Глава 10

Дэмис Элройен, как истинный некромант, к ранним пташкам точно не относился. Наверное, ночка у него выдалась действительно деятельная. Ибо проснулась я после всего произошедшего накануне сильно к обеду. Позднему. Карманный хронометр, подаренный иерохонтой Церцилией на мое совершеннолетие, показывал уже почти два часа дня, а никто являться по мою душу и не думал.

Я успела умыться, заплестись, одеться, почитать конспекты, сменить платье на брючный костюм, изучить все закоулки своих покоев и проголодаться.

Вымерли они здесь все, что ли? Теперь хотят и меня в свою прохладную компанию присовокупить? Хотя о чем это я, ведь и правда вымерли, некоторые то уж точно. Тут же вспомнились дикие россказни Марвина о том, что лорд-некромант жив только наполовину. Нервно хихикнула и уставилась в зеркало в массивной узорчатой раме.

В нем отражалась часть стены с отделкой из темного дерева, картина с изображением незнакомой местности, ну и разумеется я сама: светлая кожа, темные волосы, забранные в высокий хвост, лихорадочный блеск в больших, но чуть вытянутых к внешним уголкам глазах. Над правой бровью бледная полоска шрама — первый год обучения, слегка не вписалась во входную арку фамильного склепа одного знатного семейства, удирая от хохочущих призрачных скелетов. Это потом выяснилось, что они, можно сказать, на балансе гильдии числятся и в свободное время мирно помогают завхозу, уплотняясь по мере необходимости. А тогда мы всей группой соревновались в скорости бега через препятствия и демонстрировали навыки лазания через кованые оградки.

В животе заурчало, возвращая к мыслям о насущном. Так, не знаю, какие там у аристократов правила приличия и порядки, но я есть хочу.

— Лилитана-а-а! Ты меня слышишь? — позвала в пространство.

Тишина.

Хорошо, сами виноваты. Хватит ждать — иду искать, кто не спрятался, я не виновата.

Решительно покинула комнату и чуть ли не бегом преодолела длинный коридор. У лестницы немного замешкалась, разглядев в нише доспехи на отдельном постаменте. Вчера я их не заметила, а сегодня не смогла пройти мимо, залюбовавшись игрой солнечного луча на бесчисленном количестве миниатюрных пластин, будто на радужных чешуйках древнего ящера. Столь необычное обмундирование, больше похожее на произведение искусства, манило дотронуться, проверить материал на ощупь. Так сразу и не сообразишь, из чего сделана вся эта красота: холодный металл или теплая шершавая кожа?

Рука сама собой потянулась вперед. Показалось, что пространство вокруг постамента подернулось едва уловимой рябью, словно поверхность воды потревожили. Сразу за этим за спиной многозначительно кашлянули:

— Кхм-кхм! Любезная, присущая вам любознательность — черта, безусловно, похвальная, но все же я настойчиво рекомендую воздержаться от столь навязчивого изучения обстановки. Вчера вы ковыряли фигурку дракона на входе, сегодня вздумали облапать доспехи, страшно представить, какая идея посетит вас завтра! Проверите чучело совы на качество набивки или мягкость перьев?

— Простите, — прошелестела я, смутившись.

Спрятала руки за спину и покаянно опустила глаза в пол. Каким диким и невоспитанным созданием я теперь выгляжу перед Геллером. И зачем он подкинул мне идею насчет чучел! Действительно интересно, так ли хорошо их оперение — ведь как живые. Того и гляди распахнут крылья и заухают, вращая головой во все стороны.

— Идемте, — не меняя интонаций произнес слуга, — я провожу вас к лорду Элройену.

Хм, любопытно: проводит, потому что так и так собирался это сделать или потому что хочет наябедничать на мое недостойное поведение? Поплелась вслед за камердинером, понуро созерцая его безупречно прямую спину. Мы спустились вниз и почти миновали сумеречную гостиную с упомянутыми чучелами сов, бюро на ножках в виде лап хищной кошки и парного с ним кресла. На его подлокотник вдруг упал вездесущий луч света, сумевший пробиться в щель между ставнями, полировка тускло блеснула перламутром. Но я тут же утратила всякий интерес к обстановке и навострила уши, так как уловила мужской недовольный голос.

