Глава 59: За что?

— Откуда ты все это знаешь?

— Потому что я тоже валар, — легко ответил Эстрич.

Он вообще был довольно спокоен, несмотря на то, что наверху у него были разгромлены комнаты, а Митриш сбежал.

Но я-то помнила ту звериную и необузданную ярость в его глазах, когда он понял, что Митриш вновь ускользнул. И поэтому я больше не верила в эту его напускную смирность.

Ведь именно с таким спокойным лицом он и убил ту девушку из моего кошмара…

— Вот только в отличие от тебя, я развивал свой дар, а не бежал от него. И сейчас я очень многое могу, а ты нет, — он, беспечно развернув ладони к потолку.

Он издевался надо мной!

Ладно, стоило подыграть ему.

— Что, например?

— Хм… — он наклонился, приблизившись, и оперся подбородком о бортик ванны. Эстрич внимательно стал рассматривать мое лицо и перебирать белоснежные волосы. — Например, то, что я знаю о тебе все. Любые подробности. И мне даже касаться тебя не требуется. Хотя через прикосновение, конечно, приятнее читать человека. Тактильный контакт всегда был наилучшим проводником энергии, — он задумчиво помолчал. — Еще могу создавать ложные образы о себе, путать мысли других людей и так, по мелочи, другие разные приятности. О, еще, например, я легко перекрывал тебе доступ к своим мыслям. Да, было весьма забавно наблюдать за твоей реакцией и подсовывать тебе всякую ерунду. А ты, как послушная рыбка все глубже и глубже заглатывала наживку.

Я не ответила на такую прямую издевку.

— Ты валар и ты императорский наследничек? — риторически пробормотала я. — Вот так подфартило…

— Да уж, — скривил губы Эстрич. — Подфартило. Нет, Пешет, я не наследник. Я бастард ее величества императрицы, которая изволила сдохнуть уже давным-давно.

Я недоверчиво смерила его взглядом.

— Твоя мать императрица?

Эстрич угукнул. Помолчал и вновь продолжил, не дожидаясь вопроса.

— Как известно, браки у императорской четы все сплошь по расчету. Моя мать, родив двух отпрысков и решив, что ее долг перед Ваалаярви на этом исчерпан, принялась трахаться направо и налево, с кем ее душа пожелала, полностью игнорируя своего мужа. Да, ему, собственно, тоже было все равно. Сам не лучше. У него тоже бастардов вагон и маленькая тележка… была. Потом моя мать родила меня, еще одну девочку... Правда, мертвую. После этого она перестала уже вести себя как блудная кошка, но и о своем потомстве как-то не шибко заботилась. Нашему государю такое не особо нравилось, поэтому он забрал меня к себе и растил сам, почти наравне со своими родными сыновьями.

— Твоя мать тебя бросила?

— Что тебя так удивляет? Тебя твои тоже бросили.

Я судорожного вдохнула.

Своих родных по крови родителей я постаралась забыть. Для меня моими родителями были Матильда и Тимор, а не те, кто бросил меня.

— Вот-вот, так что я тебе понимаю. У меня была примерно та же ситуация. Как только мать поняла, что я какой-то не такой, — Эстрич поболтал рукой у своей головы, — она попыталась от меня избавиться. Она хоть и была шлюхой, но шлюхой-императрицей с деньгами, силой и связями. С такой стервой хочешь не хочешь, а будешь считаться.

— Но ты здесь…

— Да. Я здесь. А она нет. Она давным-давно сдохла. Туда ей и дорога.

— Не очень-то ты ее любишь…

— А с чего бы мне ее любить? Благодаря ей мое детство превратилось в кошмар под названием выживи или сдохни. Благо, что Ваалаярви принял меня куда радушнее собственной матери.

— Ваалаярви же ненавидит валаров.

