Глава 60: Помощь.

Пока Имельда, зажмурившись, пыталась сопротивляться льющемуся на нее потоку прохладной воды.

Эстрич в нарочито спокойном расположении духа присел на табурет рядом с ванной и принялся ждать того момента, как вода скроет его самую яркую, но не последнюю, жертву.

Не мигая, он уставился куда-то в район груди девушки, мечтательно задумавшись о том, в какой же рисунок обернется её сдвоенная душа, когда под натиском колдовства и страха, выйдет из тела.

Каким будет палитра? Радужной? Или нежно-голубых оттенков? Или всех вместе? А сам рисунок… Интересно, что будет напоминать он? Морозный узор, как на стёклах? Или нечто мрачное? А может нежный цветок?

Предаваясь таким вот нетривиальным рассуждениям, отодвинув пока мысли о мальчишке на задний план, господин художник сидел в покорном ожидании. Пока в ванную набиралась вода, из неё гулко доносились отфыркивания девушки, всеми силами пытающейся бороться за жизнь.

Имельда подняла связанные ноги и закинула их наверх, пытаясь дотянуться до крана. Она неловко коснулась, нащупала кран пальцами ног и упёрлась в него, пытаясь, понять можно ли его как-то сдвинуть вбок.

Но кран не двигался. По крайней мере, не двигался от тех неловких попыток девушки. Все же, когда в лицо бьёт струя воды, сориентироваться в пространстве не очень легко.

Эстрич отмер и оглядел эти акробатические попытки выжить. Он хмыкнул, встал со своего места, взял ноги девушки за верёвку и ловко вернул ее конечности обратно, прижав рукой к дальнему бортику ванны.

Имельда задёргалась, пытаясь высвободиться. Она сумела отвернуть голову только вбок, чтобы вода не лилась прямо в глаза, нос и рот. Набрав в лёгкие побольше воздуху, пока ещё была такая возможность – вода доставала лишь до ушей – и закричала, что есть сил.

— Без толку так вопить, — сморщился Эстрич — здесь тебя никто не услышит.

Только он закончил фразу, а Имельда оборвала свой крик, чтобы вновь забрать побольше воздуха, Эстрич насторожился и заинтересованно обернулся на двери. Вроде никаких звуков не было, но он как будто что-то уловил. Недовольно нахмурившись, он отпустил девичьи ноги и обошёл ванну, чтобы закрутить вентиль.

— Подожди меня здесь, дорогая, — он похлопал её по безвольной руке, которая почти не слушалась, и направился к двери.

Имельда, уже знатно нахлебавшись воды, откашливалась, радуясь этой неожиданной паузе в её экзекуции. Воды набралось уже порядком, но лицо пока еще было на поверхности. И, если поднапрячься, можно было еще немного приподнять голову, чтобы дышать, но вот слышать толком она уже не могла – вода набралась в уши.

Открыв дверь, Эстрич вслушался в тишину дома. Звенящая, она разбавлялась лишь отзвуками жизни с улицы. Но он точно что-то почувствовал…

Закрыв дверь, художник направился обследовать свой дом, чтобы точно убедиться: показалось ему или нет. Обычно для того, чтобы «поймать вдохновение» с одной из очередных жертв, он отсылал всю свою прислугу на оплачиваемый выходной.

Сейчас в его доме не было абсолютно никого. Точнее, должно было быть именно так.

Настроение Эстрича стремительно портилось. Он не любил отвлекаться. К тому же процесс умерщвления девушки приостановился, и ему это не нравилось.

Ему не нравилось останавливаться!

Придется начинать заново! Иначе все бессмысленно. Девушка умрет, а душа так и не покинет тело так, как надо было ему. К тому же и рисунок души мог испортиться, а этого Эстрич не мог допустить.

Легкий халат уже полностью намок и нелепо облепил тело Имельды, плавая в воде, словно медуза. Ослабить непослушными руками крепкие путы было невозможно, поэтому Имельда, не теряя времени, снова попробовала поднять ноги и дотянуться до крана. Но теперь она действовала уже куда как увереннее, чем в первый раз.

Она с удовольствием саданула ступнями по массивному крану. Тот дрогнул, повернувшись в сторону вместе с трубой лишь немного.

— Давай, — фыркнула Имельда, отплевываясь от брызг воды, которые сама же и создала своими движениями.

Пока она старательно, хоть и не очень ловко, пыталась отвернуть кран в сторону, Эстрич дошел до конца коридора, с которого вела лестница на первый этаж.

Он резко остановился, уставившись на незваного гостя. Мужчина также вперил свой взгляд в Эстрича, замерев на первых ступеньках. Его лицо исказила нелепая улыбка.

— Не подскажите, где здесь библ… — договорить незваный гость не успел.