Неизвестный был явно не в духе, отчего говорил на повышенных тонах:

— Девчонку! Можете себе представить? Они подсунули мне девчонку!

Тишина. Видимо, собеседник негодующего мужчины проявлял больше выдержки и его ответные реплики остались загадкой.

— Я что, похож на наседку из пансионата для юных магинь?! Что мне с ней делать, прикажете?

Геллер бросил на меня недовольный взгляд, словно я виновата, что некто тут на весь дом разоряется. Хотя виновата, конечно, но опосредовано и данную неловкую ситуацию не создавала. Лицо кирпичом — мое все!

Заметно ускорившийся камердинер поспешил пресечь дальнейшие откровения и громко постучал в приоткрытую дверь, привлекая внимание.

— Ваша милость, прошу прощения, дина Алеста Святодух…

Что-то смачно грохнулось об пол, затем последовали сдавленные ругательства на родном-некромантском с примесью суали. Так-так, последние сомнения в личности недовольного истаяли, словно видения в Иллюзорных горах. Гроза мухомрийцев, тайна, покрытая сплетнями, его Черное лордство Дэмис Элройен собственной, надеюсь, все же полноценно живой персоной.

— Прошу вас, — сделал приглашающий жест Геллер с невозмутимостью, достойной надгробных статуй, и щедро пропустил меня к химере в клетку.

Что удивительно, никакого беспорядка в кабинете заметно не было и что именно тут громыхало тоже осталось неустановленным. Но меня поразило не это, а отсутствие в помещении ожидаемого гостя лорда Элройена, ведь с кем-то же он сейчас разговаривал! Неужели очередное, погост их сохрани, привидение?

— Благодарю, магис-таэр, я вас услышал, — гораздо спокойнее произнес хозяин дома. — Свяжусь с вами, если подобное будет повторяться. Все же пока рано делать выводы.

Он коснулся светящейся поверхности небольшого прямоугольного предмета и тот потух. Так как дин Элройен стоял ко мне вполоборота, разглядеть получше не удалось, зато стало понятно, что дело не в потустороннем присутствии, а в артефакте связи. Никогда не доводилось пользоваться подобным, но я знала, что они существуют. Несмотря на обстоятельства и сбивающую с толку атмосферу захудалого городишки все-таки передо мной находился высокостатусный мужчина, который мог позволить себе кучу крайне ценных и не менее удобных в быту вещей.

Странное ощущение: вроде бы все как всегда, а вроде и как в другой мир попала. Постоянно возникали мысли о двойственности, причем какой-то совершенно разнополярной. Если к концу практики не сойду с ума и тоже начну воспринимать происходящее как само собой разумеющееся, в смысле: некроманты и сыроварни, простота местных жителей и своеобразная аристократия, политика и продукты, достопримечательности города и мертвые, избирательные в симпатиях утки… а, еще и почившие слуги. Короче, буду считать, что жизнь удалась.

Закончив общение, Дэмис Элройен наконец-то развернулся и вперил в меня хмурый взгляд. Не знаю, о чем в этот момент думал лорд, подозреваю, вовсе не об удавшейся жизни, а сильно наоборот. У меня же в голове крупными буквами сияла одна единственная фраза:

«Хорошее тело. Действительно хорошее тело. Редко, когда такое встретишь, так что успевайте — любуйтесь».

Да, наш бессменный заведующий моргом тот еще ценитель прекрасного. И вот сейчас отчего-то вспомнились его слова. Я стояла и любовалась. Ведь и правда редко встретишь.

Прекрасно в теле напротив было все, от взлохмаченных серебристо-пепельных волос до… белоснежных тапочек. Вид последних вызвал неконтролируемую улыбку, согнать которую оказалось выше моих сил, даже невзирая на то, что лорд Элройен взаимной радости от нашего знакомства не источал.

— Что? — сухо уточнил он, вздернув четко очерченную бровь. Небрежно откинул лезущие в глаза пряди и сложил руки на груди.