— Кто тебе такое сказал? — Эстрич усмехнулся. — Не верь всему, что болтают в народе. Валар угроза короне, но ручной валар очень даже полезен. Как только государь понял, что я не представляю угрозы его власти, он сделал все, чтобы защитить меня.

— Очень трогательно, — буркнула я, лихорадочно соображая, что мне делать. Руки слушались плохо. Ноги были связаны, но в целом двигались свободно. По крайней мере, не были привязаны к самой ванне.

— Да… — задумчиво протянул Эстрич. — Твое «счастливое» детство тоже очень интересное… Может быть, кое в чем ты меня даже переплюнула. Дважды, — Эстрич сильно задумался, и я замерла, уловив брешь в его «броне».

Я сосредоточилась, представив, как скольжу на дно реки его воспоминаний.

***

Двустворчатые двери, украшенные искусной резьбой и покрытые декоративной позолотой. Залитая светом комната была скудно обставлена, ведь больному старику здесь ничего не нужно было делать, кроме как лежать в постели. Тяжелые шторы закрывали окна, как тяжелые веки закрывали глаза Ваалаярви.

Некогда пышущий здоровьем, сейчас государь был жалок. Трясущиеся тощие руки, ослабшие мышцы. Обвислые щеки тянулись к полу, отчего его рот всегда казался недовольно искривленным. Пигментные пятна на пергаментной коже лишь добавляла болезненности.

Старик лежал под теплым пуховым одеялом с книгой в руках. На самом деле он уже давно ничего не читал. Лишь делал вид. Зрение его уже два года, как подвело, а очки он носить отказывался, ведь они старили его еще больше. А он не желал представать перед подданными в еще более немощном свете.

Эсмер прошел к кровати и встал у ее изножья, сложив руки за спиной.

— А, явился, — протянул спокойно Ваалаярви. — Есть успехи? — он попытался убрать книгу на рядом стоя́щую тумбу, как и все здесь украшенную резьбой и позолотой.

— Да, мой государь. Мальчишка в школе, как я и предполагал.

— Ох… Туда не так просто проникнуть. Вскрой эту ракушку! Но так, чтобы никакие следы к нам не привели.

— Конечно, государь. Я сделаю все в лучшем виде. Директор Ренольд ничего не заподозрит. А инквизиция не докопается. Они слишком узко мыслят.

— Отлично, — кивнул старик, глядя на своего подопечного с хищной жадностью во взгляде. — Нужно начать готовить ритуал. Ты уже подобрал нужного мага? Нужен крепкий и сильный, чтоб как ты, чтоб смог заменить тебя, но чтоб при этом и знаниями не был обделен. Мне не нужно, чтоб какой-то недоучка сорвал ход ритуала! У нас только один шанс! — сухой голос оборвался, и старик закашлялся.

Вместе со слюной на покрывало брызнули мелкие капельки крови. Эсмер кинулся к Ваалаярви и достал платок из внутреннего кармана своего наряда, он склонился и с заботливой аккуратностью вытер рот и подбородок старика.

— Не беспокойтесь, государь. У меня есть на примете особый человек. Вы даже знаете его отца.

— Что? — слабо нахмурился Ваалаярви. — Кто это?

— Альмер.

— И?

— У него есть сын.

— Этот мальчишка? Он еще слишком юн, чтобы справиться с таким ритуалом! Ты спятил?

Эсмер только улыбнулся в своей привычной спокойной манере и присел на пол прямо у кровати Ваалаярви.

— Нет, это законный сын Альмера. Но у него есть еще бастард. Альмер очень давно спрятал его в Геновере подальше от всех. Альмер всегда был хитер.

— Вот прокля́тый ирод… — Ваалаярви приложил руку к груди, из которой доносились хрипы. — И что, этот его отрок хороший спец?

— Да. Он вполне справится со своей задачей.

***

Я заморгала, справившись с легкой болью в висках. Я перевела взгляд на Эстрича, испуганно замерев. Он внимательно смотрел на меня.

