Глава 8

Совсем юная девушка к своим годам, однако, уже обладала роскошными формами и шикарным, бархатистым контральто. Держалась она при этом просто, то и дело приобнимала кого-то из малышей, а остальным весело подмигивала.

Завидев меня, она выпросталась из ребячьей толпы, шагнула мне навстречу и проделала вполне изящный книксен.

— Да спасут вас боги, мисси, что беду от меня отвели. Ежли будет на то ваша воля, я покамест у вас побуду. Готовить могу, прибирать, вон малых ваших обихаживать. Молли Барлоу я, сталбыть.

Ах, вот оно что! Пока я отбивалась от дознавателя и получала шпионские задания, Майкл притащил к нам ту девчушку, которую мечтала извести Лана Дэвис.

— Рабочие руки нам не помешают, Молли, — улыбнулась я. — Добро пожаловать в мой приют. Девочки, помогите нашей гостье найти место для ночлега. И неплохо бы заняться ужином — уже темнеет, а вы еще не поели.

Я и впрямь упустила из виду, что суматошный, нервный день закончился. Последние солнечные лучи золотили крышу приюта. Больше всего мне хотелось упасть на постель и заснуть. Но оставлять моих маленьких некромантов голодными было недопустимо. Я подавила зевок и решительно направилась в сторону кухни.

— Не беспокойтесь, мисси, я уже приготовила жаркое, и взвару наварила, — поспешила успокоить меня Молли. — мы все поели, и вам осталось. Ежли не побрезгуете, то я подам.

— Вот спасибо тебе, моя хорошая! — я была готова обнять нежданно образовавшуюся помощницу. — Не надо ничего подавать, я все сама возьму. А ты пока доскажи ребятам сказку.

От похвалы девушка запунцовела щеками и тихо призналась:

— Доброе слово и кошке приятно, мисси. У тетки, бывало, ничего не дождешься, кроме как «дрянь», да «ленивица». Дети говорят, вы прокляли ее?

— Ну да, — устало согласилась я. — Поглядим, отплатят ли ей боги за ее злые намерения.

Вообще-то, я надеялась, что на поведение миссис Дэвис обратят внимание и в службе общественного спокойствия. Подстрекательство к убийству — это вам не шуточки.

На этой мысли мое сознание перестало сотрудничать. Я почти спала на ходу — едва пожевала отличное, ароматное и наваристое рагу, запила парой глотков взвара и поняла, что мои глаза закрываются сами собой.

На ходу я еще успела заметить, как Молли гонит воспитанников по комнатам, успокоенно вздохнула и ушла к себе.

Однако сразу отойти ко сну не вышло: у окна витал мистер Нокс, насупленный как никогда.

— Доброй ночи! — вежливо поклонилась я. — Что-нибудь случилось?

— Конечно, случилось! — горестно воскликнул призрак. — Полагаю, мне пора просить наших маленьких некромантов об упокоении!

— Это почему же? — мозг работал плохо, и я никак не могла взять в толк, отчего так расстроилось наше домашнее привидение.

— В приюте завелась какая-то девица, я слышал, как она обращается с детьми! Она настоящая мастерица управляться с малолетними! За весь вечер никто из них даже не вспомнил обо мне! Раньше у меня спрашивали совета, я утешал малышей, играл со старшими… теперь я никому не нужен, — и мистер Нокс отвернулся к окну.

Вот уж чего я не ожидала от призрака, так это умения ревновать. Да еще с такой страстью. Подумать только, ребятишки заинтересовались новой жительницей приюта и всего один вечер не вспоминали о нем. А он уже решил, что никому не нужен?

— Что значит «завелась»? — строго спросила я, ненадолго стряхнув дремоту. — Молли не таракан какой-нибудь! У девочки несчастье, ее чуть не убили, а вы тут глупостями маетесь вместо того, чтобы принять ее, как новую воспитанницу.

— Но у нее нет некромантского дара! — оскорбленно заметил мистер Нокс.

— Зато она прекрасно управляется с хозяйством, — зевая, парировала я. — Если не хотите считать Молли воспитанницей — считайте ее работницей, нанятой трудиться за кормежку и проживание. И не думайте даже ревновать. У нас всем найдется место, и все будут добры друг к другу. Я надеюсь, вы еще не пугали ее?

— Я думал об этом, — признался призрак. — Но потом решил, что это будет… недостойно.

