Глава 58: Истина.

Мне снился кошмар. Такой тягучий, приторный и почти реальный.

Темная улочка города. Хрупкая с виду девушка идет чуть позади своих друзей. Они пьяны и потому даже не обратили внимания на то, что подруга неожиданно исчезла.

Она очнулась в комнате, обитой зеленым бархатом. Вокруг висели картины. Раздетая, замерзшая. Из-за кляпа язык был сухим и распухшим. Ее тело было связано тонкой, но крепкой веревкой так, что она не могла согнуть ни рук, ни ног. Она просто лежала, прижав руки к бокам. Вокруг был начерчен круг на полу.

Отворилась дверь. Появился он. Человек не прятался и не скрывался. Он был в своем доме, он здесь хозяин. Рядом стояла высохшая заготовка под картину с черным фоном, и лежал нож.

Все, что сделал мужчина, это погладил по голове плачущую девушку и, перекинув через нее одну ногу, опустился над ней на колени.

Девушке было дико страшно. Сквозь тряпку она умоляла отпустить ее, но он не слушал, погруженный глубоко в себя. Он поднял обычный кухонный нож с пола и поднес его к солнечному сплетению девушки. Кончик лезвия ткнулся прямо в мягкий живот.

Девушка забилась в истерике, пытаясь из последних сил сделать хоть что-нибудь. Но все было предрешено.

Сжав ногами свою добычу, чтобы дергалась не так сильно, мужчина обхватил рукоять ножа обеими руками и стал с уверенной методичностью погружать нож в живую плоть.

Кожа легко поддалась под острым краем инструмента. По нежному рыхлому боку девушки потекла алая дорожка. Даже сквозь тряпку кляпа ее крик, переходящий в визг, раздавался почти по всему дому. Но ее никто не слышал. В этот день никого не было в доме, кроме жертвы и убийцы.

Мужчина остановился на секунду и отошел в сторону за пределы круга. Нож, удерживаемый лишь силой мысли, продолжал проникать внутрь жертвы. Медленно и неотвратимо. Он разрезал кожу, мягкие волокна мышц и податливые пучки нервов. Под телом уже набралась приличная лужица крови.

Глаза мужчины нервно мерцали, так же как и замкнутый вокруг девушки круг. Вместо агонии он видел прекрасные струйки узора, что выходили из тела, словно акварельные краски, растворенные в воде.

Чистейший страх, агония, боль и искусственная помощь убийцы вытесняли из тела душу, формируя неповторимый узор. Душевные струи тянулись до тех пор, пока в теле не осталось ни капли душевной энергии.

Прожитые девушкой года и ее память сотворили из душевной энергии непревзойденный орнамент, похожий на нежную алую ветвь виноградной лозы.

Ритуал помог полностью вытеснить душу из тела, не оставив никаких следов.

Глаза помутнели. Кончик ножа вонзился в пол.

Я видела все со стороны, словно парила в воздухе. Глаза Эстрича возбужденно мерцали, но лицо было спокойно...

А вот мое сердце билось так бешено, что я уловила тот момент, когда организм выкинул меня из этого кошмара сноведений в кошмар реальный.

Мои веки поднимались тяжело. Левый глаз так и вовсе не хотел открываться. Только спустя несколько секунд я поняла, что он залит кровью, которая уже запеклась и склеила ресницы.

Я хотела протереть глаз, но поняла, что не могу. Руки затекли и лишь несчастно дернулись в оковах. Я огляделась, как смогла и попыталась понять, где я и что со мной.

Голова трещала. Лоб ныл и зудел. Руки онемели.

Я припомнила, как Эстрич приложил меня головой о перила лестницы, и понятливо скривилась, простонав нечто вроде «ублбдок» непослушным языком.

Задранные кверху ноги тоже затекли, но в отличие от рук, они были почти свободны. Связанные на щиколотках, они попросту не влезали в ванну.