Эстрич вскинул руку и швырнул в вора с рыжими патлами сгусток алой энергии. Турцел зажмурился и весь съежился, понимая, что не успеет убежать от мощного магического удара.

Но, вопреки всему, алая энергия, не долетев до бандита, развеялась, отскочив в разные стороны, и вонзилась в перила и бумажные стены. Светлое дерево стремительно начало сереть, а бумага тлеть. Спустя несколько мгновений верхняя поверхность резных перильцев и стен осыпалась безжизненной пылью, оставив лишь обглоданные изуродованные деревяшки.

Турцел разжал глаза и огляделся.

— Ух ё, — чуть расслабился. — Работает! — он радостно растянул свою щербатую улыбку.

Эстрич, так и не поняв, что именно там работает у этого наглого вора, швырнул в Турцела еще одно заклинание, но уже другое, но эффект был тот же. Энергия разлетелась по сторонам, выбивая из лестницы щепки, а из бумажных стен делая решето.

Эстрич сделал шаг назад:

— Гребанные защитные амулеты, — прошипел Эстрич. Тур встрепенулся.

— Ага. Он здесь! Второй этаж! — заревел белугой рыжий наглый бандюга и ринулся за опешившим художником.

Эстрич, метнув заклинание, которое, впрочем, предоставлялось не для вора, а для окружающей обстановки, проворно побежал обратно к своей комнате.

Турцел, едва успел подняться по стремительно чернеющей лестнице, как та осыпалась черной золой вместе с частью пола и стен второго этажа. Турцел чуть не свалился вниз, успев схватиться за неповрежденную твердую поверхность пола.

С другой стороны коридора послышались стремительные шаги. Эстрич, услышав их, захлопнул двери в свою комнату с картинами и наложил быстрое заклинание, которое запечатало вход. В этот момент с другой стороны коридора, поднявшись по другой лестнице, появились женщина и двое мужчин.

— Эй! Рэм, он там! Он в комнате! — крикнул Турцел, пытаясь забраться внутрь второго этажа, но руки в одежде скользили по гладкому полу.

К нему кинулся Мару, а Рэм вместе с женщиной устремились к комнате.

Имельда, не понимая, что происходит, увидев в своем поле зрения взволнованного художника, и сама заволновалась. Он смотрел на вход, постепенно отступая к ванной, и нервно сдавливал правой рукой голову. На его скулах ходили желваки.

Больше девушке ничего не было доступно, но она поняла, что Эстрич в растерянной ярости. Сквозь воду она услышала приглушенный звук взрыва, но не было ни бушующего пламени, ни больших клубов дыма. Лишь ленивые серые струйки от вышибленных бумажных створок.

Эстрич даже не стал прикрываться от бумажных ошметков. Он остановился у ванны, вцепившись побелевшими пальцами в вентиль.

— Как ты посмел выбраться из казематов? — Эстрич оскорбленно уставился на Рэма, шагнувшего в комнату. За ним маячила женщина. Эстрич уставился на нее. Ее копна каштановых кудрявых волос разметалась по плечам, а в глазах плескалась решимость. — О, какие люди и не дохлые… Мы это исправим! — рявкнул Эстрич, метая в нее жгучее заклинание.

Рэм прикрыл свою спутницу, а та швырнула в Эстрича темный сгусток энергии. Имельда нутром почуяла родную силу и волшбу, что творилась у нее над головой. Заклинания яркой огненной вспышкой разлетелось по сторонам.

Все завертелось так стремительно, что Имельда не могла ничего разобрать за этими вспышками и приглушенными звуками. Все, что ей было доступно – это взволнованный маньяк, потолок и некоторые картины.

На Мару и Турцела не действовали никакие заклинания. Они отскакивали от них, наоборот, громя все вокруг. Глядя, как страдают картины, Эстрич бешено ревел подстреленным зверем, но продолжал схватку сразу с двумя магами.

Но и это стало недоступно Имельде, когда над ней пронесся очередной сгусток концентрированной энергии, не доставивший мужчине никаких неудобств. Зато раздосадованный художник зло усмехнулся и открыл вентиль.

Турцел сунулся к Имельде, которая опять оказалась под напором воды.

— Куда?! — Эстрич — Если не мне, то никому! Пшел!

Эстрич успел ловко швырнуть в него банку с краской, добавив ускорение энергией. Это сработало. Бандит вылетел из комнаты стремительным снарядом. При этом отвлекшись на него, Эстрич и сам получил огненным шаром в спину.

— Тварь!

Рэм не ответил, продолжая наступать. Женщина тоже пускала в Эстрича заклинаниям, хоть ему, как живому человеку, они не причиняли особого вреда.

Мару подбежал к Имельде, которая уже почти скрылась под водой – торчали только нос и губы, судорожно хватающие воздух на последних мгновениях.

