Глава 20

Участники торжества потом рассказывали, что все прошло великолепно. Я бы, может быть, присоединилась к их мнению, да вот беда: день собственной свадьбы я запомнила не целиком. При попытке выстроить события по порядку в голове мутилось, а потом перед глазами всплывали обрывочные, хотя и яркие, картинки.

Вот меня будят дети — всем скопом врываются в спальню, тормошат меня, обнимают и хором желают разнообразных приятностей. Потом их деловито выпроваживает Молли, улыбается мне из дверей и обещает скоро вернуться, чтобы помочь мне облачиться в свадебный наряд.

Вот я еду в экипаже к храму пресветлой Ливы. Дверца кареты открывается, и меня встречает Риан в парадном мундире. Я на мгновение слепну от блеска его наград, и только потом смотрю ему в глаза. Он очень счастлив… и я тоже? Да, именно так: я счастлива.

Вот служитель храма произносит речь, желает нам любви, согласия и множества детей. Потом надевает нам на руки брачные браслеты, и они вспыхивают ярким зеленоватым светом, подтверждая: Лива благословила наш союз.

Вот наступает время приема. Гости поздравляют нас, Риан хохочет над чем-то во весь голос, и я смеюсь с ним заодно. Мы теперь «одна сатана», так что все правильно.

Кева смотрит на нас с умилением, вроде бы даже слезы блестят у нее на глазах. А вот Броган Каннингхэм чем-то недоволен. Его лицо кривится в злой гримасе, но скоро он берет себя в руки и приобретает бесстрастный вид. Не думаю, что искренний.

Вот наконец прием подходит к концу, и муж уверенно тащит меня в сторону спальни. Одной рукой растворяет двери, другой вталкивает меня внутрь и тут же прижимает к груди. Молчит минуту, другую, а потом тихо произносит:

— Ты представить себе не можешь, как я рад, что моей женой стала именно ты. Я люблю тебя, Элис. Больше жизни люблю, и… ради всех богов, идем в постель!

Этой ночью я еще успела порадоваться, что в Альбионии не приняты всякие глупости, вроде проводов новобрачных к семейному ложу или, к примеру, пения под их окном похабных песенок, «чтобы слаще любилось».

Нам и так любилось отлично. До рассвета я не единожды убедилась в том, что драконы и впрямь любят своих женщин «со всем прилежанием». А еще — с вниманием, нежностью и лаской. В прежнем мире мне и не снилось такое, а тут… я бы покраснела, но было некогда: очень уж хотелось показать своему мужу, насколько сильно я люблю его.

К утру мы совершенно выбились из сил. За окнами особняка Макгро медленно начинался день. Риан оглядел меня и хмыкнул:

— Вот именно так должна выглядеть новобрачная… если, конечно, ее брак не был фиктивным.

— Ну, наш-то союз фиктивным никак не назовешь, — с этими словами я уютно устроилась на плече своего дракона. — Знаешь, что пришло мне в голову?

Риан шутливо щелкнул меня по носу.

— Это моя реплика! Я должен этак романтично вздохнуть и спросить «о чем ты думаешь, дорогая». А ты обязана пикантно покраснеть и прошептать «о тебе, любимый». Но что-то, как я вижу, краснеть ты не собираешься. Значит, думала не обо мне. И как только посмела отвлекаться на посторонние размышления⁈

Последнюю фразу он грозно пророкотал мне прямо в ухо и принялся щекотать меня самым возмутительным образом. Я хохотала и уворачивалась, потом мы дрались подушками, и только одержав надо мной сокрушительную победу, Макгро наконец поинтересовался:

— Так о чем же ты думала, драгоценная моя супруга?

Я потрясла головой, чтобы хоть немного упорядочить болтавшиеся в ней мысли, и объяснила:

— Нам же полагается свадебное путешествие? Давай отправимся к Белым скалам. Только сначала я должна навестить профессора Макдонахью. Мы же порешили, что надо попросить его об еще одном обследовании. Пусть скажет, что во мне такого… направляющего.

Риан задумчиво покивал и осмотрел меня так, будто рассчитывал сам найти во мне след ментальной перестройки организма.

— К Макдонахью съездим завтра. А сегодня, если ты не забыла, у нас еще одно празднество.

— Батюшки, ведь и правда! — вторая часть свадебных торжеств абсолютно вылетела у меня из головы. — Чего ж мы валяемся, Риан⁈ Надо предупредить Кеву. Позвать гостей. Накрыть столы… а у нас еще и угощение не готово! Да вставай же ты, лентяй!

Муж тоскливо поморщился.

