ГЛАВА 22 — ЗАГОВОР

Мы с Браном и Раулем сидели в одной из комнат особняка Нурии, куда я утащила парней. Нашего ухода никто не заметил — танцевальный вечер превратился в оппозиционный и даже сейчас до нас, через плотно закрытую дверь, доносился голос Даниэля Орли:

— В моем графстве много лесов, которые Его Величество приказывает вырубать больше нормы. И все для продажи шартрийцам для их флота. Животные гибнут, природа страдает, а у короля пополняется казна. Личная казна!

Я постаралась отрешиться от шума, творившегося в зале, и посмотрела на друзей.

— Что все это значит? — спросила я требовательно.

— Ох, Иза, очнись уже! — с раздражением в голосе произнес Бран и вскочил со стула. — Ты не догадываешься, что происходит?

— Заговор. Так ведь?

— Бран, не вмешивай Изабель… — начал говорить Рауль, но был прерван своим лучшим другом.

— Нет уж. Ты все твердила о заговоре, хотела узнать… Сейчас твое желание исполнится.

Бран кивнул Раулю, который вышел из комнаты. Принц-бастард налил нам обоим по бокалу армасского сладкого вина.

— Заговор — плохое слово, Иза. Здесь больше подходит определение «справедливость»! — сказал Бран после нескольких минут молчания.

Дверь открылась и в комнату вошли Рауль и… мой брат собственной персоной! Я окончательно потеряла дар речи, оглядывая виновато выглядевших Фила и Рауля и решительного Брана.

— Отец болеет. И болезнь его неизлечима, целители здесь не помогут… — тихо начал свой рассказ Бран, — Фернанд Второй страстно любит алкоголь. Он начинает свой день с бутылки вина и к полудню уже не держится на ногах. Из-за этого пристрастия у него обострились проблемы с головой… Он — сумасшедший. И Уго такой-же. Наследничек, тоже мне!

Филлип отвернулся от меня, избегая моего взгляда, как и Рауль. Я протянула другу свой опустевший бокал и Рауль наполнил его вином.

— Вот и законы принимают преступные. Знаешь, как это бывает, Иза? Отец раньше боролся со своим недугом, но алкоголь развязал ему руки. И отец все снисходительнее и снисходительнее начал относиться к некоторым своим особенностям. У каждого из нас есть милый грех. Вот как он говорит.

— И в чем же выражается сумасшествие короля? — спросила я хриплым голосом.

— Раньше он любил смотреть на пытки заключенных… Да, Иза, пытки до сих пор практикуют. Потом отец начал сам пытать виновных. — объяснял мне Бран, в упор глядя мне в глаза, — Когда виновные заканчиваются — мучает невиновных. От него недавно забеременела фаворитка. Знаешь, что он сделал? Загрыз ее, приняв обличие волка…

— Хватит!

— Уго весь в отца, кстати. Королева смотрит на эти «шалости», как она говорит, сквозь пальцы. Лишь бы эти пальцы были щедро украшены перстнями, — продолжил говорить Бран, не обращая внимания на мою бледность, — В королевстве творится ужас — неугодных казнят; король и наследник престола — кровавые убийцы; королева — алчная стерва, помешанная на ядах; Адриан — верный пес, охраняющий все это.

— Разве неугодных казнят? Моих отца и мать всего лишь выслали из столицы. Лишь отцу запрещено приезжать в Порт-Марис, — начала я спорить. Слишком испугали меня откровения Брана. — И Даниэля Орли не казнят, как и остальных аристократов, высказывающих недовольство…

— Ты ничегошеньки не понимаешь. Среди присутствующих здесь ты не найдешь официальных оппозиционеров, — взял слово Рауль, — Карманная оппозиция нужна для образа мудрого правителя. Даниэль же выражает несогласие, но его пока не трогают из-за отсутствия наследника. Вассалы Орли поднимут бунт, если Даниэля убьют, и король это понимает.

— Да, Иза. Неугоднях казнят тихо, без помпы. Высокую аристократию отец не трогает, но шантажирует, чтобы не высовывались. У многих из здесь присутствующих есть дети, жены, матери, — добавил Бран, — Все боятся за своих любимых.

