ГЛАВА 21 — ТАНЦЫ

Следующие дни были похожи друг на друга. Работы стало больше, мы с Герхардом уже не справлялись с проклятиями и часть наших обязанностей выполняли другие маги при нашем участке. Я перестала пенять судьбе, что мало практикуюсь в классической некромантии, подразумевающей поднятие зомби и призыв духов. Я, можно сказать, смирилась со столь узконаправленной работой и благодаря обширной практике я начала чувствовать проклятия практически без помощи артефакта.

Пообщавшись с Герхардом, я узнала, что в других районах города люди, оборотни и эльфы также начали роптать на нашего короля. Конечно, и раньше находились недовольные налоговой политикой, законами и прочим, но сейчас словно наступил пик непопулярности Фернанда Второго. Ему припоминали и недавнюю войну, забравшую многих мужей и сыновей ради обогащения страны территориями, и послаблениями для аристократии. И все сходились на том, что проклятия — дело рук приспешников короля.

— Разговоры ведутся от изысканных салонов до грязных подворотен, — рассказывал мне Герхард, — Листовки, порочащие короля и королеву начали появляться уже после того, как город стал полон слухами.

Одну листовку видела и я — Майте принесла из школы и хотела повесить над кроватью. Очень уж понравилось сестре изображение Фернанда Второго: наш король сидит на горе трупов и улыбается, а королева любуется горой золота.

— Символично, — сказала сестра, — Раз не разрешаешь оставить ее, я отошлю листовку отцу. Они с мамой придут в восторг!

— Не сомневаюсь. Скажи мне, солнышко, где ты взяла этот образчик народного творчества? — ласково спросила я сестру. Мне, признаться, нравилась народная нелюбовь к нашему правителю. Только вот меня несколько пугала эскалация народной напряженности. И против листовки я не имела бы ничего против, но оставлять ее чревато последствиями.

— У нас в классе на всех столах лежали листовки. Да ведь весь город их уже видел, — сказала Майте довольным голосом, — Листовки есть с разными рисунками и надписями, их ведь и коллекционировать можно!

«Так себе идея!» — подумала я, не оценив порыв сестры к коллекционированию подобного творчества.

— Майте, а ты слышала от кого-нибудь обвинения в сторону короля? В последнее время, разумеется, — спросила я после длинной паузы.

Сестра отвлеклась от любования Раулем через окно. Рауль выполнял свое обещание и ремонтировал наш дом, завалив его строительными материалами и пугая масштабами хаоса. Майте часто крутилась рядом, поднося Раулю воду и, большей частью, путаясь под ногами.

— Слышала, конечно. Его все ненавидят и поделом, — воскликнула сестра. Как оказалось, сестре говорили о том, что король болен и крадет жизненную силу у народа.

— Кто именно тебе об этом рассказывал?

— Не помню, как ее зовут. У нас недавно был урок по теории магии и к нам приходила девушка из магической школы. Студентка. Демонстрировала разные заклинания, — сказала сестра, — Вот она нам и рассказала об этом. Но никто из класса не удивился — все уже слышали об этом от семьей, друзей, от продавцов и соседей…

— У вас вела урок студентка из магической школы? Даже не из Академии? — спросила я, нахмурившись. Я сама еще недавно училась в магической школе — в них обучались все, кто хотел поступить в Университет или Академию. И я не представляла, чему я могла научить подростков, сама будучи ученицей.

— Ты такая странная, Иза. Это — частая практика. Серьезные предметы преподают учителя, а теория магии — факультатив. Рассказать про магию и показать пару заклинаний может кто угодно, — фыркнула сестра.

Я собиралась на танцы к леди Армас. Ксавьера, Рауля и Брана я предупредила, что встречать у дома меня не нужно, и мы решили встретиться уже у Нурии. Я не знала, сколько времени мне понадобится на сборы, потому и решила не заставлять себя ждать.

Мне не хотелось ударить в грязь лицом перед столичным обществом, но и надевать все лучшее разом я была не намерена. Майте помогла мне с переделкой бального платья по новой моде. Прической и макияжем занималась я сама и была вполне довольна получившимся результатом: фиолетовое платье немного открывало грудь и подчеркивало тонкую талию; глаза я выделила тушью, а губы слегка тронула помадой. А в прическу воткнула гребень своей матери, который взяла в нашем доме в тот памятный день.

