ГЛАВА 30 — ЗАГОВОРЩИЦА

— Почему ты просишь меня об этом?

«В Байи стража встала на сторону бунтующих, — подумала я, слегка встревожившись, — Адриан меня подозревает?»

— Сейчас работать в Корпусе — опасно. Тем более для девушки, — ответил Адриан задыхающимся голосом, и, отдышавшись, продолжил, — С Байи все началось. Скоро полыхнет и столица. Мы постараемся удержать эту волну, но… Не думаю, что получится. Слишком быстро разгорелось недовольство.

Лицо Адриана стало мокрым от болезненного пота и я, смочив полотенце в холодном отваре, начала промакивать им лицо мужчины. И, заодно, я напряженно думала над тем, как же мне обойти клятву и предупредить его. Я не питала добрых чувств к королю и королеве, но и насчет Брана перестала питать иллюзии — он ничем не лучше.

— Адриан, как ты думаешь, кто зачинщик всего этого? — спросила я, после того, как произнесла заклинание полога тишины. Я не желала, чтобы Рауль услышал наш разговор, — И какова цель?

— Цель — смена власти, разумеется, — ответил Адриан, прикрыв глаза, — А вот насчет зачинщика я предпочту пока не говорить. Слишком много подозреваемых. Думаю, без Карсы здесь не обошлось.

— Я слышала, что наше королевство планировало захватить Орлею… Может, это они затеяли?

— Ты и про это слышала… — пробормотал Адриан, — Мы рассматриваем все варианты. Но вряд ли Орлея руководит нашими бунтами — руки у них коротки. Ты не ответила, кстати, насчет работы в участке.

— Я попрошу отпуск, — согласилась я. Увольняться я не собиралась, так как работа мне нравилась и я хотела учиться. А вот в отпуске Герхард мне не откажет в виду последних событий в городе.

Адриан удовлетворенно вздохнул и резко притянул меня к себе. Мужчина, хоть и был ранен, но он оставался намного сильнее меня и теперь легко удерживал меня над собой.

— Мне понравилось… — низким голосом произнес Адриан.

— Что тебе понравилось?

— Понравилось, что ты выполняешь мою просьбу. Послушная… — сказал мужчины и низко рассмеялся, от чего по моему телу пробежала волна дрожи.

— Советую не привыкать к этому, — фыркнула я и хотела слезть с Адриана, чтобы принять более приличный вид. Но мужчина прижал меня еще крепче и упоительно поцеловал.

Поцелуй был дурманящий и с привкусом лекарственных зелий, которыми Адриана щедро напоил целитель. Как только губы мужчины прикоснулись к моим губам, у меня из головы вылетели все мысли о непристойности происходящего. О том, что я лежу на полуголом… или голом мужчине, и в любой момент может войти целитель или гвардейцы. В себя меня привел только чуть слышный стон Адриана, который даже при моем отсутствующем опыте трудно было принять за стон страсти. Я забылась до того, что надавила на его забинтованную грудь. Я поднялась с кровати и наклонилась над мужчиной.

— Все хорошо, иди ко мне! — постарался снова притянуть меня к себе Адриан, но я пригрозила ему кулаком.

— Да вы развратник! — с веселым возмущением воскликнула я и уже более серьезным голосом пообещала, — Как только вылечишься — приду.

— Я усилю охрану твоего дома. Во дворец не зову, здесь вряд ли будет безопаснее, если начнется бунт.

— Не нужно! — отказалась я, — Бран и остальные гвардейцы практически поселились в моем доме, ты же знаешь!

Если бы Адриан усилил мою охрану, и это бы осталось для Брана тайной — я бы согласилась. Те мужчины, которых приставил ко мне Адриан были не из гвардии — неприметные и невзрачные, они, казалось, сливались с любым пейзажем. Всю неделю под их присмотром я почти беспеременно волновалась о том, что мои охранники что-то заподозрят насчет меня — слишком часто ко мне приходили посторонние. Но, как и сказал Бран, до моего ремонта никому нет никакого дела. Если же охрану усилить — они начнут не просто охранять периметр дома, но и прислушиваться к происходящему. И тогда Бран найдет другое место для штаба, и я так ничего и не узнаю об их планах.

— Ах, да. Ремонт… Как продвигается? — поинтересовался Адриан, — Бран, правда, сам занимается этим?

— Бран лишь руководит, — ответила я со смешком, — Ходит с умным видом и указывает, что и как делать.

— Это он умеет. Тогда я спокоен, — произнес Адриан и предложил, — Раз ты теперь свободна, ты можешь больше времени работать у меня? Не час-полтора в день, а четыре часа, например.

— Конечно, только… Ты ведь капитан гвардии, неужели ты по четыре часа сможешь сидеть со мной в кабинете?

— Смогу. Я не стою в карауле, — ответил Адриан.

— Тогда договорились. Адриан, — чуть повысила я голос, — Ты не расскажешь мне ничего про то, что сейчас происходит?

«Ну же, Адриан, догадайся уже, что я не просто так начинаю эти беседы! — взмолилась я про себя, — Сам начни меня расспрашивать, пожалуйста!»

— Нечего пока рассказывать, любопытная моя, — с улыбкой произнес мужчина, — Как только я что-нибудь узнаю — расскажу. Расследованием занимается Уго, в моем ведении в основном силовая сторона.