— Боги, зачем только я тебе напомнил! Лежали бы сейчас спокойно… ну ладно, не спокойно, но…

— И не лежали бы! — обличительно воскликнула я. — С тобой полежишь, пожалуй. Все, первая брачная ночь закончилась. Поднимайся, и пойдем завтракать. Пока едим, обсудим, как провернуть все побыстрее.

На наше счастье, оказалось, что генеральша Макгро привыкла начинать утро рано. Когда мы, зевая и вяло пикируясь, выплыли в столовую, там уже был накрыт завтрак. А Кева сидела за столом, невозмутимо попивая кофе.

— Доброго утра, новобрачные. Что-то вы рано, — усмехнулась она. — Поспать-то сумели хоть немного?

От нашего дружного вздоха на окнах заколыхались портьеры.

— Кева, у нас же сегодня праздник для своих, — жалобно протянула я. — А ничего не готово. Я прямо не представляю, за что хвататься. Может, вы еще немного… эм… покомандуете?

Генеральша рассмеялась.

— Я так и думала, что придется еще немного потрудиться. Поэтому раздала часть приказаний вчера. Еду в приют привезут новые управляющие из «Жирного гуся». Заодно оценим, что за наследство получила твоя воспитанница. Кто-то из твоих детей должен был сбегать с приглашением в бордель Крольчихи Лу. Я верно подумала, что их ты тоже захочешь увидеть? Классные комнаты в приюте уже готовы, в одной из них можно будет поставить столы для угощения. Дети должны все приготовить. Так… что еще?

Я только глазами хлопала. Вот что значит уметь руководить. Все организовалось как будто само собой. Нам оставалось только доехать до приюта, — и можно было начинать праздновать.

— Ну, похвали меня, дорогая, и пойдем одеваться, — подмигнула моя спасительница. — Риан, как всегда, напялит мундир и будет готов. Нам с тобой так легко не отделаться.

В приюте царил подлинный бедлам. Мы вышли из экипажа у ворот, да так и застыли возле ограды, не входя во двор.

Туда-сюда носились дети со стульями, полотенцами, посудой и разной кухонной мелочевкой. На крыльце, уперев руки в бока, стояла миссис Джонсон, и хохотала от души. Одновременно она командовала моими воспитанниками.

— Ну-ка, вы двое, Майкл и Питер, протрите стулья начисто, и несите в ту комнату, что с голубыми обоями. Что с вами сделаешь, бестолковцы? Небось, как мертвяков гонять, — так вы первые, а стулья протереть и нету вас.

Нея, долго я буду ждать? Ты просила научить тебя ставить тесто. Дея, пойди перечти приборы! Надобно, чтобы на всех хватило. Посчитай гостей, да еще несколько добавь на всякий случай. Если недостанет, пошли кого-нито из мальчишек в «Гуся», пусть принесут еще, я там работников предупредила.

Гарри, ты набрал яблок из бочки? Тащи на кухню, и не смей там с Молли любезничать. Не до тебя ей, — за курицами она смотрит, чтоб, не дай боги, не сгорели.

Тут я уверилась, что трактиру «Жирный гусь» и впрямь достались отменные управляющие. Никто не смел возражать милой пухленькой женщине. Дети и взрослые кивали и неслись выполнять ее поручения буквально со всех ног.

Дело нашлось всем, даже самым маленьким моим некромантам. Им поручили ровно расставить стулья в выбранной без меня комнате, разложить салфетки, проверить, чтобы тарелок и приборов было поровну. Малышня, надутая от гордости, выполняла сказанное и отчитывалась надзиравшей за ними Лее.

Завидев нас, Бренда спустилась с крыльца и принялась отчитываться:

— Совет вам да любовь, молодые! Миссис Макгро (я оглянулась в поисках помянутой миссис, и лишь спустя пару мгновений поняла, что обращаются ко мне), у нас все своим чередом, не беспокойтесь. Вик на рассвете на рынок ездил, припасов как следовает закупил. Угостим ваших друзей на славу.

И гусей по особому рецепту, — благо, Молли, умница, припомнила. И курочек. И рыбку. И пирогов сытных и сладких. И закусок разных мы с девицами наготовили. Гости наши довольные будут, точно вам говорю.

Вокруг женщины с самым благостным видом летал мистер Нокс. На перечисление яств он кивал так ублаготворенно, точно мог и собирался их попробовать. Бренда призрака не замечала. Ей было не до того.

На ее бодрый доклад я только успевала кивать и улыбаться. Риан держал меня за локоть и безмятежно созерцал суматоху. Больше всего он в этот момент походил на кота, слопавшего в одну морду целый кувшин сливок.

