Глава 70: Зачем?

Казалось, прошло не больше минуты. Я открыла глаза, ощущая, словно жизнь решила поставить себя на повтор. Я это однозначно уже переживала. Только теперь голова трещала значительно сильнее.

Да вы издеваетесь…

Я не слышала никакого треска заклинаний. Никаких взрывов, никакой ругани. Только писк в ушах, звон в голове и тишина в окру́ге.

Ни Митриша, ни Мару не было рядом…

Я приподнялась, вновь упёрлась коленями и обожжёнными рукам в землю. Всё плыло перед глазами, но светлую фигуру Рэма я точно узнала.

Он был на земле. Эстрич стоял над ним и держал его за шею левой рукой, а правой удерживал в воздухе чужой клинок…

Почему Рэм не сопротивлялся? Почему бездействовал? Неужели у него закончились силы?

Как могла быстро, я подорвалась и ринулась вперёд, но меня повело...

Сколько человек может вынести за свою жизнь? Даже если у него нечеловеческие силы. Когда настанет миг, когда эти силы закончатся?

Я рухнула на землю, подняв ещё немного иловой пыли в воздух. Ноги подвели, голова закружилась. Земля тряслась всё сильнее.

Я так стремилась вперед, но тело подводило.

Не сейчас! Ну же! Вставай!

Тебе надо встать, демон тебя задери!

— Рэм… — я все же поднялась, кинулась вперёд.

Эстрич обернулся ко мне, улыбнулся той самой добродушной улыбкой. Только теперь она выглядела кошмарно с окровавленными губами и зубами.

— Знаете, в чём ваша слабость? — пробормотал Эстрич. Я едва слышала его. Он жутко выглядел с обожжённым и залитым кровью лицом. — Вас учили сражаться с мёртвыми, а я учился убивать живых.

…И всадил клинок в Рэма.

— НЕТ!

До меня донёсся хруст, с которым лезвие вошло в его грудь.

Я не могла отвести взгляд от этой картины. Во мне всё застыло. Замерло. Умерло…

В один миг все вокруг перестало иметь значение.

Внутри все похолодело и поселилось такое чувство, будто грудь сейчас разорвется. Хотелось кричать, но я не могла выдавить и звука...

Хотело упасть, кричать до разрывающихся связок в горле, но я стояла как громом пораженная. Кровь медленно густела, застывая прямо в жилах. Сердце бухало, работало сквозь сопротивление. Сквозь боль, что становилась мне топливом.

Эта боль уничтожала прямо сейчас во мне всё человеческое, оставляя только животное, чудовищное, неживое... Голодное. Злое. Готовое сожрать всех и всё как сырой кусок мяса.

Да, давай, кричи, глупая Имельда. Будто ты не знала, что так будет. Выхаркивай проклятья, будто это не ты виновата...

Только спустя долгие секунды я посмотрела Эстричу в глаза. Он оказался не таким уж неуязвимым и Рэм нормально подпортил ему шкуру. У него не было трёх пальцев на левой руке, ещё сильнее обожжено лицо и рассечена макушка, откуда и текла кровь, заливая лицо.

Я радовалась этому. Морок радовался внутри, ощетиниваясь жгучей яростью в грудной клетке.

С плотины вновь донёсся стон, скрип, шелест, перекрывая последние хрипы умирающего Рэма.

Где-то там, позади, что-то рухнуло. Я отмерла. С отчаянным криком я схватила простой камень и ринулась на Эстрича. Он попытался быстро вытащить клинок из груди Рэма и отмахнуться от меня, но не успел. На долю секунды я оказалась быстрее.

Я целилась камнем прямо ему в голову, сбила с ног, даже не думая о том, чтобы подарить ему быструю смерть от касания некроманта. Ударила его, но пропустила ответный удар в челюсть, довольно слабый. Я лишь потеряла равновесие и тут же с рычанием вновь кинулась на него, только чтобы налететь на его ногу.

Он пнул меня в грудь, и я свалилась на землю, закашлялась, пытаясь вдохнуть. Я потеряла ориентацию, всё кружилось, перед глазами плавали чёрные круги. Уставший Эстрич поднялся на карачки, подполз на коленях ко мне:

— Да сдохнешь ты или нет…

…и я вновь обрушила ему камень на голову. Он упал. Уже не встал. Да! Тварь!

Для верности я ударила его ещё раз, ещё и ещё... И...

…кинулась тут же к Рэму.

