Глава 13: Побег — дело тонкое

Это были самые тяжелые три месяца в моей жизни. Учеба в деревенской школе всегда казалась мне наказанием свыше за все мои шалости, но академия превзошла мои муки по всем пунктам.

Во-первых, это не так-то и легко — каждый день вытворять что-то неподобающее. За эти три месяца я нарушила абсолютно все имеющиеся правила академии, а после некоторых моих шалостей листок с запретами значительно вырос и стал вполне себе приличной книженцией. Но проблема в том, что фантазия моя иссякла уже недели две как назад, а потому я неизбежно повторялась, но делать было нечего. Я во что бы то ни стало должна была посещать человеческое кладбище каждый день, а иначе мой дар грозился вырваться из-под контроля прямо на парах — такой роскоши я себе позволить не могла.

Даму в красном до сих пор искали. Лорд Эсенджер ни на один день не прекращал поиски, выдумывая все новые и новые способы докопаться до истины и до аристелей. Его маниакальное желание уже походило на зависимость в глазах аристелей, но я прекрасно знала, зачем он меня ищет. В самое ближайшее время он хотел заполучить мой дар, потому что в империи дела обстояли все хуже и хуже.

Мертвые некроманты, коих я случайно подняла, ужасно бесились и уже утратили тот контроль, которым я их связала. Преподаватели и старшекурсники, как могли, вылавливали их и упокоевали по одному, но делать это было невыносимо трудно. После каждой вылазки нам переносили занятия на послеобеденное время, а у старшекурсников и вовсе отменяли пары. Я прекрасно знала об этом, потому что обо всем происходящем мне рассказывали Софка и Угук.

Софка была моими глазами и ушами в академии, а Угук, едва странные часы в холле пробивали полночь, переносился в империю через портал вместе с некромантами. Правда, словами объяснить увиденное он нам не мог, но у него отлично получалось показывать пантомимы. Так в один из осенних дней я узнала, что при поимке мертвого некроманта погибла одна из старшекурсниц, несмотря на то, что аристелей и преподавателей сопровождал отряд императорских гвардейцев. Не описать словами то состояние, в котором я пребывала все последующие недели. От того, чтобы немедленно сдаться ректору, меня с трудом отговорила Софка.

— Ей уже не поможешь, но ты все еще можешь попытаться сбежать отсюда. Так борись же! — ругалась она, пока я захлебывалась собственными слезами, запершись в ванной.

И я действительно надеялась сбежать. Все эти месяцы тщательно готовилась к побегу, но страх перед неизвестностью усиливался с каждым днем. Из академии в город аристелей больше не выпускали. Единственной моей возможностью на побег был завтрашний день, когда всем курсам в сопровождении преподавателей было разрешено посетить лавки, чтобы приобрести наряды для маскарада в честь Дня Богов.

Я не хотела пропускать этот веселый праздник, когда аристелям и преподавателям разрешено преображаться до неузнаваемости, примеряя на себя наряды Светлой Девы и Темного Бога, но и других вариантов у меня не было. За эти три месяца я достаточно скопила монет, незаконно приторговывая на территории академии всевозможными травяными сборами, мазями, косметикой и лекарствами. Увы, мои запасы, привезенные из дома, быстро закончились, но я была бы не я, если бы не придумала выход из этого положения.

Поначалу лорд-главнокомандующий страшно ругался, когда поймал меня под утро, обворовывающую клумбы, но к сегодняшнему дню даже перестал наказывать за это, видимо, приняв тот факт, что наряды на кладбище меня нисколько не пугают. Лишь тяжело вздыхал, в очередной раз проходя мимо лысых кустов:

— Аристель Релти, дерево не настолько широкое, чтобы вы могли за ним спрятаться, — произнес он буквально позавчера, словив меня на месте преступления.

— Что вы, лорд Эсенджер, я и не прячусь, — беззаботно ответила я, наскоро запихивая мешочки в сумку. — Просто с этого места красивый вид на лес.

Лес я, кстати, тоже частенько обворовывала, но, слава Светлой Деве, за это на меня никто не ругался. Правда, один раз я все-таки подралась с белками, перед носом у которых обобрала куст малины. Это была битва века, из которой я вышла победительницей, но мои домашние умертвия почему-то смеялись именно надо мной. За что и не получили ни одной ягодки.