— Правильно решили, — заметила я, и в утешение старику добавила: — Дети всегда будут приходить к вам за утешением и помощью, мистер Нокс. Вы напрасно ревновали к Молли. Просто она новое лицо, и дети увлеклись. Вы слышали, как она рассказывает сказки?

— Неплохо рассказывает, — ворчливо согласился призрак. — Я и сам послушал с охотой.

— Ну вот видите, — надеюсь, мне удалось его успокоить. — Кроме того, она прекрасно готовит, и вообще очень хозяйственна. Сами подумайте, разве плохо, если у меня будет такая дельная помощница?

— Возможно, вы правы, юная леди, — огорчение в глазах мистера Нокса сменилось задумчивостью. — А я слишком уж поддался чувствам. Что ж, вы, вероятно, устали. Дети обсуждали, что вас увели какие-то служаки. Надеюсь, с вами не произошло ничего плохого?

— Со мной произошло много непонятного, но это, если не возражаете, мы обсудим завтра, — решительно объявила я. — Иначе я засну прямо посреди рассказа.

Призрак с готовностью кивнул и исчез. А я улеглась в постель, и еще некоторое время потратила на рассуждения о том, что же такое Сердце дракона? Драгоценность, артефакт или… я не могла придумать. И для чего он так уж нужен драконьей расе теперь? Ведь несколько столетий они благополучно обходились без него.

Прямо с утра я почувствовала, насколько хорошо иметь рукастую помощницу. На завтрак была традиционная овсянка, но какая! Хорошо разваренная, с маслом и кусочками яблок, посыпанная корицей… настоящее объедение. Дети стучали ложками с редкостной скоростью, и опустошили котелок за считанные минуты. Никакой добавки никому не осталось.

Но Молли засмеялась и притащила от плиты целое блюдо румяных оладушков, а к ним — по миске сметаны и меда. Мои маленькие некроманты радостно загудели и с новыми силами набросились на угощение.

— Спасибо, детка! Это было волшебно, — объявила я, облизывая губы. — Ты случайно не владеешь бытовой магией?

— Спасибо и вам, мисси, на добром слове, — разрумянилась пуще обычного от похвалы Молли. — Нет, какая там магия! Просто матушка меня с малых лет готовить учила. Правда, померла рано… но я приметливая. Много чего запомнила. И тетка тоже, врать не буду, сноровистая, и во всяких там кушаньях толк понимает. Только вот…

— Жадна без меры и сердце имеет каменное, — закончила за поникшую девушку я. — Ничего, пусть боги ее судят. А ты не печалься. Тебе у нас будет хорошо, а там и дела в трактире принимать срок придет.

— Как это — «принимать»? — Молли вытаращилась на меня в полном изумлении. — Нешто тетка Лана мне когда сама «Жирного гуся» уступит?

— А вот посмотришь, — я отчего-то была уверена, что трактир в конце концов попадет в добрые, ухватистые ручки Молли Барлоу.

Возразить мне девушка не успела. В дверь постучали, и на пороге кухни воздвигся удивительно тощий рыжий парень в форме, на сей раз темно-зеленой, с конвертом в руках.

— Здравия желаю, мисси, — он слегка поклонился. — Вам пакет от маршала Макгро. И велено препор… препар… словом, проводить вас в городскую тюрьму.

Дети глазели на него с таким интересном, что рыжик не выдержал. Он отдал мне пакет, пробормотал, что «на крылечке обождет», и поспешно ретировался.

В письме мой жених коротко и сухо сообщал, что мне позволено свидание с моим отцом, Уильямом Адамсом, продолжительностью в один час. Письмо надлежало предъявить в тюрьме для организации нашей с родителем встречи. Приписка внизу напоминала мне: я должна быть внимательна к тому, что скажет мне отец.

Ну как же.

Поисковый артефакт невиданной силы.

Сердце дракона.

Старые тайны.

Я так задумалась, что вздрогнула от голоса Молли.

— Так вы дочка того самого Адамса, мисси? Который невидимые снаряды мастерил? У нас про это болтали…

— Что болтали? — внезапно заинтересовалась я.

— Ну, что, дескать, драконы — наши древние господа, и не след их колдовством изводить. А надо бы с ними по-доброму столковаться… вы меня за такие слова не выгоните, мисси?

— Да вот еще, — криво усмехнулась я. — У меня теперь, видишь ли, жених — дракон. И деньги нам на приют драконы будут давать… вероятно. Так что ты права. Раз уж они победили и относятся к нам неплохо, грех не попробовать с ними… как ты сказала? По-доброму столковаться.

