Глава 10

Рассказывать пришлось подробно. И о просьбе мамаши Лу, и о процессе упокоения мистера Мерфи, и о той странности, на которую я совсем не рассчитывала.

— Выходит, я могу благословить и проклясть не только живого, но и мертвого? — я ужасно страдала от невозможности узнать побольше о своих возможностях.

И приютскому призраку, увы, оказалось нечем меня утешить.

— Похоже, так и есть, дорогая моя. По крайней мере, до тех пор, пока усопшему не указан посмертный путь. Точнее сказать не могу, ведь я не знаток магических тонкостей — я всего лишь неупокоенная душа, застрявшая в мире живых.

Лицо у мистера Нокса при этом сделалось такое мечтательное, что я невольно рассмеялась.

— Застрявшая?

— Ну конечно, — призрак хитро улыбнулся. — исключительно по собственной воле и по природному любопытству, которое осталось со мной даже после смерти.

Тут я вспомнила, что в своей прежней жизни тоже была исключительно любопытной дамочкой. С детства обожала всякие тайны и загадки, вечно торчала в библиотеках… Стоп. Библиотека — вот что мне нужно.

Найдется же в библиотеках Барна хоть одно издание каких-нибудь старинных легенд. Или энциклопедия магических талантов. Большая Альбионская. Я хихикнула.

— Скажите, мистер Нокс, есть ли в Барне библиотека?

— Полагаю, есть, — степенно кивнул призрак. — Но лучше спросите об этом вашего жениха. Он будет рад оказать вам услугу и сопроводить туда.

Положительно, мысли в моей голове сегодня особенно удачно цеплялись одна за другую. Жених. Надо узнать, что наше приютское привидение знает о первом женихе Элис Адамс.

— Живой жених меня пока не интересует, — небрежно отмахнулась я. — А вот от сведений о женихе, павшем на поле брани, я бы не отказалась.

Призрак нахмурился.

— Вы говорите про виконта Николаса Керра? — наконец сообразил он. — Боюсь, я знаю только то, что рассказывала о нем прежняя мисс Элис. Он был красив, благороден, любил свою невесту, и, как ни жаль, был убит во время войны.

Пришел мой черед хмуриться в задумчивости.

— А он… никак не мог уцелеть? Ну, знаете, ошибочные сообщения, возможно, потеря памяти… что-нибудь в подобном роде?

Мистер Нокс вздохнул и признал:

— Ах, юная леди, на свете нет ничего невозможного. Однако Элис думала, что он погиб. Сначала горевала по нему, но потом… молодость взяла свое.

— Может быть, она пыталась искать его? Там, в тенях. Она ведь тоже была некроманткой, — на мое новое предположение призрак решительно помотал головой.

— Найти ушедшего за грань невозможно… если только он сам не желает этого всем своим существом, и не помогает тем, кто его ищет. Дело в том, что в тенях не работают поисковые артефакты. Возможно, ваш отец… то есть, отец Элис что-то знает об этом. Но он, как я понимаю, вряд ли будет вам помогать.

— Да я и просить его не стала бы, — только этого не хватало, идти на поклон к моему вздорному родителю!

Нет уж, пусть сидит в заключении и думает о высоком. Не стану ему мешать.

На этом мистер Нокс откланялся, и я упала в постель с твердым намерением как следует выспаться. Никаких снов в этот раз мне не показывали, и я проснулась утром отлично отдохнувшей. Хотела было еще поваляться и построить планы на начавшийся день. Но мне помешали.

— Мисси! — раздался из-за двери приглушенный голос Молли. — Мисси Эллис, там к вам мужчина прибыли. Сильно грозен, и одет больно хорошо, — поди, жених ваш, дракон. Спуститесь к завтраку, или сказать ему, что вам неможется?

— Можется мне, — с тихим вздохом признала я. — скажи, сейчас спущусь. Да подай там чего-нибудь… что найдется. Чаю, что ли, и булок.

Но Молли уже стучала каблучками вниз по лестнице. И мне надо было поспешить, пока герцог не вызнал в моем доме, как говорят в сказках, «чего я сама не знаю». В этой его способности я не сомневалась совершенно.

Спешно натянув на себя приличное платье и соорудив прическу, я отправилась в гостиную. Дракон поднялся мне навстречу и вежливо склонил голову:

— Доброго тебе утра, Алисия. Ты прекрасно выглядишь.