— Тапочки, — честно призналась я. Почему-то в его присутствии даже полуправда больше не казалась потрясающим выбором на все случаи жизни.

Он с недоумением уставился на свои ноги, затянутые в черные кожаные штаны, и так контрастирующие с домашней обувью. К слову, с ней контрастировал и весь остальной облик лорда-некроманта, от него так и веяло силой, магией и трудно облекаемой в слова харизмой. Такого можно или любить, или ненавидеть, но равнодушным точно не останешься. При этом не покидало ощущение, что только он решает будешь ли ты его бояться или станешь восхищаться им, назовешь своим другом или запишешь во враги.

— А-а-а, — протянул лорд Элройен и вдруг перестал хмуриться. — Могу поделиться, у меня их девать некуда.

«Сработаемся» — подумалось мне совершенно нелогичное и ничем не обоснованное.

— Так значит, ты и есть тот самый практикант-везунчик «А. Святодух», — констатировал его милость. Больше он не смотрел на меня раздраженно, скорее изучающе.

«Везунчик» — не то слово! Интересно, он в него вкладывает тот же смысл, что и я?

— Алеста, — представилась я и, урка знает зачем, исполнила корявый присед.

Ну просто аура лорда прямо-таки жила своей жизнью, и никакие дурацкие тапки не могли заставить забыть, что перед тобой некто воистину благородный, перед кем преклонить колени вполне естественное явление. И ведь не сказать чтобы он что-то для этого специально делал или отличался какой-то типичной правильной красотой.

— Что с тобой? — удивился дин Элройен. — Что-то болит?

Стыдоба! Хуже неотесанной простушки может быть только болезная неотесанная простушка. Да что со мной в самом деле?

На этом эпичном моменте, когда я думала, что хуже быть уже не может, собственный живот решил указать на сию легкомысленную ошибку и громко заявил о желании перекусить. Такого чувства неловкости я не испытывала даже когда пришлось отсиживаться до утра в бронированном шкафу и вылезать под шуточки пришедших сменить нас на дежурстве в морге. А все потому что на одном из покойников оказалось редкое клеймо-оберег и плевал он на наши заклинания упокоения. Вообще, мирный труп попался, полы везде протер, порядок навел, но мне и еще двум товарищам по несчастью тогда такие потрясения везением не показались, нам было страшно. Он оборудование двигал, чтобы убраться, а нам чудилось, оживший мертвец наше убежище взломать пытается.

— П-простите, оно само, — окончательно смирившись с собственной ни разу не эффектностью, покаялась я.

— Так ты голодная? — сообразил лорд-некромант и перевел взгляд на подпирающего стену камердинера: — Геллер, попроси Лилитану, пусть приготовит какой-нибудь еды для нашей гостьи.

— Не стоит, я могу пообедать в городе и…

— Давай-ка договоримся, — перебил меня Дэмис Элройен. — Я говорю — ты слушаешь. Не возражаешь, не споришь, не думаешь, а просто берешь и четко выполняешь. Это сильно облегчит нам обоим жизнь.

Вот вам и Черный лордище, сразу видно — привык командовать. Что ж, мы люди маленькие, подневольные, да и на руководящие должности не претендуем, нам не сложно и согласиться. Просто кивнула, давая понять: инструкцию по общению с начальством усекла, приступаю к исполнению. Он махнул рукой на одно из кресел, приглашая садиться. Сам отошел к столу и оперся задом о край столешницы.

А меня не ко времени опять посетила любознательность. Если Лилитане запрещено показываться гостям, они, значит, бедные и не подозревают, кто именно их потчует. Даже я, вроде как лишенная большей части предрассудков в виду специфичности профессии, и то не испытывала вдохновения от мысли о мертвой кухарке. Спасибо не зомби, а то совсем аппетитоотбивательно было бы.

Меж тем главный некрос Мухомрийска продолжил выяснять, что за недоразумение ему всучили, хитро прикрыв безликим уведомлением, из которого даже мой гендер не просвечивал.