Он закрутил вентиль и попытался с силой выдернуть кожаные ремни из бортиков ванны, но тотчас понял, что это бессмысленное занятие. Все было сделано намертво.

Неожиданно раздался отличный от прежних хлопков звук. Глухой и гулкий, словно ударили по плохо натянутому барабану. Мару пригнулся, а женщина вылетела из зала с картинами через выбитые двери. Проделав дыру в бумажной стене, она замерла где-то в соседней комнате, пропустив мощный удар от разозленного хозяина дома.

Рэм тоже отлетел к стене и свалился в кучу банок с краской. Мару, чуть не просмотрев летящую в его сторону ногу, оттолкнулся от ванной и отъехал по скользкому полу на пару шагов.

Чуть запыхавшийся, с подпалённой одеждой Эстрич вернул ногу на пол. Он упёрся руками на ванну и исподлобья взглянул на представителя народа сканди.

— Мало народу собрали. Вы выглядите жалко со своими безделушками. Они вас не защитят, — с пола поднялся Рэм, заляпанный в краске. Он стряхнул разноцветные капли с рук и утер лицо. — И твоих силенок тоже маловато против меня. Твои запасы энергии уже почти закончились.

— На тебя хватит, — хладнокровно откликнулся Рэм.

— Что будешь дальше делать? Метать в меня грозные взгляды? Зря ты приперс-ся сюда, — с издевкой прошипел Эстрич. — Я развею твою семейку над государевым нужником.

— Попробуй, — мотнул головой Рэм, стараясь избавиться от звона в ушах. Эсмер состроил наигранную умильную гримасу и вновь открыл вентиль.

Взметнулся огонь. Заискрились вспышки. В комнате стало нестерпимо жарко, и Мару пригнулся к самому полу.

Картины на стенах запылали.

Из груди разъяренного Эстрича вырвался короткий, но яростный вскрик боли. Эти картины – они были его жизнью, его смыслом, его сокровищем. Они были для него всем!

Два сильных мага сошлись в схватке, поливая друг друга смертельными заклинаниями и уворачиваясь от них.

Мару вскочил и взглянул на ванну, которая уже наполовину заполнилась. Вода скрыла Имельду, но она все пыталась ногами отодвинуть кран, хоть сил и оставалось совсем чуть-чуть. Ее легкие уже горели, страх делал свое дело – сердце стучало как бешеное.

Имельда чувствовала вибрации боя. Сквозь муть перед глазами она видела темные пятна. В последний раз она дернулась и замерла, не в силах больше оставаться без воздуха.

В легкие стала поступать вода, но глаза открылись, замерцав двумя голубыми льдинками. И хоть Морок не был в силах преодолеть барьер рун на их оковах, жуткий дух зимы обладал тем самым хладнокровием, которого Имельде так недоставало.

Ритм сердца замедлился до возможного минимума, а Морок с силой дернул руками в попытке сломать сковывающие его браслеты. Если умрет Имельда, то умрет и он. Слияние их душ зашло слишком далеко…

Он все дергал и дергал их, срывая кожу на запястьях, неистово и бешено. Морок почувствовал, как его время подходит к концу. Он вдруг вспомнил, как эта живая девчонка поймала его в свои сети, как она заточила его много лет назад. Те эмоции были новыми для него.

И вот он вновь их чувствует. Это был страх и трепет. Боязнь за свое существование. Вопреки всему он тоже хотел жить. Но прокля́тая человеческая магия блокировала его силу, и он был не в состоянии разорвать даже эти кожаные браслеты.

Если бы не вода, он смог бы долгие годы лежать здесь, сохраняя тело Имельды в отличном состоянии. Он погрузил бы ее в спячку, пока кто-нибудь бы их не освободил. Но вокруг была вода, которая лишала девушку возможности дышать и жить, а значит, лишала этого и Морока.

Морок в теле девушки яростно заворочался. Ведо́мое непрерванным ритуалом тело начало отторгать душу, источая радужные струйки ауры. Морок этого не желал и с ненавистью пытался бороться с мощной магией смерти.

По ванне прошла вибрация ненависти, которая стала почти материальной. По металлу ванны начал струиться морозный узор, поверхность воды стала постепенно покрываться тонким льдом, рисуя на воде красивые вензеля.

Заискрился начерченный круг на полу. Эстрич и Рэм это почувствовали и оба сбились. Вот только один Эстрич мог понять, что происходит. Только он видел, как душа покидает тело некромантки.

— Нет! — Эстрич яростно воскликнул. Он совсем забыл про начерченный круг!