«Ишь, какие церемонии. Чистый Версаль», — мысленно пробурчала я.

Однако правилами приличия пренебрегать не стала: присела в легком реверансе и светски прощебетала:

— Благодарю вас, мистер Макгро. Прекрасная погода сегодня, не правда ли?

И тут же поймала его недовольную гримасу. Ну да, «забавная девчушка» плохо поддавалась дрессировке. Никак не желала привыкать к будущему хозяину.

— Я же просил тебя, Элис, называть меня по имени. Меня зовут Риан, помнишь? — он еще издевается!

Подозревает меня в склерозе. Хотя… я же сама ему сказала, что частично утратила память, так что уж теперь…

— Помню. Риан, и на «ты», — с готовностью подтвердила я. — Вероятно, я привыкну к такому обращению, но не ждите, что это произойдет моментально.

— Хорошо, — хмыкнул Макгро. — Я подожду. Тем более, сегодня я пришел по делу. Давай перекусим, и отправимся на заседание попечительского Совета. Тебе придется рассказать, какой ты видишь программу обучения своих воспитанников.

Так. Таак. Они хотят программу, а у меня не то, что конь не валялся. Он даже на горизонте пока не замаячил, этот конь. Придется применять студенческую методику из анекдота про сдачу экзамена по китайскому языку.

Я мельком пригорюнилась: у них тут, наверное, и Китая-то никакого нет.

— Вы… ты завтракай, — натянуто улыбнулась я. — А я, пожалуй, пока найду свои записи.

Записи я собиралась не найти, а написать. Но дракону знать об этом было совершенно необязательно.

Из гостиной я удалилась чинно и неспешно, но стоило оказаться на лестнице — рванула к себе с такой скоростью, будто за мной гнались.

Опозориться очень не хотелось. Поэтому надо было срочно собраться и написать хоть сколько-нибудь вменяемую программу для моих детей. Я успела обдумать некоторые моменты, но сейчас их следовало изложить как можно более внятно.

В спальне я уселась за столик, схватила лист бумаги и карандаш, и на мгновение задумалась. А потом решительно принялась записывать. Детей хорошо было бы разделить на три группы: для самых старших, для детей 8–10 лет и для малышей. В план занятий я предлагала включить два блока, с перерывом на обед, а для младшей группы еще и на сон.

Общеобразовательные предметы в моем плане чередовались с занятиями магической теории (для малышей — по возможности в легкой и игровой форме), а практика проводилась дважды в неделю во второй половине дня.

Вечер отводился для выполнения домашних заданий по теории и практических тренировок. В последний момент я вспомнила, что не определилась с продолжительностью занятий. Выдумывать ничего не стала: для старшей и средней групп уроки по три четверти часа и отдых между ними по четверти часа. Для малышей — получасовые занятия, и между ними получасовой отдых.

— Как-то так, — удовлетворенно пробормотала я себе под нос, посмотрелась в зеркало, поправила прическу и вернулась в гостиную.

Макгро не скучал — он с большим аппетитом поглощал поданные Молли лепешки, ветчину, сыр и зелень, запивал все это чаем и выглядел вполне довольным.

— Тебе надо съесть что-нибудь, Алисия, — по-хозяйски распорядился он. — Вот лепешки очень хороши, и окорок отменно прокопчен.

Спорить я не стала. Глупо возражать, когда о тебе проявляют заботу. Хорошо бы, конечно, чтобы герцог обращал побольше внимания на мои собственные желания. Но не будем желать невозможного.

Приучу его постепенно, что у меня тоже есть право голоса. Надеюсь, со временем я смогу это сделать. В конце концов, менталист я или где?

Молли быстро поставила передо мной кружку с горячим чаем и тарелку с солидным бутербродом из лепешки, сыра и ветчины.

— Кушайте, мисси! — ласково улыбнулась мне она, и убежала на кухню.

— Какая расторопная у тебя служанка, — посмотрев девушке вслед, благожелательно заметил дракон.

Пришлось рассказать, откуда появилась Молли. Пользуясь случаем, я упомянула, что дознаватель Каннингхэм попытался возложить на меня вину за ссору с ее теткой.

— Интересная логика, — я невоспитанно вещала с набитым ртом, но герцог вроде бы не возражал. — Я попыталась отвратить женщину от смертоубийства, и сама же оказалась виновата. Девочку пришлось забрать к нам. И, по правде говоря, я плохо понимаю, как юридически обеспечить для нее вступление в наследство.