— Какая у тебя специализация? В каком направлении некромантии хочешь потом остаться? Что удается лучше всего?

Вот умеет человек неудобные вопросы задавать. И ведь серьезен, словно заговор на призыв демонической сущности. Как бы так поделикатнее ответить, что лучше всего я бегаю, оставаться в некромантии не планирую, а специализация моя вообще под запретом, в Алисарде так точно.

— В гильдии магов преподают только общие направления, мы изучаем всего понемногу, а остальное… хм, на местах уже добирают, в зависимости от рабочих задач.

Дин Элройен, видимо, раньше никогда не задумывался над организацией процессов в учебках при гильдии магов. Потому что на некоторое время завис, пытаясь что-то осмыслить.

— Кхм, — наконец подал он признаки жизни, — ла-а-адно, хотя, признаюсь, мне это сложно представить. Но планы-то у тебя на будущее наверняка есть? Вот от них давай и будем отталкиваться, подбирая задания. Чтобы на месте службы у тебя… э-э-э, благополучно все было.

Я повторно умилилась, но улыбку все же сдержала. А еще ругался, что не педагог. Да вот бы о нас преподы так волновались! В очередной раз убедилась, что слухи и сплетни — самый неблагодарный источник информации. Что там народ вещал о паршивом характере лорда-некроманта? Как по мне, он в тысячу раз приятнее того же Васки Велмара.

— Дело в том, — начала я, но меня перебили.

— Ничего не чувствуешь? — Дэмис Элройен брезгливо пошевелил носом.

Прислушалась к собственным ощущениям и отрицательно качнула головой.

— Продолжай, — великодушно дозволил он, а сам все еще озирался, пытаясь что-то определить.

— Да, понимаете, нет у меня никаких планов на будущее. В смысле они есть, но я далеко не заглядываю, — осторожно подбирая слова, попыталась подать правду в обтекаемой форме. — Ведь жизнь такая непредсказуемая и не знаешь, где окажешься в следующий момент и чем захочешь заняться.

— Вот уж точно, — усмехнулся лорд, не удивлюсь, если при степени магистра, который на досуге делает шикарный сыр в богами забытой дыре, гордо именуемой городом Мухомрийском. — Алеста, я далек от ваших гильдийских дел и, честно говоря, предпочел бы и не вникать.

Он не выдержал и, принюхиваясь, обошел свой стол по периметру. Остановился у окна, тряхнул головой и приоткрыл раму. Я с интересом наблюдала за странными действиями странного лорда, размышляя: все же он больше псих или мне нравится. Черная шелковая рубашка сидела точно по фигуре, подчеркивая ее достоинства. Взгляд скользнул по длинным, ухоженным пальцам, когда его милость поворачивал задвижку, чтобы проветрить кабинет.

Дин Элройен тем временем продолжал развивать мысль:

— К сожалению, при моей нынешней должности существует обязанность содействовать прохождению практики будущих некромантов. Но до сегодняшнего утра я полагал, что ваш глава дружит с мозгами и пришлет сюда крепкого выпускника… Да что тут сдохло?! — неожиданно рявкнул мой непредсказуемый руководитель.

Я вытаращилась на него с изумлением и тоже принюхалась. Ну-у-у… да, некоторый душок действительно улавливался.

— Геллер, — обратился лорд-некромант к вернувшемуся слуге, — почему мой стол воняет, будто сюда городской пруд со всей его тухлой рыбой переехал?

Впервые мне довелось видеть как уважаемый дин фон Майертон теряет невозмутимость и не может подобрать слов. Приятное зрелище, доложу вам. Он растерянно похлопал глазами, открыл рот, закрыл и крепко задумался. Элройен не стал дожидаться вразумительного ответа и принялся перебирать бумаги, бормоча:

— Ну несет же невозможно… где-то здесь.

— Ваша милость, я не думаю, что…

— Алеста, — вдруг вспомнил обо мне лорд, — иди сюда. Давай помогай.

Эм, по моему разумению, логичнее было бы призвать на помощь камердинера, ему полезно немного снизить градус пафоса. Но отказать начальству не осмелилась, послушно поднялась и присоединилась к нюхательной разведке. У стола реально воняло, причем действительно тухлой рыбой.