Из нас троих одна генеральша сохраняла деловитый, хотя и праздничный, настрой. Она оглядела происходящую вокруг суету и объявила:

— Я хочу посмотреть, как идут дела в кухне и в той комнате, где решено принимать гостей. Пойдемте со мной, миссис Джонсон.

Та закивала и дамы удалились внутрь дома.

— Я туда не пойду, — с явным опасением в голосе произнес мой дракон. — Еще затопчут. А я хочу дождаться застолья и отведать всего того, что они тут наготовили. И курочку, и рыбку, и пироги, и особых гусей.

Я задумалась ненадолго. Пожалуй, дорогому супругу и впрямь не стоило соваться в самое пекло предпраздничной суеты. Для него у меня была другая, представительская роль.

Наспех чмокнув мужа в нос, я предложила:

— Ты можешь побыть во дворе, благо день ясный. Будешь встречать гостей и занимать их беседой, пока не накроют стол.

— Согласен, — Риан приобнял меня, тоже чмокнул наугад (попал в висок) и разрешил: — Иди уже, надо ж тебе там лично все проинспектировать.

Следовало спешно перемещаться в дом, пока Макгро не передумал. Я на секунду представила, как на людях называю его «мой старик» или «сам», закусила губу, чтобы не засмеяться в голос и захлопнула за собой дверь приюта.

У меня были и собственные дела. Во-первых, я хотела осмотреть свой туалет. Зеркало в спальне показало, что творение Белинды Дикинсон все еще сохраняет «товарный вид». Пришлось лишь немного отряхнуть от пыли подол (не зря я его так старательно подбирала) и расправить кружева.

Дети вроде бы оделись чисто и по возможности празднично, но я все равно еще раз проверила малышей. Пришлось заплести с десяток косичек, перевязать пару поясков на платьицах и аккуратно заправить в брюки примерно дюжину мальчишечьих рубашек.

На кухне творился такой дым коромыслом, что я не рискнула даже переступить порог. Вместо этого проверила, как идут дела в «столовой», где накрывали столы и убедилась, что Лея и Дея при помощи малышни отлично справляются с сервировкой.

Ближе к вечеру все было готово. Мы только успели выдохнуть, как начали прибывать гости.

Приглашенных на прием я большей частью не запомнила — оно и понятно, ведь все они были для меня чужими, посторонними людьми.

А вот сегодня под крышей приюта собирались те, кто помогал мне и детям, не жалел сил на устройство быта моих подопечных, да и ко мне самой отнесся по-доброму, с настоящей теплотой.

Первыми прибыли Крольчиха Лу и помогавшие мне девицы из «неприличного дома» — Пэгги Лошадка, Джинни Незабудка и Мэри Канарейка. Все они выглядели не просто прилично, а прямо-таки шикарно. Обнявшись со мной и пожав руку Риану, Крольчиха весело подмигнула:

— Вышибала-то мой уже у вас отирается? Ох, сведет ваша Молли у меня хорошего работника. Я и уговаривала, и грозила, — ни демона не помогает: только я отвернусь, как Волчара уже к вам усвистал.

— Дела сердечные, Лу, — развел руками Макгро. — Тут уж ничего не попишешь, поверь мне. Если такой старый холостяк, как я, попался, что о нем говорить!

И мы дружно рассмеялись над туманной судьбой пойманного в любовные сети Гарри.

Когда из двух экипажей вышли законник Джон Клэптон и профессор Макдонахью в сопровождении Риты Блэк, мой дракон потребовал:

— Пойдемте, наконец, за стол! Больше, вроде бы, никого не ждем? Тогда пошли.

Вслед за этим объявлением он подхватил меня под руку и ринулся в сторону накрытых столов. Голодный мужчина, тем более, дракон, — страшная сила. Поэтому спорить я не стала, и послушно двинулась в предлагаемом направлении.

Когда все расселись, я решила произнести что-нибудь торжественное… и не успела сказать ни слова. Под потолком комнаты возник мистер Нокс, спустился пониже и попросил:

— Минуту внимания, дамы и господа!

Все, даже дети, послушно затихли. Призрак оглядел собравшуюся компанию, добродушно усмехнулся и продолжил:

— Как старший в этом доме мужчина, я хочу поздравить наших молодоженов. Пусть живут вместе долго и благополучно! Оба они достойные люди, поэтому будет справедливо, если судьба окажется к ним благосклонной.

Алисия — смелая юная леди, не побоявшаяся ответственности за маленьких сирот. А ее супруг, герцог Макгро, делает все, чтобы Альбиония поскорее забыла о горе и потерях войны. Пусть же эти двое, столько делающие для других, и сами будут счастливы. Поднимем бокалы за новую семью!