Но как я ни наводила тень на плетень, Макгро разглядел суть проблемы. Он пристально посмотрел мне в глаза, и жестко поинтересовался:

— Но ты все-таки прокляла эту… Лану Дэвис?

— А что я должна была делать? Молча отпустить ее и подождать, пока она изведет родную племянницу? — мой наезд не имел никакого успеха.

Дракон усмехнулся.

— Это значит «да», я полагаю?

Я молча развела руками.

Макгро помолчал, еще раз смерил меня тяжелым взглядом, после чего объявил:

— Я не выдам тебя Брогану. Не могу допустить, чтобы этот блюститель порядка упек за решетку и тебя. Но ты должна пообещать мне, что не будешь больше никого проклинать… по крайней мере, до нашей свадьбы.

— А потом будет можно? — с надеждой спросила я, дожевав бутерброд.

— Потом посмотрим, — хмыкнул герцог. — Тогда ответственность за тебя и твои поступки будет на мне. И я смогу, если понадобится, тебя защитить.

Женщина, испорченная феминизмом, внутри меня продолжала бурчать что-то о свободе самовыражения. Но на самом деле драконова забота — даже с привкусом авторитарности, — была мне приятна.

В прежнем мире Игорь совсем не баловал меня опекой. И объяснял это как раз тем, что «вам, женщинам, вечно надо контролировать все самим». Оказалось, когда ты чего-то не контролируешь, чувствуешь себя совсем неплохо.

Пока я разбиралась в своих ощущениях, Макгро встал из-за стола и посмотрел на меня выжидающе.

— Что такое? — мне не понравился его взгляд.

— Нам пора на Совет. Экипаж уже ждет. Идем, дорогая, — и он предложил мне руку.

Я ухватилась за его локоть и, вздыхая, отправилась защищать свой образовательный проект.

Попечительский Совет, озабоченный судьбой юных некромантов, заседал в странном месте. Карета привезла нас к двухэтажному особнячку из белого мрамора, увитому плющом и окруженному розовыми кустами.

Я-то ждала, что увижу очередное мрачное строение из темного камня с маленькими окнами — а тут такое легкомысленное очарование!

— Это дом моей кузины, Лорны Хоган, — зачем-то объяснил Макгро, поймав мой изумленный взгляд.

Я задумчиво покивала, как будто имя и фамилия этой дамы могли послужить причиной постройки именно такого дома. Впрочем, может быть, она заняла чужое жилище, просто по праву принадлежности к победителям?

— Идем, Алисия, — герцог потащил меня в направлении парадного крыльца. — Что с тобой такое? Ты выглядишь, как человек, приговоренный к смертной казни.

— Да, что-то в этом роде, — невпопад ответила я, механически шагая, куда вели.

Дракон остановился, развернулся ко мне и взял меня за руки. Я замерла, глядя ему в глаза. Должно быть, он сильнее меня ментально. Гораздо сильнее.

— Тебе ничего не угрожает, — неожиданно мягко проговорил Макгро. — Если твои задумки покажутся Совету не слишком удачными, тебе помогут специалисты. Но вероятнее всего, ты сможешь отстоять свою точку зрения. Смелее, я думаю, ты сумеешь их удивить.

Он отпустил мои руки, ухмыльнулся каким-то своим мыслям и поднял дверной молоток.

В странном особняке Лорны Хоган собрался довольно необычный попечительский Совет. Помнится, когда я увидела их впервые, — очень удивлялась, что там делает суровый, брутальный Риан Макгро.

Оказывается, это был не единственный мужчина в Совете. Стайка дракониц при моем появлении страстно зашушукалась, но приветствовала меня даже с некоторой теплотой. Может потому, что герцог очень выразительно посмотрел на хозяйку дома — высокую худощавую блондинку в бледно-лиловом платье.

Рядом с дамами стояли четверо мужчин, все очень разные. Двое походили на отца и сына — оба приземистые, мощные, с буйными шапками кудрей и сросшимися бровями. Третий мог бы быть служителем церкви — уж очень постно и уныло выглядела его тощая фигура, прикрытые тяжелыми веками глаза и нависающий над верхней губой крючковатый нос. Четвертый был так молод, что сгодился бы в воспитанники моего приюта — лет шестнадцати, не больше, смуглокожий, с яркими карими глазами и большими руками, торчащими из коротковатых рукавов пиджака.