— Корреспонденции вчера не поступало, — не пожелал оставаться безучастным Геллер. — Лилитана с утра проводила уборку, а вечером я положил в папку для разбора бумаг направление дины Святодух и самолично запер дверь на ключ.

Вот параноики, да кто в здравом уме полезет в этот дом с привидениями и еще боги знают чем… Стоп!

Рыба, направление… смутное подозрение тревожно заскреблось где-то в районе желудка, даже голод перед ним отступил.

— В какую, говорите, папку вы его положили? — обреченно уточнила я.

Кажется, теперь на моей практике можно смело водрузить могильную плиту, да потолще.

Элройен сориентировался мгновенно, уверенно выудил из стопки цветных папок нужную и душевно перечислил все поздние трупные явления в самых неожиданных композициях. Я аж заслушалась. Держу пари, магистр Марголис не захотел бы представлять себя гвоздем программы, а ведь именно ему предназначалась главная роль.

И вот огро-о-омный такой вопрос.

Наше Магичество совершенно незапланированно «забыл» добавить формулу-закрепитель в заклинание или все ж имел умысел? Почему-то мне виделось второе.

— Это что, вашу окоченевшую бабушку, спрашиваю? — процедил лорд-некромант, сунув мне под нос злополучный документ.

Фу-у-у! А я-то чем провинилась? Вон Геллера бы и пытал. Я вообще-то ему вчера чистенькое направление отдавала!

На мои справедливые доводы крыть мужчинам оказалось нечего. Камердинер подтвердил, что вчера все было честь по чести. И при этом даже не поморщился, хотя зловонной бумажкой в него все же тоже потыкали. Нюха у почтенного фон Майертона, что ли, нет? С удовольствием поменялась бы с ним столь удобным для работников с умертвиями дефектом на время.

— Может, у вас какие-то артефакты имеются, магию разрушающие? — блеснула эрудицией я, заодно проверяя версию с неожиданно открывшейся темной стороной магистра Марголиса. — Всякие же письма приходят, наверняка и… хм, необычные послания встречаются, магически защищенные или со скрытым текстом.

— Разумеется, есть, — отмахнулся Элройен, — но они спонтанно и самопроизвольно инициативу не проявляют, знаешь ли.

А потом… потом он просто взял и решил вопрос радикально. Спалил к той самой хладной бабушке лист преткновения, окутав его зеленым некропламенем. Я еще только заканчивала ругать себя на тему, что гениальные мысли стоило бы держать при себе, да и в принципе «молчание — золото», к тому же пора заканчивать простоволоситься перед руководством, а оно… а он!

— Э, да как так-то! — выпалила я, горестно протянув руки к пустоте.

Даже пепла после такого пламени не остается, и восстановить что-либо нереально. Некромантское пламя — штука убойная, нам на истории серьезных восстаний препод рассказывал, как им целые армии зомби уничтожали. А главное, для его призыва мало квалификацию определенную вкупе со знаниями иметь, нужно еще и личным уровнем дара владеть в совершенстве. Ведь чем сильнее маг, тем сложнее контролировать собственную мощь, и если вздумать экспериментировать с подобными вещами без подготовки, то можно спалить к бездне все вокруг.

— С чем мне теперь к магистру Марголису возвращаться? Там пять разделов было! Мне ведь практику не зачтут! Дина Гертас меня в морге пропишет! Все пропало-о-о…

— И мы все умре-о-ом, — насмешливо закончил этот… этот некрос мухомрийский.

От грядущих проблем с администрацией родного учебного отделения и возможных последствий я подзабыла, с кем разговариваю и где нахожусь. Так захотелось тяжелым приложить развеселившегося лорда.

— Не все! Вам точно смерть не грозит, такого не придушишь, не убьешь, — поделилась в запале.

— В корень зришь, — похвалил он. — Все умрут, а я останусь! Что поделать, бывает.

