Глава 23

Конечно же, я сразу вынесла оправдательный приговор Зазариэлю и обвинительный — Миллиусу. Второй мне вообще не нравился. Мне его даже жалко не будет.

…кажется, я становлюсь кровожадной зомбой, но Лене об этом пока лучше не говорить.

Нас прервали. Затянувшаяся дискуссия под аккомпанемент моего урчащего живота, была прервана ворвавшимся в комнату Ником.

— Комиссия прибыла! — рвано выдохнув, проговорил он.

Я как дура зависла с поднятой рукой, не зная, куда бежать и что делать.

— Почему сегодня-то?! — зло воскликнула некромантка, вскочив с постели. — Завтра же ждали…

— Они с Миллиусом.

"Вот козёл!" — воинственно подумала я, вскочив следом за Леной. Жаль, что моего рвения и настроя никто не оценил.

Лена повернулась ко мне, прищурившись и сложив на груди руки:

— Ты никуда не идёшь. Комиссии только тебя не хватало, чтоб из меня всю душу вытрясти.

А вот это уже нечестно! Совершенно нечестно! Дискриминация по видовому признаку!

— Она права. Останься. — коротко проговорил Ник, с тревогой глядя на свою возлюбленную.

Ладно-ладно. Идите-идите.

— Поешь пока, хорошо? — виновато потупив взгляд, буркнула Ленка, перед тем как оставить меня в гордом одиночестве.

Да какая здесь может быть еда? Мою некромантку там пришли обвинять в том, чего она не делала, а я здесь молча и тихонечко сидеть буду? Вот уж нет. Что я за зомба такая, если ничего не предприму?

…оставалось найти этих визитёров.

Помощь пришла, откуда не ждали.

Беглец из моей постели самостоятельно и, судя по всему, добровольно постучал в дверь, распахнул её и окинул меня встревоженным взглядом.

"Какой же Айрис всё-таки хороший. Замечательный друг. Так за Ленку переживает, что аж побледнел весь. Повезло мне с ним всё же." — мечтательно подумала я, разглядывая привлекательного мужчину в дверях.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипло и настороженно спросил он, отчего-то не входя в комнату.

— Хорошо. Мне гораздо лучше. Наверное, зелья Лены усвоились. Я как и не болела… — заулыбавшись, я на какое-то мгновение даже забыла о том, почему изначально обрадовалась визиту оборотня. — Ой! Айрис, а ты знаешь, где Лена и комиссия с императором?

— Знаю. Тебе туда лучше не ходить.

Сникла. И этот туда же. Неужели нельзя что-нибудь придумать? Я уже даже, вон, на чудо-шляпу согласна.

Повисла неловкая пауза. Оборотень смотрел на меня, я смотрела на него.

— Обещаешь вести себя хорошо?

Айрис смотрел в мои глаза так, будто мог запросто прочесть мои мысли, чем сейчас и занимался. Я смотрела в его. Он в мои, я в его… тёплые, золотисто-карие и глубокие… Он в мои… Я в его…

Стоп! О чём он спросил?

Мужчина заулыбался.

Неужели и правда, мысли мои читает? Так волнительно стало, что я опять зависла, не в силах отвести взгляда от его искренней и жутко довольной улыбки.

— Я должен кое в чём тебе признаться, Кристина. — с лёгкой хрипотцой в голосе, проговорил он.

Я опомнилась, резко тряхнув головой.

Неужели в любви?

Но сейчас ведь не время!

— А это может подождать? — заканючила я. — Может, всё-таки хоть одним глазком посмотреть, что там против Ленки затевают, а? Я буду себя тихо-тихо вести, как мышка. Пожалуйста…

— Ты ведь не успокоишься? — кажется, сердце альфы дрогнуло.

Отрицательно покачала головой, по-детски выпятив нижнюю губу, и обиженно нахмурилась.

— Хорошо. Идём. — сдался самый лучший мужчина в мире. Кстати, он же мой будущий муж.

Всё, я определилась!

Волк… Ой, да может, тоже в хозяйстве как-то пригодится!

— Спасибо. — с придыханием прошептала я. — А мы пойдём… просто так? — бросила красноречивый взгляд на красную шляпу, который не мог не заметить Ай.

— Да, идём просто так. — пропустив меня в коридор и отойдя от двери, мужчина предложил мне свой локоть, в который я тут же вцепилась, пряча довольную улыбку за упавшими на лицо нечёсаными волосами.

"Какая любовь, какая любовь… Если он со мной так с полуметровой, больной, немытой и нечёсаной обращается, что же будет, когда я стану самой собой и оживу совсем? Крышу сорвёт моему одо Лавину. Вангую…" — мысленно рассуждала я, стараясь не пялиться лишний раз на оборотня.