— Какого демона? — я приподняла многострадальную голову. Точнее, попыталась приподнять, так как мне это не удалось. Я оказалась прикована за шею ко дну ванны. — Вот же прокля́тый выблядок.

Я лежала на дне, прикованная руками к бортикам этого позолоченного гроба. Не было цепей. Просто не очень широкие, крепкие браслеты предположительно из кожи, что замысловато крепились какими-то большими гвоздями с широкой шляпкой к бортикам почти у самой кромки ванны.

Руки в таком положении ужасно затекли и онемели. Браслеты крепко пережимали запястья, поэтому кисти и пальцы не слушались и побледнели. Я дернула раз, дернула два, три – безуспешно.

На браслетах были выдавлены руны и довольно знакомые. Именно такими пользовался Каил, когда приковывал меня у себя в подвале ремнями к столу. Это не давало Мороку вырваться на свободу. Он бесновался внутри, я это чувстволала.

Да и, судя по всему, они блокировали не только его, но и вообще любую возможность пользоваться энергией. Все, что я могла – беспомощно дергаться.

— Проклятый ублюдок, — язык заплетался.

Осознав, наконец, в какой ситуации я оказалась, меня накрыла лютая апатия.

Не самым приятным, но и далеко не самым плохим аспектом во всем этом было то, что я по-прежнему была лишь в халате. Ткань задралась на руках и ногах, открыв почти все те шрамы, что я скрывала всю свою жизнь.

Над головой наличествовал кран. Мощный, но довольно короткий. С него издевательски капала холодная вода.

— Наконец-то. Устал ждать уже, — раздалось сбоку. Прошуршала закрывающаяся дверь, и, судя по звуку, рядом с ванной поставили стул.

— Не думала, что здесь имеются стулья. Что же ты не умостишь свою задницу на одной из чертовых подушек?

— А я не думал, что мы перешли на «ты». Но раз дама настаивает, — в поле зрения появилось лицо Эстрича.

Я, увидев его, злорадно улыбнулась. По душе, словно медом мазнули – все лицо Эстрича было в ссадинах, а под глазом красовался синяк. И я что-то не помнила, чтобы это я так постаралась. А значит…

— Понравился сюрприз? — я со злорадным удовольствием улыбнулась.

Эстрич аккуратно коснулся кожи под глазом, едва скривившись, но тоже улыбнулся. Так же тепло и ласково, как улыбался все время.

— Был приятно удивлен. Тебе идут голубые глаза. Ты вообще само очарование, прекрасная как утренний рассвет, — он прошелся по мне взглядом.

Я, находясь в оковах на дне ванны с раскроенным лбом, имела свое мнение на сей счет, но благоразумно промолчала.

— Я, конечно, ожидал выхода этой твоей демонской сути, но недооценил твоих сил. За что поплатился, — в его голосе не было и доли сожаления или злости, словно он считал все произошедшее хорошим жизненным уроком.

Эстрич удобно устроился на стуле, улегшись на бортик головой и подложив под нее свою руку. Он ласково провел пальцем по моему запястью, продолжая разглядывать меня, как будто не нагляделся до этого, пока я была без сознания.

— Не трогай меня.

— Почему? — наигранно расстроился художник. — У тебя нежная прохладная кожа. Как дорогой шелк…

— Мне противно. Убери руки.

Эстрич коротко вздохнул:

— Какая ты жесткая. Совсем в тебе нет этой женской мягкости. Хотя именно это мне в тебе и понравилось. Ты такая забавная в своей стойкости. Все что-то стремишься доказать… За этим оказалось наблюдать интереснее, чем я предполагал. А еще ты не испытываешь страх. Тоже занятно. Ну, как. Ты боишься, например, за своего братца, — рассуждал Эстрич, то и дело взмахивая своей нежной рукой. — А вот за себя нет… Когда ты перестала испытывать страх перед смертью?

