Глава 3

— Тута, где ж еще! — свирепо рявкнула я, поднимаясь со скамейки. — Дети, впустите гостя. Посмотрим, кто к нам пожаловал.

Мальчики отворили калитку, и через нее смущенно протиснулся мужик, с виду совершеннейший крестьянин. Он краснел, кашлял, мял в руках потертую шляпу и никак не мог приступить к делу.

Я поняла, что так мы не добьемся от гостя толку, и провела его на кухню. Там Нея вскипятила нам воды и заварила чай (слава богу, здесь и чай был в ходу). Я втиснула в ручищу мужика глиняную кружку с дымящимся напитком и поинтересовалась:

— С чем пришли, почтенный?

Гость еще раз кашлянул, отхлебнул из кружки, причмокнул от удовольствия, и вместо ответа заметил:

— Чаек у вас хорош, мисси. Уж и духовит, уж и крепок!

Я молча ждала. Мужик еще хлебнул чаю и как бы между прочим заметил:

— Беспокойно нынче у нас в округе… Неупокои так и рыскают.

Я сочувственно покивала, что мужик принял, видно, за разрешение продолжать.

— Сельцо у нас не так, чтобы велико, — обстоятельно доложил он. — Однако же, дворов с полста наберется. И даже мужики с войны возвернулись. Ну, какие пожженные, покалеченные, а какие и вовсе целые.

— Пожженные? — не поняла я.

— Ну дык, — подтвердил гость, — драконами, сталбыть. Ежели не в пепел, а так… маленько.

Представив, что значит быть «маленько пожженным драконом», я поежилась. Мужик моего движения не заметил, и перешел наконец к сути рассказа.

— Один только у нас с той войны упокойник случился, и надо ж тому статься, чтобы старостин сынок. Он домой-то целый пришел, только все кашлял, да худел, ну и помер к весне. Положили его, сталбыть, на погосте. Помянули, значит, как водится. Надо бы путь указать, да тогда ни единого некроманта в округе днем с огнем не сыскать было. Решили, пусть покуда так лежит.

— И что? — я уже поняла, к чему клонит посетитель. — Лежит?

— Неа, — мужик помотал головой. — С самого, сталбыть, Ламмаса поднялся и того… ходит. Так-то все знают, не откликаются ему, только Агнес, вдова евонная, совсем извелась. Того гляди, за мужиком своим уйдет. А у нее пятеро, да младшего еще от титьки не… простите, мисси. Мы люди простые.

Я еще покивала.

— Так, сталбыть, обчество меня полномочило, — обнадеженный моим сочувствием мужик немного освоился и решился на просьбу, — чтобы детишки ваши нам того… посодействовали. Вы не сумлевайтесь, заплатим честь по чести.

— Как вас зовут, почтенный? — вообще-то, с этого надо было начинать, невоспитанная ты особа, Алиса!

Мужик привстал с лавки, огладил встрепанную шевелюру и представился:

— Сталбыть, Чарли я. Кузнец у нас, в Страттоне.

— Алисия Адамс, содержательница этого приюта, — я осторожно пожала огромную кузнецову лапищу. — Мы постараемся помочь вам, насколько хватит наших сил. Когда желательно нанести визит в вашу деревню?

— Да чего там! — радостно забасил обнадеженный Чарли. — Чего там нанести! У меня телега вон там, за воротами… домчу с ветерком! Ежели не побрезгуете, сталбыть.

Я оставила кузнеца допивать «духовитый чаек», а сама пошла советоваться с детьми. Появлению «клиента» никто не удивился. Дети загомонили, обсуждая заказ.

— Говорят, один всего неупокой.

— Тогда наших пятерых хватит.

— Да, Лея обязательно, Грейс, Питер, Уилли и Майкл. А малышня пусть с Неей и Деей останется.

— И мистер Нокс присмотрит. Нам же до ночи там ждать придется.

— Домой только утром.

— Надо поесть взять.

— Тебе бы только есть.

— А чего? В прошлый раз нас там не покормили. Только дома поели.

— Ну ладно, хлеба и окорока возьмем на всех.

Я мысленно отметила, что приют мои маленькие некроманты считают домом. И решительно объявила, перекрывая гам:

— Молодцы, что так хорошо все решили. Одно небольшое дополнение: я еду с вами.

Я приготовилась отбиваться от ребячьих возражений, но дети неожиданно обрадовались.

— Это правильно, мисс.

— Пусть все знают, что мы не какие-нибудь.

— Со взрослым оно спокойнее.

— И с деньгами не обманут. Помните, как тогда.

Выслушав соображения ребят, я хлопнула в ладоши.

— У вас пять минут, собирайтесь. Телега ждет на улице.