— И что вы затеваете? — спросила я, — И ты, братец, как впутался в это?

— Нам нужна новая власть. Не Фернанд Второй и не Уго, который должен наследовать отцу, — просто сказал Бран, — Они разваливают наше королевство, грабят и убивают, запугивают и шантажируют… Довольно с нас!

Я долила себе вина и попросила Рауля открыть еще бутылку. Такой разговор требовал трезвости, но мне легче было воспринимать все сказанное со спиртным.

— И какого демона вы убеждали меня, что я сошла с ума и выдумала заговор? — задала я очередной вопрос. — Может, хватит уже темнить? Расскажите мне все!

И мне рассказали.

Все началось с войны. В газетах, на собраниях, в школах и университетах нам рассказывали о коварстве Карсы, которая покушается на наши территории. Многие жительницы королевства, особенно в приграничных землях, уезжали к карсийцам, выходя за них замуж. Наши маги тоже уезжали из королевства, выбирая более богатого соседа. В Карсе поощряли науку и магию. У нас же многие новинки запрещали, сочтя опасными.

Все это, а также богатство Карсы — территориями, плодородными землями, золотом, сподвигло нас развязать эту войну. Как объяснили мне Бран и Рауль — именно мы спровоцировали конфликт, но в глазах мирового сообщества именно Карса выглядела агрессором. Войну мы выиграли с огромными потерями и только благодаря численности солдат. Армия Карсы была намного скромнее, но магов у соседей куда как больше.

Из-за военного положения Фернанд Второй окончательно узурпировал всю власть, сделав Совет своими марионетками. Налоги были увеличены, тогда как уровень жизни упал. На каждого члена семьи было выделено содержание из казны, но Фернанд Второй ввел дополнительный налог, собираемый с аристократов, и шедший в личную казну короля. Многие предприятия были отняты под надуманными причинами и также отошли, даже не королевству, а лично королю и наследнику.

Король, пока не потерял связь с реальностью, отслеживал народные волнения, но протесты были несерьезны и он уверился в собственной безнаказанности. Прогрессировала и его душевная болезнь — Фернанд Второй с юношеских лет страдал припадками ярости и звериной жестокостью, но сначала он боролся со своими порывами… Со временем он начал наслаждаться творимыми им ужасами и поощрять наклонности Уго. Наследник в полной мере унаследовал черты своего отца.

И если придворные замечали происходящее, то молчали. Молчали, боясь за свои семьи, имея перед глазами неудачные примеры неповиновения: виконт Бланко выразил свое неодобрение королем, а на следующий день он принял яд, хотя отличался жизнерадостность натуры. И таких было много.

Обычные же люди ничего не замечали. Роптали, конечно, на высокие цены и налоги, но были привычны не ждать от власти послаблений. В газетах писали про выступления оппозиционеров в Совете, которые оказались выкормышами короля. Также писали про соседние страны, которые мечтают захватить наши территории и только король — наместник Пресветлого, стоит защитой между своим народом и врагами.

— Я и не знала о происходящем, — пробормотала я, и вспомнила разговоры, ходившие даже по нашему захолустью. Люди шептались обо всем этом, все были недовольны… Но меня, в силу возраста, интересовали свои проблемы: отсутствие красивых нарядом, жизнь в глуши, несправедливое отношение к нашей семье… Теперь же мои глаза открылись, словно ширму сдернули. Вся демократичность и гуманность нашего короля оказалась лживой.

— Мы и сами долго закрывали глаза на происходящее, — сказал Бран и сжал мою ладонь, — Но мне было с каждым днем труднее и труднее делать вид, что все хорошо: я ведь его сын.

— Я бежал в Карсу, еще в середине войны, — заговорил брат, — Это было легко сделать. Прятался я в приграничных землях и с началом войны их охраняли слабо. Там я и жил до недавнего времени…

— Пока мы не посетили столицу Карсы с дружественным визитом, — перебил брата Бран, — Мы встретились в таверне. Уго возглавлял посольство, а мы с Раулем решили погулять по городу и встретили Филиппа, которого Рауль прекрасно знал. Мы все тогда… крепко выпили и у всех нас развязались языки. Именно в тот день и родилась идея о свержении моего отца.