Времени совсем не оставалось. Я слышала, как натужно скрипит в агонии плотина…

Я только один раз оглянулась, убеждаясь в том, что Эстрич не шевелится. Я обхватила Рэма за голову, пытаясь заглянуть в глаза. Но они были закрыты… и дыхание с его губ больше не срывалось.

— Нет, нет, нет… — отчаяние захлестнуло так, что перед глазами потемнело. — НЕТ!

Вместо боли я ощутила зуд в пальцах от осознания, что я трогаю мертвеца. Я знаю, каково этого. Я много раз трогала мертвецов, но видеть и ощущать под пальцами тело Рэма и при этом осознавать, что в нём нет больше жизни… Разум отказывался принимать это.

Я смотрела на него не моргая. В глазах уже появилась резь, а я всё ждала, что он откроет глаза и скажет, что это всё постановка. Специально. Чтобы победить.

Окровавленный меч валялся рядом. Я увидела в его отражении своё безумное лицо…

Всё. У меня больше ничего не осталось.

Только монстр внутри. И больше ничего. Ничего хорошего. Мои эмоции смешались с эмоциями Морока и были впервые едины в своём разрушительном характере.

Сплошное отчаянье, злоба, страх, ярость и… разочарование в себе и окружающих людях. В этом мире. Они кипели и пузырились в груди, разъедая душу, как кислота.

Я не смогла защитить никого!

Зачем было это всё?!

ЗАЧЕМ?!

«…Тогда зачем вообще было становиться некромантом?» — голос Тура вспыхнул в этом беспроглядном мраке отчаянья слабым лучом надежды.

Я рванула на Рэме рубашку и гобон, залитые кровью. Схватила меч и резанула по своему обугленному запястью, зашептала слова, чертя на лбу Рэма и груди нужные руны. Закончив рисовать, я воззвала к единственной Богине, в которую верила.

Я слышала, как по каньону гуляет эхо от стенаний плотины. Это сбивало. Ещё немного и она рухнет, но на мой зов никто не спешил приходить.

— Прошу, умоляю, откликнись, — бормотала я, вцепившись в рубаху Рэма.

Во мне плескался ужас вперемежку с надеждой, и я то и дело оглядывалась. Он должен быть здесь. Ведь тут так много народу погибло! Он обязан тут быть! Почему не выходит?!

Я истерично повторила призыв Духа Смерти.

— Умоляю, умоляю, умоляю, прошу тебя… — я захлебнулась словами, когда, наконец, увидела тёмную фигуру без лица. — Верни его. Прошу! Умоляю! — я потянулась к фигуре, но рука прошла сквозь тёмную дымку.

Смерть была равнодушна к страданиям живых людей. Ей были безразличны мои раны и слезы.

Это существо стояло рядом, безмолвно колыхаясь.

— Я готова отдать свою жизнь! Я знаю, что обманула тебя давным-давно! Я слишком часто уходила от тебя и готова понести наказание, только он ни в чём не виноват! Забери мою жизнь, но верни его! Умоляю! — слова лились из меня вперемежку с рыданиями. Они сами собой вырывались. Я больше не могла ничего контролировать.

Я слышала, как из плотины вырываются куски древесины из трещин в брёвнах под напором воды. Грохот, шипение струй, дрожание земли — на всё это никто, ни я, ни Дух Смерти не обращали никакого внимания.

Мне показалось, будто Смерть только этого и ждала – обрушения плотины. Чтобы у меня не осталось ни малейшего шанса сбежать от неё. По земле прошлась дрожь, а фигура Духа пришла в движение. Она опустилась над Рэмом, схватив при этом мою руку.

Ладонь, до этого горевшая от ожога нестерпимой болью, заледенела от ласкового прикосновения Смерти. Я почувствовала, как в груди всё сжалось, как от мороза.

Я с надеждой перевела взгляд на лицо Рэма. Дрогнут ли веки? Появится ли дыхание?

Но Смерть исчезла, пройдя сквозь его тело в землю.

— Стой! — я попыталась остановить тёмную дымку, но схватила лишь рубашку, пропитавшуюся кровью.

Моё сердце колотилось как бешеное, будто сейчас разорвётся. Рэм не подавал признаков жизни, и я, обессилев, упала на него сверху, обнимая в самый последний раз.

Я зажмурилась и прижалась губами к ещё тёплым губам, словно он живой. Словно он просто уснул…

Я осталась с ним до последнего мига. Я не справилась, и поэтому, пожалуй, такой конец будет для меня наилучшим исходом.

Жить без него я всё равно не хочу.