Собрались они моментально, прямо-таки по-солдатски. Лея и Грейс притащили торбу с хлебом и нарезанным окороком, мальчики принесли обтрепанную книгу в черной коже и четыре посоха с наголовниками в виде птиц. Птицы походили на воронов, и вид имели хищный.

— Вороны — вестники смерти, — пояснила Лея, оглаживая один из посохов. — Они помогают уловить неупокоенную душу и отправить ее в посмертие. Туда, куда душа должна попасть.

Я кивнула. Многое, ой, многое мне еще предстоит узнать о своих подопечных и о том, чем они занимаются.

Не прошло и четверти часа, как мы погрузились в телегу, и пегая лошадка Чарли затрусила по улице. Трясло немилосердно, но выбора не было, и чтобы отвлечься, я принялась разглядывать окрестности.

Чем ближе становилась окраина Барна, тем заметнее были следы прошедшей войны. На улицах попадались дома, где даже камень был оплавлен от силы драконьего пламени. А поля и луга за городом вместо зеленой травы или спелых колосьев являли взгляду проезжающих одну только черную, выгоревшую землю.

Я смотрела на разоренную страну и чувствовала бессильную злобу на завоевателей. Нечего сказать, драконы порезвились в мирной Альбионии на славу. Если от их огня плавились даже камни, что уж говорить о людях?

Горькие мысли завладели бы мной полностью, если бы не мои маленькие волшебники. Впервые с момента своего прибытия в этот мир я видела их такими безмятежными. Можно подумать, им предстояло не сражение со Смертью, а веселый пикник на природе.

Девочки шушукались о чем-то и хихикали, прикрывая ладошками рты. А мальчишки бежали рядом с телегой, резвились, хохотали и выглядели совершенно счастливыми.

Немного же им нужно было для счастья.

— Скоро прибудем, сталбыть, — обратился ко мне Чарли. — Вон тама, за взгорочком, и есть наше сельцо.

Сельцо Страттон выглядело благообразно. Каменные домики, палисадники с какими-то цветочками. Собачки брешут, хозяйки трудятся, дети бегают по улице, — все, как полагается в обычной, мирной жизни.

Чарли остановил телегу у дома старосты, помялся и вполголоса предупредил:

— У нас, сталбыть, староста, Грег Симмонс, мужик строгий. Дак вы уж не примите за обиду, господа некроманты. Оченно нам ваша подмога требуется.

Мои «господа некроманты» от такого вежливого обращения приосанились и даже слегка надулись. Осознали, должно быть, свою пользу для народа. Замечание о «несахарном» характере мистера Симмонса они при этом пропустили мимо ушей.

Подозреваю, что такие, как он, попадались детям куда чаще, чем милые и приветливые люди.

— Явились! — да, пузатый мужик с красной физиономией нисколько не выглядел дружелюбным.

Его маленькие глазки недовольно буравили по очереди каждого из нашей «команды спасателей».

— Ты спятил, что ли, Чарли? — недовольно фыркнул он, завершив осмотр. — Ты кого привез? Эти сопляки будут моему Ники посмертие назначать, так выходит?

Здоровенный Чарли на глазах съежился едва не вполовину.

— Богами клянусь тебе, Грег, других некромантов нынче в Барне не сыскать!

Пора было вмешаться. Прежняя Элис, может, и смолчала бы, но я не собиралась глотать оскорбления. Ладно бы чехвостили меня. Но дети! Ни за что не позволю их обижать.

— Если вас, почтенный, что-то не устраивает — платите неустойку за напрасно потраченное время, и Чарли отвезет нас назад. А ваш неупокой пусть ходит, нам не жалко. Глядишь, и вас еще с собой заберет.

В глазках старосты плеснулся страх. Потом жадность. Я так и не узнала, что оказалось сильнее.

— Ладно, — буркнул он, — чего там. Делайте, раз уж приехали.

— Упокоение проходит после заката, — непреклонно объявила я. — Мне и детям нужно место для ожидания.

— Ко мне пойдемте, — поспешно пригласил Чарли, — Хозяйка моя на стол соберет, там за беседой и дождемся времени-то, сталбыть.

Староста даже не подумал пригласить нас к себе, и это я тоже отметила. Как будто собиралась найти возможность и отплатить ему за все разом. Как будто такая возможность должна была у меня появиться.

Пока не наступили сумерки, мы сидели в домике у кузнеца, ели кашу и закусывали привезенными с собой припасами. Хозяйка, шумная и говорливая Мэй, хлопотала вокруг нас и причитала:

— А уж худышки-то, ажно на просвет видно! Кушайте, детки, кушайте! Что, мисс, вот так прямо и пойдут они на неупокоя нашего? Страшно-то как!