Шляпка, сумочка и перчатки ждали меня на зеркале в прихожей. Пара минут — и я была готова знакомиться заново со своим отцом.

Казенный экипаж, как и в прошлый раз, был темным и неприметным. Но вот лошадки нам достались резвые — еще четверть часа, и я входила в здание городской тюрьмы. Унылое и мрачное, как старинный замок, оно каждым камнем давило на любого, входящего в его стены.

— Прошу сюда, мисси, — мой сопровождающий, похоже, бывал здесь регулярно.

Уж очень бойко он поздоровался с караульным на входе. И дежурному надзирателю кивнул этак по-свойски.

— Дочку к артефактору Адамсу на свидание привел, — отчитался он, а я молча протянула дежурному письмо Макгро.

Пробежав его глазами, надзиратель деловито нахмурился.

— Следуйте за мной, мисс Адамс. Вам разрешено свидание продолжительностью в один час. Прошу вас не передавать мистеру Адамсу запрещенных предметов, не обсуждать с ним политических вопросов… вообще, вам лучше говорить с ним о семейных делах.

Тут мне стало любопытно.

— А что входит в понятие запрещенных предметов? — я наивно хлопнула ресницами.

Пусть думает, что я небольшого ума. Мне же так будет спокойнее.

— Любые предметы, могущие способствовать побегу мистера Адамса из этого здания, — надзиратель надулся от сознания собственной важности. — Равно как и предметы, артефакты и зелья, способствующие прекращению жизни осужденного.

Мне даже не пришлось больше притворяться.

— Да что вы! — я возмущенно всплеснула руками, едва не задев провожатого по носу. — При мне нет ничего такого… для побега. А уж принести своему отцу смертельное зелье — это кем же нужно быть, по-вашему, почтенный⁈

— Я и не утверждаю, что вы имеете при себе нечто подобное, — несколько стушевался надзиратель. — Однако обязан предупредить вас по долгу службы. Мы на месте. Прошу, входите, мисс Адамс.

В маленькой комнатке с зарешеченными окнами, пыльной и унылой, со стула навстречу мне поднялся кудрявый седой мужчина с умным, немного насмешливым лицом.

— У вас один час, — напомнил провожатый и скрылся за дверью.

— Здравствуй, дочь, — сухо поприветствовал меня Адамс.

Я осмотрела его с удивлением. Даже если они расстались… не слишком хорошо, он же должен был хоть немного соскучиться по единственному ребенку? Волноваться о ее (нет, о моей!) судьбе… Радоваться встрече? Ну хоть чуть-чуть?

— Добрый день, отец. Рада нашей встрече. Как вы себя чувствуете?

Тут в его взгляде тоже мелькнуло удивление.

— Кто вы, мисс? — он приподнял брови. — И куда дели мою дочь Алисию?

Я похолодела. Вот так номер. Пара слов — и меня раскрыли, так что ли? Или… ну точно, это у старого артефактора такие шуточки. Вон как ехидно щурится. Тогда я, кажется, знаю, что ему отвечать.

— Странный вопрос, — я тоже приподняла брови, как бы удивившись. — Что значит «куда»? Разумеется, убила, расчленила труп и утопила в реке, в мешке с камнями. Вы могли бы и не спрашивать.

Я отвечала наугад, но, как ни странно, попала. Услышав мой ответ, Адамс рассмеялся сухим, дробным смехом.

— Я пошутил, — зачем-то объяснил он. — У тебя было такое серьезное лицо.

Тут я вспомнила, что мне есть чем оправдать все будущие странности. И чем раньше я упомяну об этом, тем проще нам будет общаться.

— Видите ли, отец, — осторожно начала я, поудобнее устроившись на казенном табурете, — я должна рассказать вам кое-что. Около недели назад я упала с лестницы… очень неудачно. Едва себе шею не свернула. И кажется, получила сотрясение мозга.

— Сотрясение мозга? — отец изучал меня так, словно обнаружил новый биологический вид.

Интересно, у них тут такого не бывает, что ли? Или бывает, но называется по-другому?

— Ну да. Сотрясение. Представьте, что мое сознание разлетелось… ну, не знаю, на какие-то осколки. А потом они сложились заново — в какой-то совершенно новый узор. И получилась новая Алисия, — я через силу улыбнулась.

Было страшно, что Адамс сейчас просто выкинет меня за порог, объявив самозванкой. Куда мне тогда идти? И что станет с моим приютом?