Ему нужен был не только Митриш, но и Рэм… Они что-то готовили, и я никак не могла понять что. Неужели они хотели принести Митриша в жертву? Но тогда для чего нужен был Рэм?!

— Что видела?

— Зачем тебе Рэм?

Эстрич только улыбнулся.

— Не беспокойся о нем. У нас с ним свои дела.

Я дернулась.

— Что ты с ним сделал?

— Почему ты думаешь, что я с ним что-то сделал?

— Потому что ты больной ублюдок!

— Ну, ну, — он хмыкнул. — Спасибо на лестном слове.

— А Митриш тебе зачем? Что за ритуал? Зачем тебе еще и Рэм?! Ты хочешь убить их?

— С чего ты решила, что я хочу его убить? Если б я этого хотел, то давно бы сделал. Возможностей было много. Взять хотя бы тех олухов, что пришли за… М… Как его там? Полард? — я нахмурилась. — Мне вовсе не нужна смерть ни одного из них. По крайней мере, сейчас. Мне нужна была неразбериха, и я ее получил. Хаос порождает возможности, знаешь ли. И смотри, как все хорошо сложилось. Вы сами пришли ко мне в руки. Мне даже делать ничего не пришлось… Правда, эта твоя жажда спасти всех и каждого подпортила мне нервишки. А тот взрыв на банкете несколько спутал мне все планы… Пришлось переигрывать. Прокля́тые идиоты. Всего один недочет! Сраный взрыв. Нашли, когда его устраивать. Нет, чтоб потом как-нибудь! Вечно мне не везет с огнем, чтоб его! — Эстрич несколько вышел из себя, слегка окунувшись в воспоминания.

Я почувствовала яркую злость и обиду. Ощущение неточности, словно его карточный домик рушили чьи-то чужие руки. Мне были знакомы эти ощущения, когда ты не в силах контролировать ситуацию…

Боже… Мы были так похожи, что мне стало жутко от этого осознания.

Я увидела в Эстриче себя…

— Вот у тебя вечные проблемы с водой! — он эмоционально щелкнул по вентилю крана, и капля упала мне на лоб. — А у меня с огнем! И так всю жизнь! Думаешь, у тебя одной шрамов много? Пф-ф! — он развязал свой гобон и отвернул ворот. Под ключицей начинался застарелый грубый шрам от ожога и уходил дальше под ткань на плечо.

Эстрич вышел из себя, и смешанный эмоциональный коктейль дополнился образом юной девушки, что дергалась под его руками, пока он вырывал ребра... Та самая девушка, которая была так похожа на меня.

Мертвая юрсэ в бордели…

Мое сердце в шоке запнулось и забилось чаще.

— Это ты, — я моргнула, пытаясь более осмысленно взглянуть на него, на его душу. Он встрепенулся. Все, что я вдруг почувствовала, резко оборвалось.

— Что я?

— Ты убил их… Убил их всех, — я нервно облизала искусанные потрескавшиеся губы. — Ту несчастную юрсэ… Это сделал ты… Ты?

Эстрич стремительно приблизился к ванне, вцепившись руками в бортик. Сосредоточенно всмотрелся в мое лицо.

— О чем это ты? А. Та шлюха… Ты о ней. Да. Это я. У нее был очаровательный душевный рисунок, но довольно тривиальный. А вот внешность… Она была так похожа на тебя. Я не удержался. Пойми. После этого прокля́того взрыва мне нужно было выплеснуть куда-то свои эмоции, — он говорил таким легким тоном, словно это все было само собой разумеющееся. У меня в горле словно застряло бревно; я зажмурилась. В душе разгорался огонь от боли. — Да и ты… Ты же буквально пленила меня. Твоя душа… Неповторимый узор. Ты станешь венцом моей коллекции. Я вообще не понимаю, как тебе это удалось? Слить воедино человека и духа. Две души… Поистине шедеврально и неповторимо. Ты гений… Такой, как ты, больше не будет. И ты вся моя…

— Ты убил их! — я резко дернулась. Эстрич отшатнулся, немного удивившись такой реакции. Затрещали кожаные браслеты, бряцнул ошейник заклепками о металле ванны. Из глаз брызнули слезы и потекли по вискам. — Ты! Убил! Их! Это ты! Все ты!