— Ничего, — солидно махнул рукой десятилетний Питер, — мы привычные. Вот ежели б у вас, хозяйка, весь погост поднялся, тогда тяжеленько бы нам пришлось. А уж с одним, дадут боги, совладаем.

Мэй ахнула и прижала ладонь ко рту.

— Да неужто вам приходилось супротив целого погоста мертвяков стоять⁈

— Всякое бывало, — дипломатично отозвался Майкл и смачно облизал ложку. — Благодарствуем, хозяюшка, каша отменная у вас.

Лея взглянула за окно и, подумав, произнесла:

— Пора, темнеет уже. Пойдемте. А вы, мисс Элис, останьтесь лучше здесь.

— Еще не хватало, — вслед за детьми я встала из-за стола. — Благодарю вас, хозяева, за теплый прием и вкусную еду.

Кузнец и его супруга проводили нас жалостливыми взглядами.

Возле дома старосты дети пошептались и прошли вдоль забора.

— Здесь, — наконец объявила Лея. — След остался. Ставим ловушку, как всегда, а Грейс читает заклинание.

Грейс послушно раскрыла взятую из приюта книгу, поискала нужную страницу и привычно забормотала что-то плохо различимое. Язык был незнакомый, певучий и плавный, как спокойное речное течение.

Пока девочка читала заклинание, мальчики примерились и в указанных Леей местах воткнули в землю посохи — так, что они образовали квадрат.

— Мы готовы, — зачем-то отчитались они мне. — Не бойтесь, мисс. Все будет хорошо.

Ничего себе «хорошо». Меня с непривычки пробирал озноб, не то от страха, не то от вечерней прохлады. Вокруг было тихо, только шелестела листва под ветром, да курлыкали какие-то неизвестные пичуги.

И даже в этой почти полной тишине я не различила шагов неупокоя. Он возник прямо посреди улицы, в нескольких шагах от калитки, оглядел нас блестящими в темноте глазами и начал плавно подбираться к нам. Все ближе и ближе.

Я не успела испугаться по-настоящему, потому что из калитки наперерез немертвому сыну старосты кинулась молодая женщина. Лицо ее светилось от радости, такой сильной и нерассуждающей, что она выглядела безумной.

— Ники, родной мой! — кричала она. — Наконец-то я уйду с тобой!

Ага. Это была супруга неупокоя, Агнес, мать пятерых детей, младшего из которых еще не отняла от груди.

Сама не понимая, почему решаюсь встревать во все эти некромантские разборки, я шагнула к Агнес и мягко оттеснила ее обратно во двор.

— Не надо, не ходи к нему, — я говорила так убедительно, как только могла. — Он не живой, он уже не принадлежит этому миру. Сейчас дети покажут ему путь, и он уйдет, куда должно.

Агнес продолжала рваться на улицу, но все слабее и слабее. Потом она остановилась и зарыдала, закрывшись рукавом. Жаль ее было невыносимо. И я постаралась утешить несчастную вдову.

— Слушай, — я схватила ее за плечи и развернула к себе. — Слушай и не говори, что не слышала меня. Я скажу тебе, что будет, и боги услышат сказанное. Тебе суждена долгая, счастливая жизнь. Все твои дети будут здоровы и благополучны. Ты встретишь другого мужчину и проживешь с ним в любви и согласии до глубокой старости. Поняла?

— Да, да, поняла, — закивала Агнес.

И вдруг на какое-то мгновение золотистое сияние охватило ее с головы до ног. Охватило, вспыхнуло ярким светом и погасло без следа.

Я подумала, что таинственное сияние просто померещилось мне от стресса. Как бы там ни было, Агнес вернулась в дом, оттуда послышалось возбужденное бормотание нескольких голосов, но вскоре все стихло.

Мои юные некроманты, оказывается, тоже успели сделать свою работу. Неупокой Ники был благополучно изловлен и отправлен положенным ему посмертным путем. На улице от него ни осталось ничего — ни следов, ни лоскута одежды. Словно он и не являлся под окна своего бывшего жилища, не звал домашних пойти с собой.

Из дома вышел староста, снова чем-то недовольный.

— Ну что? — он подозрительно оглядел улицу.

— Работа сделана, — холодно отчиталась я. — Извольте рассчитаться, как уговорено.

И тут ушлый мужик решил выкинуть фортель.

— Что сделано? — он упер руки в бока и принялся агрессивно наступать на меня. — Что, я вас спрашиваю, мисси, сделано?

— Ваш сын упокоен и отправлен в посмертие, — говоря по правде, я не сразу поняла, чего он от меня хочет.

— Да где же упокоен-то! — Симмонс сорвался на истерический, почти бабий визг. — Никого не видать, а вы с меня деньги получить стараетесь! Ни стыда, ни сочувствия к отцовскому горю у вас, вот что я скажу, мисси!