Мысль о приюте заставила меня собраться. Нечего умирать раньше смерти. Вот и родитель мой коротко улыбнулся. Что он нашел забавного во всем этом деле, интересно знать?

По всему видно, что у него довольно странное чувство юмора.

Черное такое.

Как сажа.

— Понимаю, — проговорил Адамс, немного подумав. — Ты можешь вести себя иначе, чем раньше. Помнить не все о своем прошлом или получить новые воспоминания. И хочешь, чтобы я знал об этом.

Адамс снова принялся изучать меня таким внимательным взглядом, словно я была крысой, а он ставил надо мной какой-то эксперимент.

Мне сделалось так неуютно, что я решила перевести разговор на другую тему.

— Теперь мне лучше, — с наигранным оптимизмом заявила я. — Так что, надеюсь, вскорости ко мне вернется и манера поведения и воспоминания. Поговорим о вас, отец. Как вы себя чувствуете? Чем занимаетесь?

— Чем я занимаюсь⁈ — внезапно разгневался Адамс. — Ты хочешь знать, чем я занят здесь целые дни⁈

— Ну да, хочу, — и что тут странного?

— Я трачу свое время понапрасну, вот чем я занят! — громыхнул отец с такой силой и яростью, что в окошко двери заглянул часовой.

Убедился, что до смертоубийства у нас пока не дошло, и снова скрылся из виду.

— Разве вам не разрешено заниматься… эм… исследованиями? Расчетами, может быть?

— Конеечно! — издевательски протянул папенька. — Эта свора ящеров только и ждет, когда я снова засяду за создание новых артефактов. Сделаю им что-нибудь вроде «луча поиска», только помощнее, чем раньше.

— Луча? — настал мой черед озадаченно моргать. — Что это?

— Ах да, — отмахнулся родитель, — Конечно, ты не помнишь. Однажды у меня получилось сделать поисковый артефакт направленного действия. Если имелась возможность задать ему хотя бы приблизительные координаты искомого — предмета или живого существа, все равно, — расстояние для него не имело значения. Энергетический луч точно указывал направление поиска.

До сих пор я слабо представляла себе, как действуют артефакты. И неудивительно — я в жизни ни одного из них не видела. Теперь я вроде бы что-то начала понимать, и это было не просто увлекательно. Это было… захватывающе и по-настоящему волшебно.

— Ну вот, — удовлетворенно заметил Адамс, — Значит кое-что ты все же помнишь. Вон как глаза загорелись. Это была любопытная штука. А сейчас у меня появились идеи, как многократно усилить действие «луча поиска». Но покуда я заперт в этой дыре под надзором драконов, я палец о палец не ударю, даже чтобы сделать расчеты.

— Почему же? — мне всегда казалось, что ради воплощения своих идей в жизнь ученые могут проявлять завидную гибкость принципов и морали.

Но не таков был мой родитель. В ответ на этот невинный вопрос он вытянул в мою сторону скрученный из пальцев кукиш.

— Вот им, а не новые артефакты. Я скорее отдам концы здесь, за решеткой, чем подарю им хоть одну из своих идей!

— Кхм… может, вам разумно было бы сотрудничать с ними? Ведь лично вам они не сделали ничего плохого.

Да, это была неразумная реплика. Очень неразумная. Потому что после нее отец снова завопил в полный голос в порыве праведного гнева:

— Ты тоже наслушалась этих сказочек про благородных драконов, которые вернули себе родину⁈ Да, может себе они и вернули ее. Но у нас-то — отняли! И много жизней в придачу! Не стыдно ли тебе, Алисия, стараться оправдать тех, кто лишил жизни твоего Ники⁈

Кто такой Ники? Ах да, мистер Нокс упоминал, что жених прежней Элис погиб в войне с драконами.

— Отец, но вы ведь дали согласие на мой брак с герцогом Макгро?

— Согласие⁈ — какой экспрессивный у меня папенька, оказывается! — Да этот дуболом даже не подумал о чем-то меня спросить. Явился недавно ко мне в камеру и объявил, что ваша помолвка состоится вне зависимости от моего мнения, а вслед за ней и свадьба. Поставил меня в известность — и все тут. Хам! Все они таковы, хоть трижды герцоги!

Слушая крики «своего старика», как назвал его герцог, я все лучше понимала прежнюю Элис. От такого родителя я бежала бы еще быстрее и еще дальше, чем она.