Бран очень ждал поездку в Карсу, желая просить в ней убежище. Заранее были налажены связи с карсийцами, с их магами… Но именно тот пьяный разговор расставил все по своим местам: было решено свергнуть с трона Фернанда Второго. Вернейшими помощниками становились Рауль и мой брат. Бран бесконечно доверял Раулю, потому и к Филу отнесся хорошо — Рауль ручался за него. Доверие внушала и принадлежность Филиппа к семье Монтана и его преследование.

— Ты можешь так долго оставаться в волчьем обличии с помощью карсийских разработок? — спросила я брата.

— С помощью магов Карсы и с помощью моей крови, — снова ответил за брата Бран. — У нас по отцу передается эта способность — долго держать вторую ипостась. И я счел Филиппа достойным такого подарка.

— Изабель, я знаю, о чем ты думаешь… Я участвую в этом не ради снятия с себя обвинений. И не ради восстановления нашего честного имени, — тихо сказал мне брат, — Вернее, не только ради этого. Наше королевство заслуживает хорошего короля — вот моя цель!

— И кто же станет королем? И что делать с нынешними королем и королевой? — поинтересовалась я у собравшихся.

— Королем буду я! — сказал Бран, пожав плечами. — Я, конечно, бастард, но когда я женюсь на Карсийской принцессе — Монике, меня примут. А король, королева и Уго будут заточены. Убивать я их не буду, не беспокойся.

Бран намеревался с помощью брачного союза с принцессой узаконить свою власть. Он, хоть и принц, но бастард. А бастарду сложно удержаться на троне. Но с женой- принцессой и с поддержкой многих аристократов, власть нового короля станет легитимной. Карса поддерживала устремления Брана, которому была обещана денежная и магическая поддержка, а также рука принцессы.

— Понятно, — сказала я заплетающимся от выпитого языком. Но ум мой не был замутнен алкоголем в отличие от тела, потому я продолжила задавать вопросы, — Ксавьер и Нурия Армас, Селия и Даниэль Орли тоже активно участвуют в этом… в этом деле?

— Да. Граф Орли отвечает за связи с Карсой. Селия, кстати, карсийка, — объяснял Бран, — Даниэль вовсе не ее любовник. Сначала это был бизнес — он увидел потенциал Селии в ведении дела и стал ее покровителем. Она очень помогла нам в нашем деле. Далеко не все гвардейцы меня уважали и воспринимали серьезно. Думали, что я в гвардии лишь из-за отца. Да и пеняли мне моим происхождением… Селия, у которой любят отдыхать гвардейцы, помогла мне в короткий срок — теперь они наши.

— Но тот разговор, что я слышала, был не так давно, — воскликнула я, — Неужели за десяток дней можно убедить гвардию нарушить присягу?

— Многие были на нашей стороне. Но и среди гвардейцев есть одиночки, — сказал Рауль, — Однако и они были недовольны происходящим и хотели перемен. Селия и ее девушки просто подтолкнули их. Теперь вся гвардия фактически подчиняется Брану. А гвардейцы перетянули на нашу сторону свои семьи и офицерский состав нашей армии, состоящий сплошь из аристократии.

— Вот так легко?

Я все никак не могла понять этого. Гвардейцы стали участниками заговора, хорошо. Но некоторые, из-за нелюбви к Брану, не присоединились к нему и проститутки сумели переубедить их за жалкие несколько дней?!

— Да, это было не сложно. Иза, женщины способны на многое, — произнес Бран смеющимся голосом, — А проститутки оказались патриотками, желающими лучшей жизни для всех. Оставшихся гвардейцев было легко убедить вступить в наши ряды — нужен был небольшой толчок. Не все ходят к Селии за плотскими утехами — она устраивает вечера, где свободно обсуждается политика. Нурия взяла на себя борцов за права женщин. Они тоже на нашей стороне.