ГЛАВА 18 — ВЫВОДЫ

С принцем я больше не разговаривала — боялась. У меня до этого дня было к принцу двойственное отношение: когда я вспоминала, что он — член Королевской семьи, я испытывала к Адриану неприязнь. Правда, мне становилось стыдно за это чувство, ведь многие не любили меня за то, что я — член семьи Монтана. Я не хотела уподобляться своим недругам в необоснованной нелюбви к кому-то только за происхождение…

Но, если отринуть все предрассудки, Адриан был мне симпатичен — умный, деятельный мужчина с легким характером, как казалось. Я была благодарна ему за его помощь с расследованием, за его незлобивость… Вот только все это оказалось игрой.

Неужели Адриан думал, что родители доверили мне сестру, чтобы развязать себе руки и плести заговоры, не отвлекаясь на нужды Майте?! А я, будучи в столице, помогаю им?!

«Но ведь, если Адриан заподозрил заговор, значит этот заговор есть» — подумала я, уже подходя к дому и отвлекаясь от смакования своих обид. Вряд ли меня бы стали выспрашивать, не имея никаких оснований. И Адриан упомянул Карсу…

Мы воевали с ней, да, но потом было заключено перемирие. И сейчас мы уже не считали Карсу своим врагом. Многие связи и сделки, заключенные до войны, были разорваны и не восстановлены — помолвки, проекты… Но торговля с Карсой шла, дипломаты работали, в науке и магии мы сотрудничаем. И, несмотря на это, Адриан назвал Карсу нашим врагом?! Значит, перемирие лишь на бумаге.

Я проведала волка и отправилась к Грете. Деньги, выданные принцем, я спрятала к остальным своим сбережениям, решив что на этой неделе обязательно решу вопрос с крышей.

«Не можем ведь мы с Майте стеснять Грету остаток осени, зиму и весну!» — промелькнула в моей голове последняя мысль за день, но тут же уплыла, вытесненная сном.

А днем произошло интересное событие. Ближе к обеду в участок заявился Ксавьер Армас собственной персоной. В наш с Герхардом кабинет Ксавьера с букетом лилий проводил Фермин, неодобрительно взглянувший на меня. Герхарда не было — некромант обедал со своей ревнивой супругой, а я грустила у окна и грустила, глядя на нескончаемые потоки дождя и гадая, когда же нас затопит окончательно.

— Леди, надеюсь, я не сильно вас отвлекаю? — произнес Ксавьер с очаровательной улыбкой и вручил мне букет.

Я нашла в шкафу довольно пыльную вазу и поставила в нее цветы, надеясь не опьянеть от запаха. Ксавьер продолжал выплетать кружева слов, а я тем временем открыла окно и предложила гостю чай с печеньем.

— У меня с собой пирожные, — Ксавьер выставил угощение на стол, — Помните, я говорил вам про мою сестру?

— Конечно. Я могу вас заверить, что мои друзья будут рады посетить прием вашей сестры, — ответила я.

— Замечательно! Вы — чудо! — сказал Ксавьер и вдруг взял мою ладонь, начав осыпать ее поцелуями.

Я с трудом спасла свою руку от столь неприятной для меня ласки, сделав замечание несдержанному мужчине.

— Простите мне мою радость. Нурия, признаться, не давала мне покоя, требуя большего разнообразия гостей. Потому я и настолько обрадован! Кстати, через три дня состоится прием, на который я буду счастлив вас сопровождать!

Я выразила свою непритворную радость от предстоящих танцев. Мне не терпелось познакомиться с Нурией и, возможно, узнать по голосу второго мужчину. Того, с кем разговаривал Ксавьер, когда я подслушивала их.

«Возможно, я узнаю еще что-то интересное на этом приеме!» — подумала я уже направляясь из участка.

Я еще утром попросила Майте навестить волка после школы, накормить и напоить зверя. Сестра, как полноценный оборотень, также хорошо ладила с животными, как и я. Когда она повзрослеет — сестру перестанут любить звери, чувствуя исходящую от нее угрозу. Сейчас же она чувствовала животных, так как имеет вторую ипостась, но не представляет для зверей опасности, будучи еще ребенком. А детей звери редко обижают.

Я еще утром решила пойти во дворец сразу же после работы. Главным образом для того, чтобы попросить Рауля решить вопрос с ремонтом. Какой бы самостоятельной и независимой я не была, в ремонте я не разбиралась абсолютно! А друг, еще будучи подростком, помогал своему отцу и брату в строительстве.

— Найдешь мне хороших рабочих? — спросила я друга, после своего рассказа о злоключениях с дряхлым домишкой, — Меня ведь обдурят, как пить дать!

— Сам сделаю, надо было сразу попросить. Дождь столько льет — все дерево уже разбухло, — начал бубнеть друг. Мы сидели в казарме — и Рауль и Бран были свободны и уже согласились пойти на прием со мной, снова потешаясь над моей подозрительностью.

— Я, пожалуй, помогу с ремонтом! — сказал Бран к моему удивлению.

— Мне нужен ремонт, а не снос дома. Или принцев обучают ремонтировать крыши?

— Принцев многому обучают. Бастардов, к слову, многому учит сама жизнь! — хмыкнув, парировал Бран.

Я пожала плечами и шепнула Раулю, чтобы приглядывал за своим дружком.

— Кстати, Изабель, — прошептал Бран, догнав меня, когда я уже направлялась к Адриану, — Прекрати все это! Ты обвиняешь уважаемых людей в непонятных грехах… Даже не можешь сформулировать то, в чем ты их обвиняешь! Надеюсь, ты делилась своими домыслами только с нами? Знаешь, это ведь опасно…

— Я уже могу сформулировать свое обвинение… Измена и заговор! Здесь замешана Карса. Вот в чем я обвиняю лорда Армас, — прошептала я в ответ, — Лорд Орли — любовник Селии и был тесно связан с Карсой до войны. Так что его я тоже обвиняю! Доказательств пока нет, но скоро они появятся. Помогать я вас не прошу, но и мешать мне не нужно!