Всё-таки мужчинам нельзя давать расслабляться. Сейчас он поймёт, что девушка завоёвана и ка-ак ляжет на диван, щёлкая пультом от телека…

— Не нужно такие глаза больше делать. Это нечестно. — с лёгким укором проговорил мой кавалер.

— Ну это кому не нужно, тот пусть и не делает. А мне ведь было нужно. Страсть как хочется Лене чем-то помочь. Да и сидеть на одном месте, когда там чёрт-те что творится, невмоготу. — уверенно отчеканила я, ничуть не смущаясь своего "мастерства" обольщения и манипуляции.

Айрис опешил. Посмотрел на меня с налётом недоумения и удивления, но оценил:

— Наверное, ты права.

"Мур, какой у меня мужик. Дождись я такого ответа хоть от одного моего бывшего, он бы и бывшим не был… " — подметила я.

— Собственно, мы ей уже помогли, Кристина. — тон бывшего ректора стал загадочным. — В этом я и хотел тебе признаться…

Коридор уходил дугой вправо. Навевал уныние пустотой и запертыми дверями… Кроме одной, что была приоткрыта, словно в безмолвном приглашении. Совсем рядом. До двери несколько шагов всего.

— Это там, да? — я махнула рукой в сторону единственной открытой двери, не понимая, почему же тогда я ничегошеньки из-за неё не слышу. Рядом же стоим, а тишина такая, будто вообще весь этаж вымер.

— Ты совсем меня не слушаешь…

Моя совесть не отозвалась. В конце концов, я беспокоюсь о Лене! Волнение и близость Айриса меня нервируют и сбивают с мыслей. И мы ведь вроде как договорились отложить этот разговор на потом. Сейчас к чему эти признания?

— Мы разве не договорились обсудить это позже? — раздражённо выдохнула я.

— Как скажешь.

Войдя в те самые двери, что меня заинтересовали, мы оказались посреди огромного помещения.

"Цирк! И правда, цирк!" — усмехнулось моё подсознание.

Красные ступеньки веди далеко-далеко вниз, где раскинулся круглый пятак — манеж. На нём было тьма-тьмущая народа. Ленку и Ника я узнала сразу, остальных не успела.

Айрис резко повёл меня к скамье, на самый дальний от манежа ряд, он же ближайший к нам, и усадил, приложив палец к губам.

Не знаю, почему, но наше присутствие осталось незамеченным. Никто даже не обернулся в нашу сторону.

За длинным и пустым столом сидели трое непрятнейших типов. Один — древний, как крыло птеродактиля, дряхлый и постоянно качающий головой старик. Второй — худощавый брюнет в строгом синем костюме, что морщился так, будто его сюда силой притащили из отпуска, который он проводил где-нибудь на Сейшельских. Третий — выглядел заинтересованнее всех. Толстячок с козлиной бородкой и тонкими усиками о чём-то оживлённо спорил с… Миллиусом!

Миллиус, гадина! И совести же хватило припереться?

Не верю я, что Лену Заза так подставил. Лич, безусловно, весьма тяжёлый человек, своеобразный, но плохого и подлого я за ним ничего не замечала. Да и нутро как-то не сжимается при виде него. А вот чёртов император… Патлатый мне сразу не понравился! Есть в нём что-то такое… гаденькое и властное. И вовсе не потому, что он правитель и ему по статусу положено быть каким-то таким — подальше от народа.

Собственно, Зазу я, конечно, мысленно уже десять раз оправдала, только вот его здесь не было. Как я не вытягивала шею и не вертела головой, я его не нашла ни на манеже, ни на зрительных рядах.

— Ты смотришь на императора так, будто сейчас его линчевать станешь… — едва слышно шепнул Айрис.

— Он главный подозреваемый в моём списке подозреваемых. — беззаботно отозвалась я.

— Дадим ему время передумать и всё переосмыслить. — огорошили меня следующие слова оборотня. — Он должен одуматься. Сам.

Поражённая тем, что я больше не одинока в своих подозрениях, я нашла на мужских коленях его руку и уверенно переплела наши пальцы, искренне улыбнувшись.

Мы заодно. Это отчего-то так приятненько.

— Мы готовы. — совсем рядом донёсся бас моего потеряшки. — Готовы свидетельствовать и предстать перед достопочтенной комиссией.

Зазариэль был не один. Рядом с личом стоял брюнет, из-за которого весь сыр-бор и начался. Мужчины спускались по ступенькам в абсолютной тишине. Я и сама затаила дыхание, боясь неизвестности.

Внезапно тот, кого Ленка именует не иначе как мерзопакость, обернулся, вперившись в меня пристальным взглядом. Немного отстал от сопровождающего или охраняющего его декана и… кивнув, широко мне улыбнулся.

