены. Глаза, запавшие глубоко в череп, глубокие морщины, редкие белесые волосы на голове…

Ваалаярви был стар. Ужасно стар. Его тело уже давным-давно истратило свой срок, но правитель Ваалара продолжал цепляться за свою жизнь.

— Мальчик мой, — старик говорил с отдышкой. — Какие вести ты принес мне?

— Хорошие, мой государь, — Эсмер едва сдерживался от ликования. — Я нашел мальчишку и некромантку.

— Ох! Наконец-то… Почему же ты здесь?! — старик зашевелился в своих одеялах и спальных одеждах.

— Не беспокойтесь, они под охраной. Я пришел к вам за милостью… Разрешите забрать некромантку себе? У нее уникальная аура, и я хочу…

— Плевать! Делай с ней что хочешь. Главное доставь мальчишку сюда. У меня осталось совсем мало времени. Я устал быть немощным. Еще немного и Смерть заберет меня. Я чувствую ее дыхание у себя на затылке… — Ваалаярви закашлялся, и Эстрич тут же вскинулся, схватил с близстоящей тумбы графин с водой. Он наполнил стакан и подал его правителю.

— Не беспокойтесь, государь… — как только Эсмер напоил Ваалаярви, он оставил стакан и вновь упал на колено рядом с его кроватью. — Вы же знаете, я сделаю все, чтобы спасти вас. Рэмолус Боилд уже прибыл в столицу, так что проведение ритуала — лишь вопрос недолгого времени. Его уже готовят. Завтра мы все сделаем, и вы вновь сможете наслаждаться жизнью…

Ваалаярви положил ладонь на голову Эсмера, слабо улыбнувшись.

— Я верю в тебя, мальчик мой. Ты справишься. Только на тебя я и могу положиться… Как только встану на ноги, мы с тобой наведем порядок на моей земле. Люди забыли, кто здесь сила и власть… Мы им напомним.

— Да, государь.

— Ступай. Я очень устал…

— Конечно. Государь, — Эсмер приложился губами к сухой костлявой руке Ваалаярви и стремительно покинул его покои.

С огромным воодушевлением он сходил за двумя стражниками, что патрулировали дворец, после чего направился прямо в покои к одному путешественнику, с которым Эсмер очень хотел перекинуться парой слов.

Он распахнул двери в покои Боилда и пропустил стражников, попутно отдав им приказ.

— Взять его.

Боилд, не ожидавший такого поворота, вскочил, не смея сопротивляться дворцовой страже. Два крепких воина схватили его руки и завели ему за спину. На запястьях защелкнулись кандалы.

— Что происходит?!

Эсмер, словно довольный мартовский кот, подошел к нему вплотную и улыбнулся, разглядывая недовольного мага.

— Не многим удается меня обмануть. Признаться, я впечатлен.

— Что? О чем вы? — Боилд вглядывался в лицо Эстрича с непониманием. Он совершенно не был готов увидеть здесь какого-то художника, с которым он был знаком лишь шапочно. — Кто вы вообще такой? Что происходит?

— Я о вашей маленькой лжи, — продолжал улыбаться Эстрич. — О том, что наша общая знакомая некромантка погибла в аварии на небезызвестном озере…

— Я ничего не понимаю! Она погибла и я…

— Соврал, — кивнул Эстрич. — Госпожа Имельда Пешет жива и здорова. А вы, господин Рэмолус Боилд, обвиняетесь в препятствии правосудию и сокрытию особо опасной преступницы…

— Но я видел, как она утонула! Своими глазами видел! Она ушла на дно вместе с поездом!

Эстрич лишь улыбнулся и снисходительно прикрыл глаза.

— У вас почти получилось, — прошептал Эстрич. — Выдавать полуправду всегда выигрышная стратегия, когда хочешь скрыть истину, — улыбаясь, Эстрич тут же отдал приказ страже: — Поместите его в камеру.

— Пошел ты… — стража потащила брыкающегося Боилда вон из комнат.