Бран побледнел, слушая меня. Я впервые сформулировала вслух то, о чем думала уже некоторое время. Другу мои слова очень не понравились, судя по трепещущим ноздрям и тяжелому взгляду.

— Ты услышала пару непонятных фраз и уже видишь заговор… Глупая! Брось это пока не поздно. Если тот же Орли узнает об этом — тебе несдобровать. Ты ведь не распускаешь слухи?

— Нет, знаете только вы, — ответила я, поморщившись от прозвучавших угроз.

— Вот и хорошо. Прости, Иза, но не тебе обвинять кого-либо в измене… Сама понимаешь! — несколько смущенно сказал Бран, — Если от тебя прозвучат эти обвинения — тебя же и обвинят, как дочь Монтана…

— Я поняла, — резко сказала я и быстрым шагом пошла к принцу Адриану.

— У вас, Ваше Высочество, правда нет секретаря? — спросила я принца, оторвавшись от бумаг. Адриан все время, пока я сидела с ним в кабинете, не спускал с меня взгляда. Он смотрел на меня, когда я вошла в кабинет. Смотрел, когда я работала. Смотрел странным взглядом — тяжелым и пугающим, будящим во мне что-то… И если я изначально хотела молча делать свою работу — этот его взгляд не давал мне покоя. И я нарушила обещание, которая дала сама себе, и заговорила с принцем. Чтобы отвлечь не его — себя.

— С недавних пор у меня нет секретаря, — ответил принц, набивая трубку. — Пока эта работа — ваша, леди.

Когда Адриан закурил, он не перестал смотреть на меня. Я, даже повернувшись к высокому канделябру и оказавшись к Адриану спиной, ощущала этот его взгляд. Работа шла плохо — я думала не о том, что написано в письмах и стоит ли на них отвечать или нет, а об этом его взгляде. Нервы у меня были на пределе — хотелось швырнуть в принца ворох бумаг, хотелось выбежать из кабинета, хотелось…

Я потрясла головой, выкидывая дурацкие мысли и снова заговорила.

— Почему вы вчера сказали, что Карса — наш враг? Война ведь завершилась, мы подписали перемирие, — спросила я, нервно сглотнув.

— А почему вас это интересует? — спросил принц.

— Интересуюсь для общего развития, Ваше Высочество. Если бы я была шпионкой — мне было бы это известно.

Я повернулась к Адриану, курившему в старом кресле в противоположном углу маленького кабинета. Повернулась и снова отвернулась, наткнувшись на этот его взгляд…

«Да что это со мной?!» — разозлилась я сама на себя и вонзила ногти себе в запястья, пытаясь прийти в себя.

— Вы, леди, совсем не разбираетесь в войне и политике. Карса потеряла приграничье, отошедшее нам. Они проиграли войну, — начал объяснять мне Адриан, — И они е стали инициаторами перемирия. Но мы, несмотря на некоторые шаги навстречу, друзьями не будем еще долгое время. Слишком свежи воспоминания о войне. И карсийцы тоже этого не забудут.

Я слушала голос Адриана, звучавший у меня за спиной. Принц рассказывал о войне, об унизительном для Карсы перемирии. Слишком много они потеряли и в ходе войны и в результате мирного договора, считавшегося унизительным. Я слушала принца и размышляла, пытаясь разложить в своей голове сделанные мной выводы.

«Ксавьер и Нурия заодно, это понятно — брат и сестра. «Синие», которых обсуждал Ксавьер с тем мужчиной — королевские гвардейцы. Они вхожи во многие дома, так как сами являются аристократами. Селия с помощью своих проституток должна как-то помочь с гвардейцами… Возможно, девочки Селии должны узнавать от гвардейцев важные сведения. Мужчины часто не воспринимают женщин всерьез и могут наболтать лишнего, — мысленно рассуждала я, — Да, «синие» — это гвардейцы. Вряд ли проститутки могут быть как-то связаны с женщинами-активистками! А гвардейцы — крайне важны для короны. Элитные войны, приближенные к королю. И для Нурии важно приблизиться к гвадрейцам. Только вот Орли меня тревожит. Если это заговор Карсы для убийства короля, то участие в нем Даниэля Орли очень странно: его семью убили карсийцы и он должен ненавидеть их… Возможно, я и правда придумала себе все это? И заговор и все остальное? Но ведь все они взаимосвязаны — Ксавьер, Нурия, Селия, Орли…»

— Вы что-то сказали? — спросил Адриан.

— Нет, вам показалось, Ваше Высочество, — ответила я, надеясь, что размышляла не вслух.

Рассказывать принцу о своих подозрениях я не собиралась. По крайней мере до тех пор, пока не найду хоть одного доказательства. Ведь Бран сказал правду — я услышала несколько странных фраз и увидела в них заговор… Я твердо решила распутать тайну и уже тогда рассказать об измене самому королю. И потребовать возвращения доброго имени своей семье. Доброго имени и состояния, конфискованного Короной.

«Надеюсь, это заговор, — подумала я, — Тогда это шанс для моей семьи!»

Дома я оказалась в приподнятом настроении, но лицо сестры, встречавшей меня на улице, меня встревожило — слишком бледна была Майте.

— Иза, — дрожащим голосом сказала сестра, — Там такое…

Я глубоко вздохнула, готовясь к худшему, и начала слушать сестру.