— Мы приветствуем вас, господа, — Макгро склонил голову, здороваясь сразу со всеми. — Алисия готова рассказать нам, каким видит обучение юных некромантов из своего приюта. Я вижу, все собрались, так что мы можем начинать.

Отдав этот приказ (его слова прозвучали именно приказом, никак иначе), герцог уселся в кресло в дальнем углу гостиной, кивнул мне и приготовился слушать. Возразить моему жениху никто даже не подумал. Члены Совета послушно расселись на стульях, креслах и диванах.

Несколько минут — и я оказалась перед полутора десятками внимательных, сосредоточенных слушателей. Подумала, как хорошо, что в прежней жизни мне не однажды приходилось выступать перед большой аудиторией. Потихоньку вздохнула и начала свой рассказ.

Заглядывать в приготовленную шпаргалку не пришлось — я и так отлично помнила, каким хочу сделать образовательный процесс. Поэтому говорила бойко, не сбивалась, а когда закончила, вежливо предложила:

— Если у кого-то из уважаемых членов Совета есть ко мне вопросы, я с радостью на них отвечу. Спрашивайте, господа.

— У вас есть педагогическое образование? — первой спросила Лорна.

— Нет, — едва слышно фыркнула я. — Как вам, наверное, известно, в Барне женщины не имеют возможности получать образование в высших учебных заведениях. Так что в моем распоряжении лишь домашнее обучение, которым руководил отец. А также склонность сердца и разума, которая побудила меня создать приют.

— Какое место вы отводите физическому развитию детей? — я так и думала, что отец или сын зададут подобный вопрос.

Сын решился спросить первым. Я улыбнулась ему и кивнула:

— Конечно, физическое развитие очень важно. И как общая подготовка, просто для здоровья, и как элемент боевой магии. Очень важный элемент.

— Из всего, что мы здесь выслушали, — ага, я так и думала, что «церковник», как баба Яга из детского мультика, будет против, — можно понять только одно. Приютским детям, которых должно воспитывать в строгости и скромности, мисс Адамс желает создать совершенно тепличные условия жизни и обучения.

— Вот как? — я скептически приподняла брови. — И что же тепличного вы находите в предложенном мной расписании?

— Вот что я скажу вам, юная леди, — в голосе «церковника» послышались визгливые ноты. — Все оно от первого до последнего слова направлено на создание для детей слишком уж нежных условий. Много отдыха, какие-то игровые формы обучения! Вам нужно больше суровости, мисс.

— Ах так… что ж, — под ехидным взглядом оппонента я окончательно распоясалась. — В таком случае, я предлагаю вам пари. В течение года мои дети будут обучаться по предложенной мною методике. А затем пусть они держат экзамен наравне с воспитанниками аналогичного заведения — приюта, пансиона или школы. После этого уважаемые члены Совета смогут объективно судить об эффективности предложенной мною программы.

— Прекрасная мысль! — воскликнула одна из дам, лет сорока, одетая в траур. — Думаю, мы могли бы утвердить программу мисс Адамс на год на таких условиях. Экзамен все покажет.

— А если что-то пойдет не так, — поддержала ее Лорна, — мы сможем внести в обучение необходимые перемены.

Еще некоторое время члены Совета пикировались между собой, но меня больше ни о чем не спрашивали. Макгро молча дождался тишины, и только тогда подвел итог дискуссии:

— Господа, мы пришли к единому мнению: программу обучения детей с даром некромантии, предложенную Алисией, мы принимаем на ближайший год.

Это был не вопрос, а утверждение. И драконья компания, называемая попечительским Советом, снова не подумала возражать герцогу. Оказывается, за моей спиной все это время была мощная поддержка.

Надо пользоваться ею, раз все обернулось именно так. Я с благодарностью взглянула на жениха и поймала его одобрительный взгляд. Похоже, ему понравилось то, что он услышал.

— Не стану спорить с вами, Макгро, — качнул головой старший из пары «отец и сын». — Мы с Джерри готовы поделиться с детьми своими знаниями. Но об этом поговорим позже. А сейчас скажите нам, мисс Адамс, какая специфика, по-вашему, существует в подготовке магов с даром некромантии?

Врать и придумывать не было времени, поэтому я не стала юлить:

— Я бы непременно ответила на ваш вопрос, если бы в результате несчастного случая не забыла многое из того, что знала раньше. Да, кстати, некромантского дара у меня тоже больше нет. Так что судить об его специфике я, увы, не могу.