— Когда встретилась с ней лицом к лицу, — процедила я. — Смерть не так страшна. Люди страшнее. Хватит пялиться на меня.

Эстрич мечтательно разглядывал мою кожу, продолжая ласково поглаживать запястье левой руки, совсем рядом с удерживающим меня браслетом.

— Тебе неприятно? Тебя это напрягает? Зря ты стесняешься своего тела. Оно прекрасно, — довольно серьезно и даже от души продолжил Эстрич. — И Рэм его даже принял, представляешь? — я дернулась и замерла, услышав это имя. — Тебе стоило лишь само́й принять себя. Хочешь, скажу, почему он ушел?

— Да пошел ты, — прошипела я, глядя на него одним глазом. Левый по-прежнему была не в силах раскрыть. Запекшаяся кровь не давала. Эстрич выпрямился.

— Ладно, не хочешь как хочешь. Тогда покончим с этим, — он хлопнул ладонями по ванне, и она загудела от его прикосновения. Эстрич открыл кран, и мне на лицо хлынула прохладная вода. Кожа мгновенно покрылась острыми мурашками, волосы на теле встали дыбом.

— Стой! Хорошо, хорошо, скажи! — я закричала, зажмурилась и попыталась отвернуться от потока воды.

Жить очень хотелось, но выход пока не находился из этой ситуации. Мне нужно было время, чтобы подумать…

— Хочешь поговорить? Время тянешь? — он опустился на колени, закрутил вентиль и аккуратно, словно нежные лепестки цветов, стал вытирать мне глаза от излишков воды и запекшейся крови. — Понимаю. Никому умирать не хочется. Все так делают. Тянут, просят, умоляют, торгуются. Ну, что ж. Последнее желание – это закон. Давай поговорим, — Эстрич вновь сел на стул.

То небольшое количество воды, что попало в ванную, попало мне в глаза и нос, намочило мне голову и теперь холодило затылок. В целом состояние было далеко от идеала, но, когда на кону стоит жизнь, шестеренки в голове начинают крутиться куда как резвее.

— Ну, о чем хочешь поговорить? Что хочешь узнать?

Я сглотнула противное ощущение воды в носоглотке. Вопросов было слишком много, чтобы быстро решиться, какой именно задать сначала.

— Кто ты?

Эстрич слегка беспечно поджал подбородок и выпятил нижнюю губу.

— Так знакомились же уже. Я не врал. Ну, хочешь, давай по второму кругу. Здравствуйте, меня зовут Эсмер Эстрич. Художник.

— Это мне известно. Я думала, ты человек… Обычный. Без дара. Но вчера… Что это было? Я видела твою энергию.

— Я думал, что ты намного смышленее. Неужели ничего не напоминает?

Я зажмурилась и застонала от резкой боли, пронзившей виски. Он раскрыл свою ауру, а мне показалось, что в глаза засунули факелы, и даже сквозь сомкнутые веки энергия души Эстрича слепила и жгла меня.

Да, я действительно уже видела подобную ауру.

Только у Митриша она была слегка прикрыта его собственной ментальной защитой, сквозь которую обычные маги бы не пробились. Но я все равно видела пламя и силу его души лишь только благодаря дару валара.

У Эстрича же это был шквальный огонь, который он умудрялся полностью тушить и прятать.

Каким образом? Да кто его знает…

— Доступ к императорским архивам и многолетние тренировки, Имельда. Только и всего, — пламя стихло и, приоткрыв глаза, я подозрительно покосилась на мужчину. Он двоился. — Глупая ты, — с налетом разочарования в голосе произнес Эстрич, сидя на своем стуле. Он слегка ссутулился расслабившись. Действительно, чего ему было бояться в своем собственном доме? — У тебя такой дар… Даже два, а ты пыталась спрятать их от само́й себя, убежать куда-то. Дура. Дар валара не засунешь в дальний ящик просто так.

— Откуда ты все это знаешь? — хрипло спросила.