С этими словами мистер Нокс утер слезу, взмахнул руками и растворился в воздухе. И повинуясь его жесту, гости дружно зазвенели бокалами. Детям тоже позволили пить за здоровье молодых, но, понятное дело, безалкогольные напитки.

Я в этот момент чувствовала полное, беспредельное счастье. Если бы знала, кого благодарить за него, — пожалуй, тоже произнесла бы целую речь.

В прежней жизни у меня не было ничего подобного: ни настоящего мужчины, любящего меня от всей души, ни трех десятков детей, которым я заменяла мать, ни целой толпы друзей и сочувствующих, готовых во всем мне помочь.

В общем, мне стоило умереть в том, другом мире.

Взамен я получила гораздо лучшую жизнь.

— Главное не начинай рыдать, — прошептал мне на ухо Риан. — Знаю я вас, женщин: чуть что, начинаете ронять слезы, без разницы, на радостях или с горя.

— Ты смотри сам не расчувствуйся, — хмыкнула я, отвлекаясь от своих размышлений. — Такое счастье привалило в моем лице — удивляюсь, как это ты сохраняешь спокойствие, господин дракон.

Риан хитро сощурился.

— Воот, — он значительно воздел кверху палец. — Господин. Так меня и называй. Самое подходящее слово для главы семьи.

Тут мы хором рассмеялись, и я заметила:

— Знаешь, как говорят: муж — голова (дракон с готовностью закивал), но жена — шея. Куда она захочет, туда голова и повернется.

— Кто это говорит? — с подозрением осведомился Риан.

Я сделала честные глаза.

— Народ, конечно, кто же еще?

Дорогой супруг вздохнул и признал:

— Все-таки вы, прекрасные дамы, исключительно коварны. Поэтому мы, мужчины, постоянно попадаемся в ваши силки. Невозможно же устоять!

Мы снова тихо засмеялись. И опять получилось почти что хором.

Гости поглядывали на нас с умилением. Следующим попросил слова Гаррет Макдонахью. Он улыбался, но заговорил о деле:

— Я поздравляю наших молодоженов. И хочу напомнить им, что завтра в приюте начинаются занятия по предложенной Алисией программе. Преподаватели прибудут к девяти часам утра, прошу подготовить к этому времени учеников и место для обучения.

Дети загалдели, часть — испуганно, часть — радостно. Шум поднялся неимоверный. С трудом перекрыв его, я прокричала:

— Спасибо вам, профессор, и всему попечительскому совету за бесценную помощь! Образование очень важно для моих воспитанников.

Макдонахью только отмахнулся.

— Что там за помощь! Совсем небольшая. А вот вы молодец, составили отличную программу. Хочу сказать мистеру Макгро, что ему очень повезло с женой.

После этого заявления, на которое Риан с достоинством кивнул, поднялся еще больший шум: теперь весело шумели не только дети, но и взрослые.

— Порадуемся за молодых! — воскликнула Крольчиха Лу. — И что-то больно тихо у нас. Ну-ка, Гарри, Мэри, за дело!

Волчара встал, извлек откуда-то подобие гитары, провел пальцами по струнам… и заиграл нечто, на мой вкус, совершенно цыганское. Вслед за ним из-за стола поднялась Канарейка и низким, звучным голосом завела песню о вечной любви, которой нипочем никакие трудности и препятствия.

Пела она прекрасно. И пока не прозвучали последние аккорды музыки, в комнате стояла абсолютная тишина. Зато, когда песня закончилась, все снова загомонили и захлопали разом.

Я почувствовала, что должна хотя бы на минуту оказаться в одиночестве. Всех приглашенных на наш с Рианом праздник я любила от души, но уж слишком они были громкими.

— Куда это ты? — ухватив меня за руку, спросил дракон.

— На улицу, — прошептала я. — Вдохнуть немного воздуха. Нет, не ходи со мной, я хочу немного побыть одна.

Риан внимательно взглянул мне в лицо, нашел, видимо, там ответ каким-то своим мыслям, и отпустил мою ладонь.

Во дворе было темно, и веселье, царившее внутри дома, наружу почти не долетало. Я вдыхала уже совсем осенний, резковатый и прохладный воздух и ни о чем не думала.

Ни о чем не беспокоиться, не принимать никаких срочных решений — о, это было сладкое чувство полного покоя, испытать которое мне выпадало не так уж часто.

Я так погрузилась в свои ощущения, что не сразу почувствовала странное: из-за деревьев, стоящих вдоль ограды приюта, за мной кто-то наблюдал. Я чувствовала чей-то взгляд, а к нему в придачу до меня доносились слабые отголоски чувств: глухой тоски, сожаления и затаенной злобы.