Ах вот оно что. Это он решил не платить нам, раз не наблюдал лично за ритуалом. Ну, держись, жлобина!

— Я верно поняла, почтенный, что вы не собираетесь платить за сделанную работу? Вы хотите обидеть сирот, и ни общественное мнение, ни гнев богов вас не пугают? Так? — последнее слово я рыкнула изо всех сил.

Старосту немного проняло. Ровно настолько, чтобы отступить от меня на шаг и пренебрежительно взмахнуть рукой.

— Уж вы скажете, мисси! Что они там делали, огольцы ваши? Небось не надорвались.

Взамен обычной, даже не очень сильной злости где-то внутри меня подняла голову ледяная нечеловеческая ненависть.

— Раз так, то вот тебе, староста села Страттон, от меня отдарочек за твое доброе и честное к нам отношение. С этой минуты всякий раз, как ты решишь надурить кого-то, сам потеряешь денег вдесятеро больше, чем наживешь от своего подлого вранья. А если наживешься не деньгами, то потеряешь здоровье или близких. Пусть боги слышат меня. Да будет так.

После того, как я договорила, тишина вокруг стала абсолютной. И в этой тишине оборотистого старосту на миг охватило бледное лиловое свечение. Я собралась опять списать все на стресс, но еще спустя несколько мгновений поняла, что мне не почудилось. Со мной и моим собеседником снова произошло нечто странное.

И это нечто случилось после моих слов. Проверить бы зрение, да непонятно, как это сделать в мире, куда я угодила.

Пока я рассуждала о странностях, произошедших со мной дважды в течение получаса, из дома выметнулась тощая носатая тетка — похоже, это была супруга старосты.

— Простите нас, мисси, богов ради! — заголосила она на всю улицу. — Простите моего дурака, не знал он, с кем спорить решился! А ты, Грег Симмонс (тут она ткнула мужа костлявым пальцем в грудь), немедля разочтешься с доброй мисси и ее ребятишками. Добавь денег, чтобы они не держали на нас обиды!

Я смотрела на тетку в крайнем изумлении. Кого это она признала во мне, что так перепугалась? Да и староста после моего спича как будто онемел и заметно спал с лица. Он молча скрылся в доме, а вскоре вышел обратно. В руке его умостился кожаный мешочек, по всему видно, изрядного веса.

— Вот, мисси, — проскрипел Симмонс, вкладывая мешочек мне в ладонь. — Теперь мы в расчете, верно? Скажите, богов ради, что я ничего вам не задолжал.

Я беспомощно оглянулась на детей. Лея едва заметно кивнула, и я решилась сказать:

— Да, мы в расчете. Наша работа оплачена полностью.

Тогда старостиха заглянула мне в лицо и умоляюще проговорила:

— Раз все по чести, мисси, снимите проклятие!

— Да какое, к чертям, проклятие! — снова разозлилась я. — Что вы городите, миссис Симмонс⁈ Никто вашего супруга не проклинал. Хотя, может, и стоило бы.

— Ну как же! — внезапно женщина зарыдала, словно ей сообщили о том, что муж уже умер. — Вы же сказали… прокляли… что денег потеряет или здоровье… или кого из блиизких!

Она зашлась такими рыданиями, что пришлось переждать, прежде чем начинать говорить снова. Дождавшись, пока она прекратит завывания и хоть немного придет в себя, я уточнила:

— Вы неверно меня поняли, почтенная. Если ваш супруг станет вести свои дела честно — ему ничего не грозит. Понятно?

Старостиха хлюпнула носом и кивнула.

— Ну, слава богам, а то я думала, что мы до утра тут станем разбираться. Дети, идемте к Чарли. Спросим, сможет ли он отвезти нас прямо сейчас, или нужно подождать до утра.

Чарли с женой еще не спали, дожидались нас. Мэй снова захлопотала над детьми, разлила им по кружкам взвар, дала по сахарной булке и норовила завернуть еды с собой. Когда все перекусили, Чарли неуверенно спросил:

— Как лучше-то, мисси? Нынче же, сталбыть, вас в город отвезти? Или, может, деточкам отдых требуется? Ведь какое дело провернули! Уж такое вам от обчества спасибо!

Я тоже засомневалась, не остаться ли нам до утра, но дети неожиданно запросились домой.

— Там малые брошены на девчонок, — объяснил Майкл. — Мистер Нокс, конечно, присмотрит, но все же… если вы, мисс Элис, не возражаете, давайте поедем сейчас.

Чарли тут же отправился седлать свою лошадку, мы погрузились в телегу и неспешно потрюхали назад, в Барн.