В дверь постучали, и через мгновение в палату вошел целитель, вежливо выставивший меня вон, несмотря на протесты Адриана. Я пообещала навестить его и отправилась домой.

Мой план, наконец, был оформлен: я буду участвовать в заговоре, узнавать о плахах Брана и пытаться их сорвать. И постараюсь как-нибудь намекать Адриану обо всем. Если получится, конечно. Ведь с магической клятвой не шутят — иначе смерть.

Сейчас я действовала спонтанно, пытаясь вызвать у мужчины подозрение своими расспросами. Хотела, чтобы Адриан начал копать и сам бы все выяснил.

«Когда я уже научусь сначала — думать, а потом — делать? — подумала я и покачала головой, — Сейчас не время, Адриан доверяет Брану. Заподозрил бы мой принц хоть что-то и сразу рассказал бы своему брату.»

Мне нужно было вызвать у Адриана чувство недоверия к Брану и ко всем остальным гвардейцам.

А еще я решила выставить Майте из дому. Ребенку не место в этом гнезде изменников, в которое превратилось наше скромное жилище.

Именно поэтому я, прежде чем возвращаться домой, решила навестить свою мать.

Дом был шикарным. Он впечатлял своей роскошной отделкой: колонны, статуи барельефы. Красная крыша, словно кружевная; рамы окон отделаны позолотой…

— Как тебе, дорогая? — поприветствовала меня родительница, целуя в щеку.

— Варварство, — честно ответила я, ошеломленная представшим передо мной зрелищем. Внутри дом еще больше кичился богатством и выглядел немного смешным в показном великолепии: словно девушка, надевшая все лучшее сразу и неумело, но ярко накрасившаяся дорогой косметикой.

— От этой безвкусицы у меня мигрень. Скоро я приведу этот дом в порядок, — пожаловалась мама томным голосом, — Оливер был из потомков нуворишей. Низкое племя, любил хвастать своим капиталом. Меня он тоже считал удачным вложением.

Мама хохотнула и отсалютовала мне бокалом розового вина.

— Я пришла кое о чем тебя попросить, — заговорила я, решившись, — Майте. Может она погостить у тебя? В городе неспокойно, мне не уследить за ней…

— Конечно, перебирайтесь вместе! — оживилась мама.

— Нет, я не могу…

— Конечно. Никогда не сможешь простить меня?

— Мама, — после короткой запинки обратилась я, — Я простила, и не собираюсь тебя наказывать. Я просто не могу к тебе переехать. Это личное.

Мне тяжело было вслух называть ее мамой. Про себя я и не переставала обращаться к маме как положено, а вот вслух — нет. Это казалось предательством по отношению к Микаэле, вырастившей меня.

— Личное? Любовник? — предположила мама.

Я тяжело вздохнула и кивнула.

Майте меня очень удивила. Еще недавно она сама предлагала перебраться к моей матери, но сейчас она устроила грандиозный скандал, отказываясь переезжать.

Мне самой это решение далось непросто — слишком ненадежна была леди Ауриэль. Если она своих детей смогла бросить, то чужие для нее еще более неважны. Но в то же время я понимала, что вряд ли Микаэла успеет приехать за сестрой. Слишком быстро накалялась обстановка в городах. И письмо… Сомневаюсь, что мачеха получит мое письмо с просьбой приехать.

— … Майте, дом — шикарен. Тебе очень понравится, — через дверь увещевала я сестру, закрывшуюся в своей комнате.

— Ты остаешься, значит и я никуда не поеду!

— Прекрати! Так будет лучше, — теряя терпение продолжила я уговоры.

— Майте, Изабель права, — присоединился к увещеванию сестры Фил, — Присмотришь за нашим братом, научишь его, как нужно себя вести. Ты же сама мне сказала, что он размазня. Разве наш брат должен быть таким?

В ответ раздалось сердитое сопение сестры. Это нас обнадежило — вот уже пятнадцать минут мы переругивались через дверь. А если Майте молчит — значит, она обдумывает предложение и, возможно, согласится. Ей никогда, даже в раннем детстве, нельзя было приказать подчиняться — слишком свободолюбивый характер. Став подростком, проблема усугубилась еще больше и Майте стала делать все наперекор взрослым. Иногда во вред самой себе.

Брат продолжал уговаривать Майте переехать, я же перестала прислушиваться к происходящему и порадовалась, что Фил ничего не заподозрил. Уже в который раз за этот день я могла сдать саму себя: незапланированный визит во дворец, а сразу после — я отсылаю сестру к матери… Но брат решил не задумываться над моими поступками и моей мотивацией. Ему тоже надоело следить за своими словами, чтобы Майте не поняла о том, что затевается в этом доме.

«Мне нужно быть осторожнее и следить за своими словами и поступками, чтобы не вызывать подозрений у Брана!» — недовольно подумала я. (3303c)

— … Хорошо! Я поеду! — сказала сестра и, открыв дверь в комнату, явила нам свое хмурое личико.

— Собирай вещи, дорогая. Я буду тебя навещать каждый день! — пообещала я, ущипнув Майте за щеку, — И вот что — не позволяй нашей матери научить тебя плохому. Поверь, она это умеет!

Сестра презрительно фыркнула, а затем рассмеялась. Я открыла шкаф и мы с сестрой начали сборы.