— Хотя нет, постойте, подождите! — стража замерла, и Боилд дернулся по инерции. — Знайте, господин Боилд, что вы по-прежнему нужны мне для вашей работы. Вы исполните долг перед нашим государем. Просто ждать вы будете уже не в этих роскошных палатах, а в казематах, — Эстрич приблизился к Боилду и, заглянув ему в глаза, продолжил проникновенно: — Я позволю вам увидеться с вашими родными, чтобы вы помнили, ради чего вы здесь. И знаете, что забавно? Вы сейчас отправитесь на свидание со своей семейкой, а я отправлюсь на свидание с одной роскошной некроманткой, что дожидается меня в моем доме вместе со своим братцем. Вся ваша ложь была пустой тратой сил, — Эстрич довольно прищурился, растянув губы в улыбке. Ему доставляло удовольствие видеть, как глаза Рэмолуса округляются по мере его слов от понимания… — Все, ведите его в казематы.

***

Холодная вода здорово сыграла свою роль. Пышущая жаром ярость в душе Митриша мгновенно испарилась, как только он вынырнул из-под толщи широкой реки.

Спокойные воды Илаанта были тягучим и ровными на вид, но быстрое течение стремительно уносило мальчишку от злополучного особняка. В голове только и крутилось, что «Дерьмо, дерьмо, дерьмо!».

Митриш не рискнул переплывать на другой берег. Он знал, что собой представляла одна из полноводных рек столицы. Неместный обыватель, решивший по наивности, освежиться в водах Илаанта, рисковал пойти на дно камнем.

Ведь эти воды были столь же опасны, как и лавины в великих Зубах Земли. С виду они – хребты гор и воды Илаанта – спокойны, а коль не повезет, так смерть тебя и настигнет в ту же минуту.

Митриш, старательно загребал и пыхтел и уже вскоре выбрался на каменистый берег. Он юркнул прочь в ближайшую узкую улочку. Хоть ноги его заплетались, а руки были ватными, он не останавливался и не отдыхал. Он знал, что если замрет хоть на секунду – то уже не сможет продолжить путь. Его либо поймают, либо он замерзнет.

К тому времени, как он добрался до светящегося заведения, что расположилось над другой полноводной рекой, руки уже полностью озябли, а штаны на ногах хрустели от застывшей корки.

Заведение под названием «Черная мама» славилось особой репутацией. И никто точно не знал, что именно это за заведение: кабак, бар, ресторан или же кабаре, а, может, оно и вовсе было борделем, замаскированным под все вышеперечисленное.

Однако всем было плевать. Здесь можно было встретить как пропитого насквозь пьянчугу, так и знатного лорда, хоть последний и скрывался б под видом обычного торговца. Местный хозяин привечал всех, отсюда и его особое положение, и связи, и статус.

Само здание находилось прямо по центру реки, упершись в берега шестью мостками. Их и само круглое заведение удерживали над водой деревянные подпорки и сваи, отчего «Черная мама» походила на какого-то огромного паука-мутанта. А круглые окошки казались его глазами.

В центральном зале, где по обыкновению собирались гости сего заведения, было весьма атмосферно. На полукруглой сцене бесновались развратного вида красавицы, соблазняя и дразня мужскую половину посетителей.

В воздухе витала дымная вуаль, едва застилая глаза и скрашивая все несовершенства гостей и тех, кто их обслуживает. Хотя у последних, казалось, вообще не было недостатков. Милые юрсэ все были как на подбор, но в то же время все они были разными; на любой вкус и выбор.

По залу гулял шум и музыка от крошечного местного оркестра, что расположился рядом со сценой. Музыканты мастерски поддавали жару в местную атмосферу, одновременно расслабляющую и заводящую, своими инструментами.

За барной стойкой, что располагалась вдоль стены и занимала четверть от зала, крутились и вертелись несколько барменов. Тоже все как на подбор, но – в противоположность юрсэ – невзрачные, чтобы не привлекать внимания гостей. Интерес клиентов должен был быть полностью у ног выступающих бесовок, и так оно и было. До определенного момента.