***

Нас заметили. Все, кто находился внизу, на манеже, повернули и задрали головы в нашу сторону. Ленка закатила глаза, Ник недовольно поморщился, трое мужчин заинтересованно щурились, а вот император переплюнул всех. С видом ястреба он повернулся к нам, вытянув шею. Всматривался так, будто чего-то вынюхивал. Развёл руки в стороны, хищно скалясь, и склонил набок голову.

— Посторонних попрошу удалиться! — ожил толстячок — один из членов комиссии.

Кажется, это адресовались нам.

Растерянно взглянула на оборотня, ища поддержки или хотя бы объяснений, но он, казалось, вовсе не обращал на меня внимания. Не замечал меня, неотрывно и цепко наблюдая за каждым движением правителя этого мира.

Я запаниковала. Мне правда стало страшно. Что если этот император что-то сделает с моим мужчиной? Заколдует или намагичит что-то страшное? Я ведь даже не успела поставить в известность самого Айриса, что он мой и только мой мужчина.

Гипноз? Что ж они так смотрят друг на друга?!

Бесит!

— Айрис… — тихо позвала я, крепко-крепко сжав его руку своими. — Не пугай меня…

Глядя в профиль бывшего ректора, я сама не поняла, откуда взялся этот звук. Словно тараном кто-то ударил в стену позади меня. Мне было всё равно. Пусть хоть вся эта чёртова академия рухнет, лишь бы с Айрисом всё было в порядке, и правитель не сотворил с ним что-то страшное.

Внезапно брови альфы поползли вверх. Медленно повернув в мою сторону голову, он потрясённо моргнул, будто сбрасывая остатки наваждения. Взгляд приобрёл осмысленность. Черты лица расслабились.

Я выдохнула с облегчением, ощутив, как расслабилось сердце.

Позади также что-то грохотало. Там явно кто-то долбил стену, с упорством маньяка игнорируя распахнутую дверь. Это немного сбивало с мыслей, но нисколько не омрачало радости, что с моим оборотнем всё в порядке.

— Как восхитительно бьётся твоё сердце в волнении… обо мне… — проникновенным шёпотом поведал объект моего беспокойства, притянув наши сцепленные руки к своему лицу.

Короткий поцелуй, что перерос в дорожку из едва ощутимых и невесомых. Ай зацеловал мой каждый пальчик, пока я, ошарашенная его заявлением, слушала грохот собственного сердца.

— Вы почему игнорируете приказ? — зычным голосом разнёсся недружелюбный вопрос над рядами. — Немедленно покиньте зал заседания!

Момент был испорчен. Выгоняли всё-таки нас.

Медленно поднявшись, Айрис увлёк меня следом за собой.

Я расстроилась. Если б не я, этой мерзопакости не было на кого смотреть, и никто даже нас не заметил бы. Из-за него всё! С чего он вообще решил мне кивать и улыбаться? Выходит, из-за меня даже Айриса теперь выгоняют и мы оба ничего не узнаем, пока Лена или Ник не вернутся с новостями.

— Так, всё! — раздался жуткий голос императора. — Заседание окончено. Все вон!

Мы остановились в самом проходе, на лестнице, немногим дальше распахнутой двери.

— Но, правитель, инцидент серьёзен… — испуганно проблеял мужчина из комиссии в синем костюме.

Старичок крякнул, хохотнув в сухонький кулачок, и спешно зашагал к ступенькам.

— До новых встреч, — бодро заявил он, уверенно переставляя ноги, — Многоуважаемые коллеги и власть имущий.

— Но как же… — часто моргая, толстяк недоуменно водил глазами по сторонам, явно не решаясь, к кому примкнуть.

— Я сказал, заседание окончено! Никакого инцидента не было. Убирайтесь все!

…кого бы ни имел в виду император, а убрались лишь трое из прибывшей комиссии.

Лена и Ник, Прапра, декан и мерзопакость, я и Айрис остались.

— Спускайтесь! — потребовал белобрысый.

Вот уж нет. Что мне делать нечего?

Но Айрис шагнул на ступень ниже, ободряюще сжав мою руку, что так и не выпустил ни на минуту.

— Ничего не бойся. — шепнул он, увлекая меня за собой.

Сердце на мгновенье замерло, а после вновь пустилось вскачь, заглушая течение беспокойных мыслей.

Спустились. Преодолели половину манежа, держась за руки и безмолвно подбадривая друг друга.

На нас таращилась. Император — угрюмо, Лена — с радостью и улыбкой, Ник — одобрительно, Зазариэль — растерянно, брюнет — со скучающим видом. Одна Прапра на нас не смотрела.

Остановились.