На это откровение с ответом я не нашлась. Лишь тяжко вздохнула, примиряясь с паршивостью окружающей действительности. И только теперь заметила, как странно на меня смотрит дин Элройен: пристально, аж до мурашек пробирает, и с явным интересом.

— Ладно, хватит заламывать руки. Я тебе другой документ нарисую, вонючее прежнего.

— Другой не примут, дина Гертас очень дотошная, надо этот… что? — дошло до меня с запозданием его щедрое предложение целиком.

— Поверь, мой — примут! Даже дина Гертас, кем бы она ни была. С изложенным на гербовой бумаге с вензелями факультета некромантии Либертской Академии Магии перед уничтожением по меньшей мере обязаны ознакомиться.

— Зачем же уничтожать столь ценный документ?

Дэмис Элройен мстительно улыбнулся, и как-то сразу стало понятно: причина будет. Дурно пахнущая такая причина.

А я предупреждала: с некросами лучше не связываться, себе дороже.

— Алеста, выходи! Але-е-еста! — отчетливо долетело с улицы в раскрытое для проветривания окно.

Мы все трое переглянулись, как бы спрашивая, уж не слуховые ли галлюцинации мешают жить и работать. Тихо. Хронометр на стене исправно выбивает ритм: тик-тик-тик.

И тут опять:

— Алеста, ты там еще живая? Але-е-еста, покажись!

— Такого на моей памяти еще не было, — хмыкнул лорд-некромант и снисходительно посоветовал: — Ты уж покажись, уважь горемычного.

Ни показываться, ни уваживать отчаянно не хотелось. Зато хотелось провалиться куда-нибудь в чертоги рогатого и носу оттуда не высовывать ближайшие лет много.

Возмутитель спокойствия все не унимался:

— Если он тебя обидел, клянусь, я…

Мысленно проклиная горлопана, метнулась к окну.

— А нет, погоди, давай-ка дослушаем, — взмахом руки остановил меня дин Элройен. — Интересно же, вдруг чего новое придумали.

— …бабкину заговоренную косу и снесу ему…

— Уважаемый, а рекомендации у вас есть? — полюбопытствовал местный ужас в черном, высунувшись по пояс.

На улице подавились пламенной речью. Но откашлявшись, все же закончили, правда, гораздо уважительнее.

— Темного дня вам, дин Элройен. То есть светлого… э-э-э, доброго?

— Вашими стараниями доброго вряд ли. Так что там насчет рекомендаций?

— М-м-м… м-м-м… каких рекомендаций? — осторожно донеслось с улицы.

— У меня на заднем дворе сорняки прут — ничего их не берет, заговоренная коса по ним плачет. Говорил я слуге не закапывать потроха после обрядов возле дома, так нет же… теперь сам жалуется, что устал с травой бороться.

— Ваша милость! — оскорбленно возмутился дин Геллер фон Майертон.

Но милость только тапком тряхнула, мол, не начинай. Видишь, я тут ценные кадры выявляю.

Я с подозрением покосилась на камердинера. Ну а что, вчера он как раз в саду что-то прикапывал, отлично помню испачканные перчатки. Потому все может быть.

— Да ты заходи, чего за воротами мнешься, — подбодрил лорд Элройен. — Боги с теми рекомендациями, если снесешь мне бурьян, как обещал, так и быть без них возьму.

— Так это… я же… мне бы Алесту увидеть. Пожалуйста.

— Ты, парень, беги пока отсюда… за косой. Покажешь на деле на что годишься, а то под окнами орать много ума не надо, и силы.

— А… э…

— Дрыхнет твоя Алеста, не слышит, наверное. Всю ночь те потроха из трупов выковыривала, пока прибрала за собой, пока сама отмылась, сам понимаешь, умаялась.

Тут уже и меня праведное негодование обуяло. Думается, мы теперь с Геллером являли собой парный комплект безмолвных статуй, чутко прислушивающихся к разговору.

— Она не такая! Она улыбается когда, светло на душе становится.

— Ну правильно, — даже и не подумал спорить, как выяснилось, действительно страшный мужчина. — Все по инструкции: она улыбается и выковыривает, выковыривает и улыбается. Жертва мучиться не должна, мы ж не звери какие. Вот сразу как на душе светлеет, так можно и вскрывать.