Радуясь моим успехам в травоведении, преподаватель Гекур разрешила мне иногда заглядывать в свою святая святых — теплицы, что находились на четвертом этаже. Естественно, не за просто так, а в обмен на мою помощь по уходу за растениями, но, если честно, мне и самой там безумно нравилось. В теплицах была всего одна стена, в которой имелась дверь, тогда как весь остальной периметр представлял собой стеклянный куб. Я бы назвала это место оранжереей, но почему-то все упорно звали его теплицами, что нисколько не мешало мне собирать ингредиенты и там.

По другим парам большими успехами я похвастаться не могла, потому что свою силу приходилось постоянно сдерживать. Если бы не ежедневные походы на кладбище, я бы навряд ли продержалась так долго. Каждый день я выпускала этот проклятый дар на свободу, едва ступала на земли мертвых. Сами зомби несказанно радовались моей щедрости, но я себя после этих выбросов чувствовала выжатой как лимон. Однако именно благодаря своему состоянию при каждой следующей проверке ректора я была спокойна как удав.

— Аристель Релти, ваш резерв снова пуст? — из раза в раз не переставал удивляться лорд Эсенджер, проводя ладонью по сосредоточию силы некроманта.

У девушек таким центром был участок чуть ниже живота, а потому я неизменно краснела, бледнела, но в обморок больше не падала. И не раздевалась больше, сгорая со стыда, как это было в самый первый раз. Но одно оставалось неизменным: сковородку из рук я не выпускала даже в кабинете ректора.

— А чему вы удивляетесь? — сразу же переходила я в наступление. — Знаете, сколько жрет мой конь? А его подпитывать нужно почти каждый день! Хоть бы научили уже упокоевать, так одной проблемой стало бы меньше.

— Всему свое время, — неизменно отвечал мужчина, но иногда мы все же встречались взглядами, чтобы замереть на мгновение.

И это было странно.

Его ладонь на моем животе будто становилась горячей, а внутри меня прокатывалась дрожь, объяснение которой я до сих пор так и не могла найти. Нет, конечно, лорд Эсенджер нравился мне, что уж скрывать, но после нашей первой проверки мужчина никаких намеков на что-то большее не делал. Не приглашал прогуляться, как это делали парни, забегая за моими соседками. Не дарил цветы и подарки, как это делали жених Воры и Арод, с ужасной частотой посещающий нашу комнату. Ректор даже не улыбался мне лишний раз, но я частенько ловила на себе его задумчивые взгляды на парах по истории или когда сталкивалась с ним на территории академии. В общем, паранойя прогрессировала во всей своей красе.

— Нара, ты идешь? — вырвала меня Вора из воспоминаний.

Щеки мои тут же вспыхнули, а я попыталась спрятать свой мечтательный взгляд за кружкой. Этим утром мы завтракали не в комнате, а в столовой, в которой после запрета на выход за территорию академии хоть немного, но разнообразили меню, сделав его более привлекательным. Правда, отвары я все равно заваривала только свои, потому что иначе проснуться просто не могла. Слишком тяжело для меня было бодрствовать в ночное время суток.

— Мне на полигон, так что не ждите, — кивнула я девчонкам, вздрогнув от воспоминания о том, что за окном беспробудно льет дождь.

А ведь все равно придется плестись в этот холод. За окном уже расстилалась темень — осенью солнце стало меньше греть и все раньше уходило в закат. Холоднее становилось с каждой минутой, проведенной на улице, но ни дождь, ни град не смущали нашего преподавателя по физподготовке и самообороне.

Каково же было мое удивление, когда я вышла на улицу для первого занятия и увидела перед выстроившимися в две шеренги аристелями ту самую молоденькую девушку, что явно была ненамного старше меня. Неизменные черные брюки, высокие сапоги и белая рубашка делали ее образ женственным, тогда как темные волосы, забранные в высокий хвост, придавали ей игривости.