Воцарилось молчание. В такой обстановке, под прицелом стольких глаз и в тишине, у меня опять замерло сердце.

— Да! — воскликнул правитель. — Это всё я! Я! Я! И ещё раз я!

Я вздрогнула от подобного тона и неожиданности. Оборотень тут же обнял меня, прижав к своему боку и погладив по плечу.

— Вы ничего не спросите? — отбросив свою белоснежную шевелюру, Миллиус обвёл всех вопросительным взглядом.

— А зачем? Признался, и на том спасибо. Прощение, учти, ты не получишь, пока не заслужишь его. — процедил Ник.

— И что спрашивать? — следом заговорила Лена. — Мне всё понятно. Заключил сделку с… этим! — махнув рукой в сторону брюнета, некромантка прищурилась. — Скооперировались. Спелись. Стали дружить против… меня.

— Как ты мог? — обескураженно выдохнул декан, растерянно глядя на своего императора. — Ты с ума сошёл, Миллиус?! Зачем?!

— У него были на то причины! — резко воскликнула Ленка, не дав императору и рта раскрыть.

Взгляды всех присутствующих впились в Лену. Я сама смотрела на неё, даже теряясь, в чём её подозревать на этот раз.

— Прекрасно. — неожиданно подал голос брюнет, театрально хлопая в ладоши. Почему-то подрагивающими руками. Будто и не руками вовсе, а голограммой какой-то. — Конечно, любое зло благородного Миллиуса все оправдают. Простят любой поступок.

— Завидуешь, что ли? — зашипела Лена. — Тебе нет прощения. У тебя не было причин вести себя с нами как последняя мразь. Мы ничего тебе не делали плохого.

— А тебе не кажется, что я уже достаточно за это поплатился?! — зло прищурился носатый некромант. — Я провёл в темнице пять лет. Лишился рук. Потерял возможность плести тысячи заклинаний — только простейшие, ментальные…

— Ты хотел нас убить! Убил Ника! — взревела Ленка, метнувшись в его сторону.

— Но он же здесь! Жив! Я, между прочим, из-за тебя умер, не дождавшись во тьме своей силы. Из-за тебя же и воскрес!

— Делайте что хотите. — угрюмо отозвался Заза, отойдя в сторону. — Хоть поубивайте друг друга. Вы мне уже все надоели.

Ленка хищно оскалилась, наступая на беззащитного, как я поняла, некроманта. Носатый попятился.

— Вообще-то, я спас твою зомбу! Запустил и ускорил процесс обращения! — выкрикнул брюнет, продолжая пятиться. Кивнул в мою сторону.

— Не ври мне! — процедила взбешённая некромантка. — Это от их связи истинных с Айрисом она пошла на поправку и ускорила воскрешение!

— А ничего, что она не умирала?! Её души не было ни за Гранью, ни во тьме! Дура! — взвизгнув, мерзопакость забежал за первый ряд лавок. — На ней благословение Тёмной. Всё, что требовалось для перерождения это напитать её достаточным количеством емэ или скрепить связь с истинным! Я перенаправил энергию из кристаллов в неё! Тьма, что вырвалась из цитадели запустила процесс перерождения. Представь, сколько бы я сделал, будь у меня руки, а не жалкая иллюзия!

— Я тебе сейчас ещё и ноги откушу, — злобно процедил Ник, примкнув к Лене.

Чего-то сейчас будет…

Я ошарашенно посмотрела на Айриса, споткнувшись о довольный взгляд императора, что застыл у меня на переносице. Подёрнула плечами, вопросительно приподняв бровь, и крепче прижалась к своему мужчине.

— Я так за вас рад… — счастливо выдохнул Миллиус, будто немногим дальше сейчас не собирались убивать его, получается, брата. — Вы такая прекрасная пара. — комплимент сопровождался совершенно идиотской и довольной улыбкой.

Всё, приплыли. Я перерождаюсь, — дай боже, чтоб младенцем завтра не проснулась. Понятия не имею, что это значит, но звучит довольно обнадёживающее. А император… император чокнулся! Как пить дать, рехнулся по всей голове и основательно.

— Спасибо. — тихо проговорил мой будущий муж, будто не замечая безумства Миллиуса. — Рад, что ты одумался.

— Ага. И я…

Жесть какая-то происходит. Ей-богу, очень интересно, не заразно ли это состояние белобрысого?

— Что происходит, Айрис? — шёпотом поинтересовалась я.

— Происходит… примирение.

Примирение? Там Ленка вовсю мутузит руками и ногами носатого, что кое-как уворачивается от неё между лавками. Лич стоит, сложив на груди руки, и хмуро наблюдает за странным поединком. Чокнутый император смотрит на нас безумным взглядом, будто вот-вот расцелует.

…как-то иначе я себе представляю примирение.