Рэм воспользовался замешательством Эстрича. Он врезал ему прямо в нос и выпустил мощный поток огня. Эстрича отбросило прямо в окно и, выбив остатки рамы, тот вылетел наружу. Раздался всплеск, а следом настала тишина. Из соседней комнаты донеслось вялое «я в порядке».

Где-то в коридоре завозился очнувшийся Турцел и с трудом ввалился в комнату. Мару, наконец, закрутил вентиль, выругавшись на своем языке.

Имельда не шевелилась. Ноги и руки безвольно лежали на бортиках, а халат нежно и отстраненно шевелился на дне, словно поглаживая бессознательное тело под слоем льда.

Турцел сломал лед и дернул ремни.

— Отойди! — прорычал Рэм, нарушая ритуальный круг огнем. Мару и Турцел отшатнулись.

По комнате взметнулась волна энергии, похожая на резкий поток ветра.

— Что он тут творил с ней? Как ее вытащить?! — Турцел был в растерянности.

Рэм не тратил время на пояснения. Он вчитался в руны на ремнях и направил в них разрушительное заклинание. После чего разорвал голыми руками ремни.

Он нырнул в воду, ухватил Имельду, но вытащить не смог…

— Да чтоб тебя! Она ко дну привязана. Я не вижу рун!

— Давай перевернем ее к демонам! — Турцел схватился за бортик ванной, потянул.

Мару тут же подорвался ему на помощь. Без лишних слов Рэм схватился тоже, и, скрипя зубами и мышцами от натуги, они перевернули ванну, выдирая ее ножки и кран вместе с водопроводной трубой из пола.

Вода хлынула, заливая весь пол и все, что находилось на нем. Намокли холсты, бумаги и книги, размылись красочные пятна из открывшихся банок. Ноги девушки свалились на пол.

Рэм обежал ванну, поскользнулся, упал, но, не обращая внимания на это, все равно стремительно пытался дотянуться до девушки, до ее лица. Она не дышала, глаза были закрыты. Рэм кое-как разглядел руны, разрушил их, и уже после этого кожа ремня поддалась.

Как только кожа ошейника, испещренная рунами, лопнула под натиском сил Рэма, девушка соскользнула с бортика ванной прямо ему в руки. Из соседней комнаты, прихрамывая и чуть согнувшись, вышла их компаньонка. Она придерживала рукой свой кровоточащий бок.

— Захлебнулась, — неутешительно подвел итог Тур, утирая лицо мокрой рукой.

Он задержал руку на губах, словно сам себя заткнул, и обреченным взглядом стал наблюдать, как Рэм быстро укладывает Имельду на спину. Он быстро и ловко опустил указательный палец ей на грудь в районе сердца, как будто примеряясь, и выверено ударил туда кулаком.

Имельда дернулась, изо рта брызнула вода. Турцел произвел победный клич, подскочив на ноги. Девушка закашлялась. Она судорожно вздохнула, приоткрыв глаза, и радостный Мару, который уже было подался к ней навстречу, шарахнулся в сторону. Он схватил Рэма за руку и дернул назад, прочь от девушки.

— Чтоб меня, — Турцел присоединился к ним.

Имельда перевернулась на живот, тяжело поднялась на карачки, продолжая жадно дышать и шарить по окружающему пространству мерно светящимися голубым светом глазами.

— Какого?.. — только женщина не понимала, что происходит, но благоразумно не спешила приближаться к ожившей некромантке.

Уперевшись в бортик перевернутой ванны, Имельда, чуть не упав, попыталась подняться на связанные ноги. Перед глазами стояла муть, картинка двоилась. Силы Морока возвращались медленно, поэтому тело, умерев ненадолго, все же было «растеряно».

С жаркой ненавистью Имельда вцепилась в путы на ногах и разорвала их, словно это паутина, а не веревка. Белоснежные руки с нечеловеческими когтями слегка тряслись. Мокрые волосы облепили шею и лоб; мокрая ткань несчастного сбившегося халата не прикрывала и половины того, что нужно.

Но, не обращая внимания на все это и на замерших у выхода спасителей, Имельда огляделась и, держась за стенку, приблизилась к раскуроченному окну. Внизу мерно текли темные воды Илаанта. Никакого художника не было и в помине.

Пошатываясь, Имельда обернулась на людей, замерших и настороженно наблюдающих за ней. Рэм, шагнул чуть назад и расставил руки, огораживая Турцела и Мару.

Непонятно было только, кого он таким образом пытался защитить: своих компаньонов от Имельды? Или Имельду от возможных посягательств со стороны спасителей?

Несколько секунд она их внимательно разглядывала, пока все же ледяной взгляд не остановился на Рэме.

— Какого хрена тут творится? — все же поинтересовалась женщина, что пришла с ними. Ей было тяжко стоять прямо. Имельда перевела на нее взгляд, едва улыбнулась и кинулась вперед.