Я удивленно хохотнула. Честное слово, просто не ожидала, что она может преподавать два таких тяжелых, я бы даже сказала, мужских предмета, и моя несдержанность уже не раз вышла мне боком. Кроме миловидной внешности, преподаватель Арлоси обладала невероятной памятью и до ужаса мстительным характером, а потому я почти каждую пару выступала сначала ее личным напарником — то есть девочкой для битья, — а потом подрабатывала еще и самым нерадивым аристелем, которому за одну пару могло прилететь до сотни замечаний.

— Я еще сделаю из тебя человека! — зловеще улыбалась преподаватель Арлоси, когда я пыталась незаметно выползти с полигона.

— Вы лучше из меня некромантку сделайте, — неизменно отвечала я, молясь Светлой Деве, чтобы пара поскорее закончилась.

Вот и сейчас мне предстояло еще раз пережить всю любовь преподавательницы к моей персоне, но думала я о другом. Мы с Софкой и Угуком немного не успевали. Я не могла уйти и просто так бросить на произвол судьбы целое кладбище, а потому изо дня в день Софка, пока я спала, наполняла моей кровью все новые и новые бусины. Но проблема заключалась в том, что в день мы могли создать только одну такую бусину. Почему-то моя кровь теряла свои свойства в каждой последующей капле, и к сегодняшнему дню у нас имелось только восемьдесят семь артефактов для моих мертвяков, тогда как самих мертвяков было сто двадцать четыре.

Тащить оставшихся зомби вслед за собой не было никакого желания, да и опасно это. Такую большую компанию заметят очень быстро, а ведь мне предстояло по-настоящему скрываться. Я даже в родную деревеньку возвращаться не собиралась, чтобы попрощаться с родителями и сестрами, — слишком дорого это могло обойтись, и в первую очередь именно им.

— Нара, не зевай, — прошел мимо меня Арод, слегка дотронувшись до моего плеча.

Он вполне мило улыбнулся мне, едва мы встретились с ним взглядами, но меня эти его жесты несказанно раздражали. То дотронется невзначай, то приобнимет как бы между прочим. Нет, с того самого дня, как мы вместе с ним провели ночь на кладбище, поведение парня изменилось до неузнаваемости. Он больше мне не грубил, старался помогать, хотя я его и не просила, вдруг заговаривал со мной ни с того ни с сего, но я до сих пор оставалась настороже.

Во-первых, на первом же его подарке, благодаря Софке, я обнаружила подчиняющее заклятие. Настороженная хвостатая уверенно заявила, что милая безделушка — кулон с камешком — не что иное, как весьма дорогой ведьмовской артефакт, полностью подавляющий волю. Что уж говорить, после такого подарочка я обходила Арода десятой дорогой, старалась ничего не пить и не есть в его присутствии, а все последующие подарки, которые он неизменно мне дарил, когда никто не видел, я даже в руки не брала.

Конечно, я безумно переживала, что парень из-за моих категоричных отказов все-таки наведается к ректору и расскажет ему о том, что своими глазами видел, как я на кладбище подняла больше сотни умертвий да еще и разговаривала с ними, но Арод почему-то обличать мои способности не спешил. Посоветоваться на этот счет мне было не с кем, но, если верить Софке, некроманты — жуткие собственники и жадины, а значит, ни к кому с докладом парень не побежит хотя бы потому, что такую ценность, как я, могут запросто увести у него из-под носа. Но проще от этого не становилось.

Из-за этого совершенно ненужного интереса к моей персоне Арелия злилась на меня все больше и от слов уже перешла к действиям. Так у меня под подушкой оказались болотные водоросли, а одна из рубашек приобрела дыры, но обвинить девушку никак не получалось, потому что не удавалось застать на месте преступления. Беспочвенная зависть ее никак не утихала со временем, а скорее наоборот — лишь усиливалась, потому что, несмотря ни на что, по академии я ходила настолько счастливая, будто пирожных с кремом из чертополоха объелась.

И у этого были свои причины: каждую неделю я получала небольшие букетики цветов или коробочки со сладостями от своего тайного поклонника. До сих пор не знала, кто он, потому что коротенькие записки никогда не были подписаны, но неизменно грели душу.

«Мы скоро увидимся…» — писал он мне, присылая алые цветки маливы.