Из неприметного коридора, отодвинув тяжелую плотную бархатистую штору, вышел мужчина и заглянул в бар, присоединившись к снующим туда-сюда барменам. Широкоплечий, в багряной атласной рубахе он притягивал взгляды любого, кто был с ним не знаком. Таких, впрочем, было крайне мало. В основном хозяина «Черной мамы» знали все.

Аргус, расслабленно поглядывая в зал своими темными глазами из-под полуопущенных век, достал бокал и самостоятельно наполнил его, воспользовавшись особой бутылкой из-под барной стойки. Бармены даже не обратили на него внимания, уже привыкли.

Уверенным движением он закупорил темно-зеленую бутыль, убрал ее подальше на свое место и поднял бокал в воздух легким уверенным движением. Но хрусталь замер рядом с губами, густой алый напиток так и не коснулся светлых узких губ.

Мужчина кинул стремительный взгляд на вход, отвлекаясь и от напитка, и от гостей. Его лоб напрягся и тут же двери парадного входа распахнулись, нарушая местную расслабленность.

В зал завалился какой-то оборванец, едва передвигая ногами. Мальчишка был побитый и усталый, но взгляд его пылал какой-то жесткой решимостью.

Его изначально заметили далеко не все. Музыка продолжила играть. Его заметили лишь те, кто находился рядом с входом, и сам Аргус. Его чутье заранее встрепенулось и ткнуло пальцем в приближающиеся неприятности.

Пока мальчишка растерянно осматривался, растирая озябшие руки, к нему уже подошел охранник-вышибала.

Обычно в «Черную маму» пускали всех, но, опять же, обычно, все знали, что вести себя здесь нужно вежливо, спокойно и, желательно, щедро, хоть и не обязательно. Иначе тебя вышвырнут за порог, и булькай отсюда, куда душа пожелает. А так как местный порог заканчивался водой, желающих нарушить местное спокойствие было очень мало. Конечно, находились индивидуумы, но они были очень редки.

И, все же данное заведение было для взрослых, детям до определенного возраста здесь было не место. Поэтому Аргус не нашел ничего противоестественного, что здоровяк Барг попытался выставить забредшего «не туда» подростка.

Аргус уже не так спокойно сделал глоток и чуть не поперхнулся, когда с виду хилый и уставший подросток дыхнул жаром и свалил почти квадратного от мышц Барга на пол.

Здоровый вышибала больше двух метров в росте, что славился своим умением гнуть подковы и ломать деревья голыми руками, рухнул, как подкошенный. Аргус даже не понял, что пацан сотворил, но полыхнуло знатно, хоть огня и не было.

Музыка захлебнулась, танцовщицы неловко сбились с ритма танца и застыли на сцене. Внимание всех гостей метнулось тотчас к входу, к мальчишке и бессознательному вышибале. Воцарилась тишина, в которой тяжелое дыхание мальчишки звучало пыхтением дырявого кузнечного горна.

— Мне нужен Турцел, — просипел он, стоя над Баргом, сжав кулаки.

Его взгляд метался по застывшим гостям. И не то чтобы они его боялись. Просто уже слишком давно здесь не вели себя «так». Аргус, к слову, тоже был шокирован не меньше, чем все остальные, но так как он был трезв, он первым повернул голову в сторону сцены. Туда, где сидел небезызвестный Турцел.

Взъерошенная макушка Турцела выглянула поверх голов других гостей, словно свечка. На его дико удивленном лице сквозь алкогольный дурман проступало некое осознание и узнавание. За ним с мягкого диванчика поднялся еще один человек, которого Турцел представил как некоего приятеля Мару.

Аргус тяжело выдохнул, раздувая щеки, покачал головой, залпом осушил-таки свой бокал и пошел разбираться в этом бедламе и наводить порядок.