Ксавьер ждал меня около ворот и подал руку, помогая выйти из кареты, которую я наняла.

— Вы прелестно выглядите! — Ксавьер, по своему обыкновению, сыпал комплиментами, которым я верила все меньше и меньше. Все же я осознавала, что выгляжу бедновато, если сравнивать с другими девушками, которые собирались у хозяйки дома.

Мы с Ксавьером медленно подходили к особняку. Мой спутник упражнялся в изысканной словесности, а я тем временем выискивала глазами Рауля и Брана, клявшихся, что не подведут меня и явятся к Нурии. Но друзей я так и не увидела среди подходивших к особняку гостей.

«Надеюсь, парни уже внутри!» — подумала я, поднимаясь на высокое крыльцо и держась за руку Ксавьера.

Нурия встречала гостей, как и положено хозяйке вечера, в холле. Выглядела женщина, признаться, чудесно. Ею можно было любоваться вечно: волосы Нурии были чернее ночи и блестели в свете множества свечей; светлая, алебастровая кожа красиво контрастировала с сочными, пухлыми губами. Злая красота, как ее принято называть в любовных романах.

— Вы, должно быть, Изабель Монтана? — улыбнулась на мое приветствие Нурия, когда мы с Ксавьером подошли к красавице. — Я очень ждала нашей встречи!

— Почему вы так ее ждали? — спросила я. Я хотела, чтобы мой голос звучал весело, но вопрос мой был пропитан тревогой, что не укрылось ни от Нурии ни от Ксавьера.

— Наслышана о вас от брата. Он вами очарован, — прошептала мне на ухо Нурия и заговорщицки подмигнула.

Я рассмеялась, нацепив маску легкомысленной кокетки и потянула Ксавьера в зал.

Гости еще собирались и сейчас прибывшие аристократы передвигались по бальному залу хаотично, то собираясь в группы и приветствуя друг друга, то расходясь. Я не знала никого и просто прогуливалась под руку со своим спутником, который знакомил меня с гостями своей сестры.

— Я думала, что вечера вашей сестры редко посещают королевские гвардейцы, — сказала я спутнику, — Но у меня такое чувство, что здесь собрался весь гарнизон.

В зале был множество мужчин в знакомых синих мундирах, в которых гвардейцы щеголяли и на службе и на отдыхе. Рауль не говорил мне, что приведет столько своих друзей, и я была удивлена увидев элиту нашей армии в гостях у леди Армас.

— Здесь далеко не все, — рассмеялся Ксавьер, — Гвардейцев мало не бывает. Посмотрите на довольных дам. Никто не будет скучать у стены во время танцев.

— Это замечательно! Но после нашего с вами первого разговора у меня создалось впечатление, что гвардейцы — редкие гости у леди Армас, — напомнила я своему спутнику нашу с ним давешнюю беседу.

— Наверное, я тогда неверно выразился… Впрочем, повторю еще раз: гвардейцев мало не бывает.

Я прекратила наш спор, увидев в толпе знакомые лица. Рауль и Бран помахали мне, также заметив меня. Друзья стояли в группе аристократов и о чем-то горячо спорили. Я хотела подойти к мужчинам, но в это время начались танцы и Ксавьер потянул меня в кадриль.

Танцы были в самом разгаре, когда к нам с Ксавьером подошел красивый рыжеволосый мужчина — Даниэль Орли собственной персоной. Мы с лордом Армасом отдыхали около стола с напитками, я обмахивалась веером и успела забыть, зачем я пришла на этот вечер. Царящее вокруг веселье вытеснило из моей головы все мысли о заговоре, и я окунулась в атмосферу праздника. Бран и Рауль то и дело мелькали среди гостей Нурии и не скучали — девушки так и кружили вокруг гвардейцев, стараясь привлечь их внимание любым способом.

Ксавьер представил нас с графом друг другу. Я с интересом разглядывала мужчину.

«Красив. Знает о своей красоте и пользуется ею» — подумала я, протягивая руку для поцелуя.

— Как чувствует себя ваша невеста — Арабелла Веласко? — спросила я у Даниэля.