Прав был Лукас Крайтон, издеватель этот их Черный лорд самый натуральный. Если Марвин, — а больше просто некому было вздумать пойти проверять меня на предмет здравия, — и дальше станет упорствовать, чую, сердечный приступ ему обеспечен. Тут впору признать правдивость слов мессира о том, что Дэмис Элройен и помощь — несовместимые для жизни понятия.

— Я вам не верю! — нервно выкрикнул мой горе-приятель.

— За верой это ты адресом ошибся. Дальше иди, у погоста часовню знаешь? — Его милость даже направление показал. — Я тебе о другом толкую: будь мужиком, приди — лично во всем убедись. Хочешь, попрошу Алесту снова поулыбаться, ей не сложно — тебе полегче. Да и надо же девочке на ком-то тренироваться, руку, так сказать, набивать. У нас одних только вариантов рассечения мягких тканей больше десяти видов.

— Думаете, если лорд да магик черный, так на вас и управы не найдется? Если Алеста до вечера в «Висельнике» не появится, я вернусь! С косой вернусь и мессиром Крайтоном, имейте в виду. Мы и до главы города дойдем при необходимости!

— Не появится, говорю же, практика у нее вовсю началась. График, режим, у меня с этим строго. Вся романтика исключительно в свободное от работы время и лучше поближе к кладбищу.

Понятия не имею, что думал лорд насчет собственной неприкосновенности, однако он обернулся и вроде как тихо, но зуб даю, Марвин прекрасно расслышал каждое слово, распорядился:

— Геллер, хорошенько все подготовь, инструменты, алтарь. Сегодня отличная жатва намечается. Праведник божьего полусвета в гости пожалует, надо встретить душевно, чтоб на своих двоих точно не ушел. В самом деле, еще вдруг к Велмару попрется, всю конспирацию нам испортит.

Я хотела было влезть, успокоить Марвина, но натолкнулась на предупреждающий взгляд начальства и не рискнула вмешиваться. Дин Элройен вновь высунул голову на улицу и невозмутимо произнес:

— Обязательно возвращайся, коса в хозяйстве в любом случае пригодится. Сам не сдюжишь, так хоть инструмент в дело пойдет. В общем, жду!

И захлопнул окно.

— Слушай, роковая женщина, — потирая виски, укорил дин Элройен. — Ты вроде только в город приехала, когда группой поддержки обзавестись успела?

Стремительный рост от «в некотором роде женщины» до «роковой» позабавил. А всего-то стоило перебраться из столицы на окраину королевства, и ты — звезда! Но перед руководством все же неловко вышло.

— Я не… да у меня слов нет!

Причем их действительно не было, и не только в связи с явлением рыцаря в фартуке к башне дракона в белых тапочках, а и потому что от меня теперь, надо полагать, тоже шарахаться станут. Э-эх, плакала моя экскурсия по местным трем достопримечательностям.

— И это просто отлично, — одобрил лорд-некромант. — Меньше слов — больше дела. Геллер проводит тебя на кухню, поешь и за работу. Посмотрим, что ты еще умеешь, кроме как трупы потрошить.

Я поперхнулась воздухом и уже открыла рот, чтобы… а собственно, что? Что я могу сказать Черному лордству, особенно когда он так провокационно смотрит, пряча смешинки под густыми ресницами. Ведь опять издевается! Но я не Марвин, не мухомрийка и даже не леди с бантиком на подоле. У меня такой защитный костюм в шкафу висит — закачаешься, ассорти из ремней, мухобойки трех видов и кляп для особо буйных клиентов.

— Еще улыбаться умею, — напомнила я и радостно продемонстрировала навык. — С душеосветительным эффектом, говорят, с ним и вскрытие легче проходит.

Развернулась и первая покинула кабинет, следом вышел дин фон Маертон. За спиной все-таки раздался смех, такой же, как во сне накануне — приятные мурашки вызывательный.

Буду считать это добрым знаком.