«В твоих глазах собрана вся зелень лета…» — оставлял он мне послание, угощая коробочкой шоколадных конфет с гранатовым ликером.

«От твоей улыбки любой день становится солнечным…» — где-то раздобыл он для меня ромашки.

А я терялась в догадках и не знала, кто прячется от меня за маской. Подарки всегда приносил гос Азен — караульный, чья сторожка прилегала к воротам, но, сколько бы я ни выспрашивала, кто является отправителем, мужчина мне ничего не говорил. Лишь загадочно улыбался, произнося:

— Эх, молодежь…

Звонок уже ворвался в стены академии, обозначая начало первой пары. Столовая опустела, но я лишь только сейчас отставила чашку, чтобы обреченно подняться и поплестись на выход в холл академии. Черный костюм — брюки, футболка и куртка — не слишком согревал, и прохладный воздух тут же пробрался под ткань, едва я выползла на улицу. На полигоне преподаватель Арлоси уже построила первокурсников, но я не торопилась. Неспешно шла, любуясь темнеющим небом, осенними листьями, что выделялись на дорожках под светом фонарей яркими пятнами. Шелест дождя окутывал, звучал мелодией грусти. Нестерпимо хотелось забраться под теплый плед и выпить еще одну кружечку отвара, но…

— Аристель Релти, мы еще долго вас будем ждать? — прозвучал невыносимо бодрый голос преподавателя.

— Да ползу я, ползу… — пробурчала я, кое-как переставляя ноги. Куртка уже промокла, а я думала о том, что вот возьму, заболею и умру, и тогда ей точно будет стыдно!

Но какой там стыд?

— Что-что вы сказали, аристель Релти? Хотите побегать? Ваше желание для меня закон, — елейным голосом произнесла эта чернявая змея, чтобы кааак гаркнуть: — Десять кругов вокруг полигона, выполнять! Скажите спасибо Нарилии!

И да, мои однокурсники меня ненавидели. Они прожигали меня взглядами, пока бегали по полигону, утопая по колено в грязи. Что уж говорить, я бежала впереди всех. Во-первых, потому что меня догоняли разъяренные аристели. Во-вторых, потому что разъяренных аристелей догоняли не менее разъяренные мертвяки.

— Нарка, мы тебя догоним и убьем! — шипела Бери, пытаясь ухватить меня за косу.

— А потом поднимем! — зло выплюнул Леошь, все-таки добираясь до меня.

О том, что он собирается поставить мне подножку, я догадалась почти сразу же, а потому на ответ времени не тратила, сосредоточившись на том, чтобы как можно выше поднимать колени.

— Вот упырица! — перегнала меня Бери, но не потому, что я уже выдохлась и еле ползла. Просто я уже заметила то, что не заметили они. Часть академических умертвий резво развернулись и побежали в противоположную сторону, то есть навстречу нам.

Мертвяки радостно скалились, встречая аристелей в свои объятия. Особенно активные пытались уползти с неожиданного свидания, но их неизменно притягивали обратно, цепляясь за юркие конечности. И вот порадоваться бы мне за зомбяков, но впереди меня тоже ждала парочка объятий и даже, возможно, поцелуй. Ничего не оставалось, как воспользоваться обманным маневром…

— Аристель Релти, немедленно выбросьте сковородку! — сурово воззрившись на меня, прокричала преподавательница по мучениям.

— Я совсем немножко ей поразмахиваю! — ответила я, прикладывая первое умертвие.

— Два наряда на кладбище! — сложила она руки на груди, сверля меня взглядом, полным негодования.

— Да как скажете! — безропотно согласилась отчаянная некромантка, добивая уползающего мертвяка. Нет, ну правильно, им-то на нас по-настоящему нападать запрещено.

— Все, аристель Релти, мое терпение закончилось! — топнула змеюка ногой, пока я топила второе умертвие в грязи, вымазываясь по самые уши. — К ректору сейчас же!

— Твою ж мышь… — опустила я оружие массового поражения, жалостливо заглядывая преподавателю в глаза. — А может быть, месяц нарядов?

Ее улыбка мне совсем не понравилась.