Я орала, брыкаясь и дергаясь, сдирая кожу на шее и запястьях, пытаясь освободиться. В глазах потемнело от понимания.

Я билась головой о дно ванны, лишь бы заглушить боль от осознания того, что всех моих близких убил человек, который находился на расстоянии вытянутой руки, а я была не в силах даже коснуться его.

Я флиртовала с ним, доверилась ему, а это был он… Все это время он был рядом.

— За что? — простонала я сквозь слезы, которые душили не хуже ошейника.

Эстрич вновь осторожно приблизился и положил голову на бортик.

— Матильду и Тимора? Ох, Имельда, Имельда… Мне всего лишь нужно было найти пацана. Это, знаешь ли, было не так просто, как мне показалось сначала. Кретин Хаат даже был не в курсе того, что у него по земле ходит малолетний сын. Зато отыскать всех его пассий не составило труда. Хотя до Матильды я добрался в последнюю очередь. Все же прошло целых четырнадцать лет… А того забавного старичка… Каил, кажется? — он говорил мягко и нежно. — Его тоже из-за Митриша. А еще из-за тебя. Мне нужно было узнать о тебе все-все, ведь ты мне понравилась. И я не должен был допустить ошибок…

— Сукин сын! Не трогай Митриша! Ты уже получил меня, что тебе еще надо?! Не смей к нему приближаться! Ты уже получил меня, так что оставь его в покое!

— Дурочка ты моя, — ласково пробормотал Эстрич, снисходительно погладив меня по голове. Я дернулась, но простора для движений у меня было мало, поэтому мне пришлось вытерпеть его прикосновение. — Напрасно ты думаешь, что главная роль в этой истории у тебя. Это не так, — он продолжал гладить. — Главная роль здесь у Митриша. Я не собираюсь его трогать. Ну, до определенного момента. И мне все равно, что он не хочет наследовать власть. Мне нужна лишь его кровь, молодое тело и сила. И то, нужна она даже не мне. Так, что, успокойся, никто и пальцем не тронет твоего дорогого братца. Он умрет позже и без боли. Я уже послал людей, чтобы его нашли. Скоро его вернут в целости и сохранности. Но ты этого уже не увидишь.

Я молчала. Я могла только судорожного дышать, с трудом проталкивая воздух через легкие. Во мне клекотала такая злость, что, казалось, я сейчас лопну.

Я смотрела на красивое лицо Эстрича, на серые проникновенные глаза, на чувственные губы и видела лишь уродство. Он был настолько мне противен, что выносить эту легкую уверенную полуулыбку я была не в силах.

Сокрушенно и безэмоционально я уставилась в потолок; последнее, что мне хотелось сделать это насолить ему хоть как-то, чтобы стереть эту прокля́тую улыбочку с его мерзкого ухоженного лица.

— Он был прав.

— М?

— Абрахан. Он был прав. Ты скользкий, лживый лицемер. И мазня твоя – полная безвкусица.

Улыбка и правда пропала с его лица.

— Сердобольный авантюрист… Вельтом я чуть позже займусь.

Эстрич уверенно шагнул к ванной и одним стремительным движением открыл вентиль.

Я зажмурилась. Струя воды ударила в лицо. Я попыталась хоть как-нибудь отодвинуться от воды, хлеставшей в глаза и нос.

«Вот и пришел нам конец» — тоскливо, но без особой жалости, промелькнуло где-то на задворках сознания, когда тело еще продолжало цепляться за любую возможность жить.