— Она держит траур. Но ей стало лучше.

— Передайте ей мои самые наилучшие пожелания.

— Непременно…

Беседа между нами текла ровно. Мы обсуждали ничего не значащие вещи и каждый думал о своем. Орли вглядывался в мое лицо со странным выражением, словно искал что-то важное.

— И что вы думаете насчет происходящего вокруг? — спросил у меня граф. — Наш город полон слухов о нашем правителе. Вы ведь работаете в Корпусе… Не поделитесь своими соображениями?

Орли не старался говорить тихо и его вопрос слышали многие. В том числе и Бран с Раулем, которые решили именно в этот момент подойти ко мне. Под руку с Раулем шла хозяйка вечера — Нурия Армас.

— Даниэль, вы, как всегда, о политике? — промурлыкала Нурия. Музыканты наигрывали легкую мелодию, гости устали от танцев и многие приближались к нашей группе, поближе к хозяйке вечера.

— Нурия, но меня, как и многих интересует вопрос: правдивы ли эти слухи! — воскликнул Даниэль, — И я беспокоюсь за наш народ. В районе Солеадо, на окраине столицы, вчера был погром. Стражи вламывались в дома людей и обыскивали их на предмет листовок. Многие были убиты.

Я ошарашенно взглянула на Даниэля, гадая правду он сказал или нет. Ведь я не слышала о погроме, хотя работаю в Корпусе Внутренней Стражи… Но по лицам окружающих меня гостей этого вечера я поняла — это правда. Бран и Рауль помрачнели и одновременно кивнули на мой вопросительный взгляд.

— Но ведь эти листовки свободно гуляют по городу, — сказала я, не обращаясь ни к кому конкретному, — Почему нет обысков в других районах?

— Изабель, но ведь начинают всегда с окраин. В Солеадо живут бедняки, — сказала Нурия, — До них короне никогда не было никакого дела — живы они или мертвы! И их легче запугать.

— Скоро очередь дойдет и до нас, — вторил леди Армас Даниэль Орли, — Фернанд Второй перешел границы разумного уже давно. Говорят, что скоро будет объявлена война Орлее — союзнице Карсы. Снова мы будем терять людей из-за имперских замашек!

Бран слушал Нурию и Даниэля и… не спорил с ними. Не защищал своего отца, которого в открытую хулили присутствующие. Никто не пытался вступиться. И ладно — аристократы, которые приносили присягу верности нашему Королевству… Но гвардейцы присягали лично королю, клянясь защищать его и словом и делом.

— Бран, почему ты молчишь? — тихо спросила я у парня, который оказался рядом со мной.

— Потому что это все правда, — ответил парень. Окружающие прекратили переговариваться и прислушались к нашему разговору, — Отец не в себе, и уже давно. Его политика приняла кровавый курс. Насчет грядущей войны с Орлеей — она случится совсем скоро, мы уже выслали их дипломатов. Уго, как наследник, во всем поддерживает короля. В этих листовках не было ничего преступного — карикатуры и критика, без призывов к свержению власти. По закону за них положены общественные работы, но было приказано устроить облаву и казни в назидание всем. Завтра об этом напишут в газетах.

— Король нас запугивает, чтобы мы все боялись сделать лишний глоток воздуха…

— И твоих дедушку с бабушкой казнили незаконно, — сказал Бран.

До этой фразы я хотела сбежать с этого вечера, боясь проблем. Ведь Монтана не простят никакую критику, даже если я буду молчать, а другие — говорить, как здесь… Не простят. Но, услышав эту фразу от Брана, я передумала сбегать.

— Что ты имеешь в виду? Их обвинили в заговоре против короны и казнили, — напомнила я другу.

— Винсент Монтана создал партию Верных, в которую вошли многие представители старой аристократии. Он не совершал измены, он лишь начал продвигать в Совете законы, не устраивающие короля, — говорил Бран, которого слушал весь зал, — У каждого владетеля есть надел, с которого берутся налоги. Очень немалые налоги и твой дедушка лишь хотел их сократить. Чтобы людям жилось чуть лучше. Но отец тогда только сел на трон и ему мешала любая критика, потому Винсента и Амалию Монтана объявили изменниками и шпионами. И казнили.